Лавка крови

      С Тафтом я встретился в уличном кафе под тенью старых клёнов. Усевшись за столик, он заказал рыбу с яблоками и попросил меня не отказывать себе в удовольствии попробовать скон — треугольную булочку с финиками.       — Не до еды сейчас.       — Волнуешься за Салима?       — А сам как думаешь?       — Он сильный, потерпит. Это же не операция на желудке, — заявил Тафт и, опустив трубочку в стакан, сделал большой глоток. — Сегодня жарче, чем обычно. Если что, вызовешь врачей? У меня аллергия на солнце.       — Почему не позвал в другое место?       — Я люблю солнце, — ответил он так, будто считал меня за идиота. — Тем более, что здешние повара иногда заглядывают в лавку.       — Пока Салима не будет, кто-то должен его заменить.       — Неужели ты? — удивился Тафт. — Ты хотя бы представляешь, что значит работать в лавке? Как открываться и закрываться? Ты точно запомнишь половину (хотя бы половину!) товара? А что насчёт клиентов? Они убегут с криками раньше, чем ты откроешь рот. Я до сих пор уверен, что тот случай произошёл по твоей вине. Сдержанность, вот чего не хватает этой потрёпанной кепочке.       — А теперь послушай меня, — сказал я, наклонившись вперёд. — Я просто хочу помочь Салиму. Просто, блядь, хочу, чтобы он перестал нервничать! Не боялся потерять лавку из-за каких-то ебанатов, сходящих с ума по рукописи. Всё, чем он дорожит, дорого и мне. Ты не понимаешь, а знаешь почему? Не хочешь. Тебя не интересует магазин, и те, мать его, чудеса, которые в нём происходят! А я видел чудо, причём не раз. Как бы ни складывались обстоятельства, Салим продолжает верить. Тебе, кстати, тоже, ведь это ты дал ему возможность, когда он нуждался. Но, как я и говорил, тебе всё равно.       — Ошибаешься, мне не всё равно. Я за вас отвечаю. Вы мои сотрудники.       — Пиздёж!       — Нет, я говорю правду, — произнёс Тафт и, приблизившись вплотную к моему лицу, спросил: — Из чьего пистолета ты выстрелил? Благодаря мне вы остались в живых. Не забывай об этом.       — Зачем тебе пистолет?       Игры Тафта мне уже начали надоедать. Вместо того чтобы согласиться на предложение, он придумывал всякие отговорки. Какая разница, насколько паршивым был мой характер? Работа есть работа.       — Это касается меня и только меня, — отчеканил он, незаметно передвинув стакан.       — Что ты потеряешь, если пойдёшь навстречу? Я буду работать. Сколько Салим пролежит в больнице? Не больше недели. Дай мне шанс. Ради Салима, пожалуйста, — выговорил я с трудом последнее слово.       Со стороны казалось, будто я просил прощения за измену. Цеплялся за робкую надежду вернуться домой, как трусливый муженёк. Но истина заключалась в том, что лавка и так была моим домом. Тафт лишь приходил в гости. Упрямый, скрытный до безумия, он оставался гостем даже, когда распределял обязанности. Парни на склад, девушки к полкам, а я, многоуважаемый и глубокий ценитель прекрасного, иду в музей. Или что там посещал Тафт, когда никто не видел?       — Ну, если пожалуйста, — заколебался он. — Сложную ты мне, конечно, подкинул задачку.       — Есть просьба.       — Уже? А ведь ещё не стал полноценным работником! Так, мальчик на побегушках, — сказал Тафт с явным намерением задеть. И у него могло получиться, если бы не пульсирующая, как жилка, мысль: «Защитить Салима-рукопись-лавку!»       — Я хочу переехать в каморку.       — В смысле? — сдвинув трубочку, спросил он. По чёрной поверхности стола рассыпались капли.       — На лавку нападали, и это может повториться. Будет неплохо, если её кто-то посторожит. Тем более, что я херово сплю.       — Где ты ночевал раньше?       — У Салима.       — Без него не то.       — Ты на что намекаешь, а?       — Очевидно, что тебе одиноко, когда его нет рядом, — уверенно ответил Тафт.       Решил, что он снова пытается уколоть, но Тафт был серьёзным и невозмутимым. Для чего он сменил тему?       — Привык, что за стенкой кто-то храпит. К такому быстро привыкаешь…       — Чёрт с ним, не буду лезть, — перебил Тафт. — Ты не обязан отчитываться. Главное, чтобы отношения не мешали работе. О, полегче, это всего лишь теория! У меня солнечный удар!       — Ага, поэтому нихуя не соображаешь.       Тафту принесли рыбу.       — Нежнейшее мясо, — сказал он, подцепив вилкой просвечивающийся кусок. — Что ж, будь по-твоему. Ну, насчёт работы, потому что я не разрешаю переезжать в каморку. Завтра покажу, что и как делать.       — Мы точно договорились? Или мне сбегать за договором, подписанным кровью?       — Не произноси это слово. Оно плохо влияет на пищеварение.       — Кровь, кровь, кровь, — повторил я с удовольствием.

