Лавка крови

      Очнулся я целым и невредимым. Замотав бинты, старик пихнул ко мне нож с костяной ручкой. Проверил, лезвие не затупилось. Значит, теперь я вооружён, пускай не до зубов, но это лучше, чем ничего.       — Слушай, — произнёс я виновато, — почему ты остался? Меня же чуть не грохнули.       — Они не убьют, пока ты годишься, — пробормотал старик. — Иначе ценный материал пропадёт.       — И куда мне идти?       — Зачем отвечать, если плюёшь на советы?       Как ни странно, он был прав. Как тогда я наплевал и чуть не погиб, так и сейчас мог поступить по-своему, проигнорировав предупреждение. Но вряд ли я хотел умереть такой смертью — во мраке, полном воющих призраков прошлого. Меня не покидали образы погибших. Тех, кого давным-давно разорвали твари и тех, кто умер меньше пары часов назад.       — Да, мы хуёво начали, ну и что с того? Скажи, как выбраться, если такой умный.       По туннелю прокатился издевательский хохот. Ещё чуть-чуть, и у старика бы отвалилась челюсть.       — Поздно.       — С хрена ли?       — Они нашли тебя. Дальше делай что хочешь. Я закончил.       — Серьёзно? Просто возьмёшь и уйдёшь?       — А что мне ещё остаётся? — спросил он и отправился в неизвестном направлении.       Больше мы не встречались, но каждый раз, когда передо мной открывался новый поворот, я ждал, что старик появится, и из его глазницы посыпятся черви.       Двигаясь по наитию, я вышел в просторный зал, вдоль стен которого возвышались статуи. С отколотыми носами и бородами, голенями и бёдрами, они походили на калек, которым не дали защиту. Чтобы совсем не пропасть, они предприняли единственное, что было в их силах — затаиться под землёй, где не существовали войны, боль и время. Хотя со вторым и последним я бы поспорил. Особенно с последним.       В этой реальности было другое время. Оно не шло и уж тем более не бежало, а текло. Монотонно, мучительно я подсчитывал часы, а потом минуты, чтобы заняться чем-нибудь, кроме ходьбы. Стёртые ступни горели, словно к ним прикладывали раскалённые угли. Тишина давила на слух. Я проходил одни и те же пещеры, оказывался в тупике и возвращался туда, откуда начал. На всякий случай оставлял метку — кровавую полосу. Пришлось разодрать ладонь, но оно того стоило, ведь теперь я не путался, как раньше. Меня напрягало, что в пещерах не было ни еды, ни воды, к тому же фонарик стал часто мигать.       Я остановился передохнуть, когда увидел, как через потолок пробивается луч. Крошечный, толщиной в мизинец, он прозрачной нитью ложился на камни.       — Неужели…       Дорога поднималась выше и выше, пока не привела к спасительному выходу.       Мне впервые дышалось так легко. Даже грёбаное ослепляющее солнце не мешало насладиться свободой.       Но радость была недолгой. Пропали трупы, которые остались после перестрелки, а хижина, где я убил пастуха, опустела. Из неё вынесли всю мебель, наркоту и колдовскую херню. Я специально заглянул в каждую из комнат, чтобы удостовериться, что не ошибся. То же самое произошло с другой хижиной.       Как там говорил старик? Уже поздно? Кто-то невидимый или не совсем невидимый выбросил тела и навёл порядок. Значит, в теории, он мог вернуться?       Я ждал подкрепление, но вертолёт не прилетел. Когда жара чуть спала, я зашагал прочь из этого места.       Через несколько миль я оказался там же. Возле хижины с дырявой крышей. Меня словно магнитом тянуло к яме, из которой я выбрался. Там было холодно и сыро, но гораздо менее одиноко, чем на поверхности, где нагревались скрюченные кустарники и деревья.       Что, если…       Нет.       В пещерах будет также.       Я ушёл в комнату, куда почти не попадал свет. Окна были заколочены, поэтому хотя бы здесь я ощущал себя более-менее комфортно.       Духота навевала сон.       Не успел подремать, как меня разбудил писк. Под футболкой копошилось нечто, царапая грудь маленькими когтями.       Я вскочил, отдёрнув футболку. Крыса скользнула по животу. На какое-то мгновение я ощутил, как она вцепилась в меня и острыми зубами прокусила штаны. Когда крыса всё-таки упала, я схватил нож и, прирезав её, отнёс в угол, где не было песка. Под мохнатым телом быстро расплылось и засохло тёмное пятно. Я вытер свежие царапины. Не хватало ещё подцепить заразу!       Чувство голода не унималось. Конечно, можно было найти что-нибудь сухое во дворе, камни и, попрощавшись с фонариком, который служил верой и правдой, развести огонь, но хватило бы у меня духу съесть крысу? Когда я задавался этим вопросом в первые сутки, ответ был очевидным.       Но на вторые, когда до безумия мучила жажда, и я перестал что-либо соображать, он изменился. Теперь не стоял вопрос, хочу или не хочу. Перед тем как использовать фонарик, я расковырял зажившую ладонь и немного полизал крови. Потом оторвал рукав и перевязал рану.       Пока разгорался огонь, меня не переставало тошнить. Я конкретно так перегрелся, собирая ветки под открытым небом.       На крысе уже сидели мухи. Я отогнал их дымом. Как умел, я зажарил крысу. Оставался всего лишь один укус. Всего один укус, чтобы перестал ныть желудок.       Но я не успел этого сделать, потому что проснулся. В комнате Салима мягко светил торшер, а сам он был рядом со мной и, говоря что-то невнятное, вертел чёрный прямоугольник.       — Отстань…       — Всё пропустишь!       — Да чё ты прицепился? — спросил я, вытащив пятку из-под одеяла.       Толкнул бы, а не получается, нога затекла.       — Появилась новая глава.