***

      После того как я занял новую должность, прошло три дня. Именно тогда случилось то, что рассеяло все мои подозрения касаемо авторства рукописи.       К стойке подошла морщинистая, круглая, как мяч, старуха и, вытаращившись сквозь стёкла очков, спросила:       — Что бы вы посоветовали взять? Какую книгу?       — Смотря что вам нравится. А вообще спросите у консультантов. Они здесь не для красоты.       — Многое из того, что нравится, уже прочитано и перечитано, — ответила старуха, пропустив часть ответа мимо ушей. — Я бы хотела, чтобы книга давала надежду. В наше время хоть что-то должно радовать, вам так не кажется?       — Кажется.       — Вот, теперь мы на одной волне, — сказала она. — Учтите, что в такой книге не обойтись без любви. Пускай это будет чья угодно любовь, в каких угодно обстоятельствах, но она просто обязана случиться. И не забудьте про контрасты. Если в истории нет испытаний, личных трагедий, она так и пройдёт мимо. Вы знакомы с Артуром Такером?       — Не-а.       — Почему? — искренне поинтересовалась старуха. — Смешивал, казалось бы, несовместимое, а какой результат! Возьмите хотя бы «Сонные холмы». Когда Люси пошла собирать цветы, на неё напал дикий лис. Столько ран! Всё передано очень живо и красиво, оторвалась от чтения лишь под утро. А когда она спала с двумя мужчинами, духом покойного супруга и Остином? Ей было тяжело, ведь она любила Остина, но и мужа не могла забыть. Ох, если бы вы это прочитали!       И старуха бы продолжила рассказывать, но из-под стойки донеслось шуршание. Рукопись беспокойно шевелилась в сумке.       — Что такое?       — Да так, неважно. Кое-что я всё-таки порекомендую. Эдвин, — назвал я первое попавшееся имя с полки, — Райд. Вот он вам подойдёт.       — Неужели? Он пишет что-то кроме классических детективов?       — Ага, великий писатель. Между прочим, у него тяжёлая судьба, — невозмутимо ответил я.       — Но ведь у него такая хорошая семья! Не зря же он выпустил роман про женщину, играющую на тубе. Его жена играет на тубе.       — Играла.       — Она умерла? — с ужасом спросила старуха, словно была подругой жены Эдвина.       — Ну вы чего, книги читаете, а за новостями не следите? — спросил я, пнув сумку.       Рукопись громко зашипела, и старуха дёрнулась. Огромные глаза забегали под выпуклыми стёклами.       — Вы держите змею? Прямо под стойкой?       — Телефон, просто телефон, — объяснил я, ощущая неловкость и радость одновременно.       Здесь и сейчас в рукописи писалась новая глава. Я слышал, что это была она! Значит, Салим не придумывал части легенды, они сами выбирали, когда появляться.       — Пожалуй, я обращусь к консультанту, — сказала старуха и поспешила в отдел с классикой.       Как только она скрылась за шкафами, я опустился на пол и вытащил рукопись. Листы дрожали, словно в помещение ворвался ураган.       — Характер показываешь? Посмотрим, что ты на это скажешь, — ответил я, проведя ладонью по срезу, как делал Салим.       Но рукопись не притихла, а даже наоборот. Она зашипела ещё громче. Не придумав ничего стоящего, я указал на сумку и спросил шёпотом:       — Что, понравилось? Ща обратно закину! Если не будешь рыпаться, то похвалю, даже ещё раз поглажу. Не делай вид, что не в курсе. Мы на одной стороне…       — Извините, — послышался знакомый голос, — Эдвин Райд пишет только детективы.       Бросив рукопись в ящик, я поднялся с приклеенной улыбкой.       — Мне посоветовали другого автора — Эдвина Вуда, — продолжила старуха. — Вы перепутали фамилии. Наверное, проблема в телефоне. Он вас отвлёк.       — Вроде того.       — Ой, до сих пор шипит!       — Постоянно косячит.       Рассчитавшись за покупку, она пожелала удачи и вышла на улицу. Меня тут же пробрало на смех. Чтобы другие не услышали, я закрыл лицо руками и стоял так, пока не успокоился. Интересно, что к тому моменту рукопись перестала шуметь.       — Ну, конечно, перестала! Будь я книжкой, тоже кайфанул в таком ящике. Салим молодец, порядок навёл.       Рукопись не ответила, и я посчитал это хорошим знаком. Значит, не свихнулся окончательно. Пока не было посетителей, я попробовал прочитать главу, но вышло неудачно. Лишь с пятой попытки мне удалось понять, о чём говорилось в абзаце. Результат, кстати говоря, удивил, потому что на следующих страницах должно было раскрыться событие, произошедшее до ярмарки. Мне не терпелось узнать, что на самом деле повлияло на Этана. Я закончил на середине страницы, потом обслужил клиента и вернулся к чтению. На фразах Филандра я постоянно спотыкался, но не потому, что еле-еле разбирал слова (хотя и это тоже), а потому, что думал о Салиме. Впервые его не было рядом, когда в мою жизнь врывалась магия. Я захотел с ним поговорить, но потом мне в голову пришла заманчивая идея, и я сразу же убрал телефон. Идея заключалась в том, чтобы переписать главу и, позвонив на следующий день Салиму, прочитать её от начала и до конца.       Так я и поступил. Вечером, заперев лавку, я ушёл в квартиру. Достал папку с чистыми листами и принялся записывать. Не знаю, что произошло, но рукопись покрылась коричневыми пятнами, словно её облили кофе. Некоторые буквы было трудно различить, они скакали и вертелись, растекались по бумаге и бледнели. Хоть у меня и возникало ощущение, что автор потихоньку терял связь с реальностью, я не переставал вчитываться в текст. Как и прежде, он был красивым. Может, мне показалось, но слог стал проще. Суше, что ли. Правда, именно это позволило закончить работу раньше, чем я планировал.       В обед, как и хотел, я закрылся в каморке и набрал Салима. Он ответил не сразу.       — Привет.       В тоне сквозила грусть.       — Надеюсь, не помешал?       — Просто я немного устал.       — Тебе лучше?       — Да. Единственное, кашель надоедает и сил не хватает. В понедельник меня выпишут. Я занимаю место другого человека. Того, кому действительно нужны врачи.       — Перестань. Лучше позаботься о себе.       — С лавкой всё хорошо?       — Тафт не ебёт мозги, а клиенты желают продуктивной работы. Конечно, всё супер!       — Значит, я могу спать спокойно.       — У меня для тебя сюрприз.       — Сюрприз?       — Бля, даже не знаю, как это назвать. В любом случае ты будешь доволен. Вчера вышла новая глава, — произнёс я полушёпотом.       — Серьёзно? Но как? — спросил Салим.       — Как обычно. В общем, я бы хотел, ну… прочитать, если ты не против.       — Уже научился?       — Переписал, — ответил я с гордостью, чувствуя, как горят щёки.       — А ты умеешь удивлять! Подожди, я выйду в коридор, там прохладнее. Читай, — попросил он, и это напомнило мне о том, что нас связывало.       — Филандр и Этан так и могли остаться врагами, если бы не…       …горячее озеро. Лекарь Норма запрещала посещать ту часть пещер, но они не послушались. В первую очередь, конечно, не послушался Этан, подозрительность которого толкала самолично проверять, о чём говорят люди.       Филандр тогда гулял по коридорам. Чтобы не потеряться, он всегда обращался к нарисованным картам, висящим на каждом из этажей. Вот и сейчас, найдя проход, он вернулся в комнату, но Этана не обнаружил. По какой причине? Ведь всегда же был, а теперь нет! Дело шло к вечеру, и скоро должна была вернуться Норма. Через час она постучала в дверь и, переступив порог, достала пузырёк с тёмной жидкостью.       — Как отдыхается?       — Прекрасно, только есть одна проблема.       — Этан? Куда он подевался?       Чистая рубашка, выданная помощником Нормы, одиноко висела на спинке стула.       — Он вас не предупреждал?       — Нет, и это пугает, — призналась Норма, проверяя постель Этана — вдруг оставил послание? — Он почитатель Гленны. Что, если он выберется и расскажет о нашем городе?       — Что же делать?       — Искать. Вот, примите и ложитесь. Раз вы не друзья, то и беспокоиться не о чем.       Филандр выпил лекарство, скривился и, устроившись на подушке, спросил:       — Как поступите, если он всё-таки решил сбежать? Накажете?       — Он получит то, что заслужил, — решительно проговорила Норма и выбежала в коридор.       Филандр долго ворочался. Он старался не думать, что произойдёт с Этаном, но мысли сами лезли в голову. Норма ясно дала понять, что судить будут по справедливости. Зная, каким резким был Этан, у Филандра не оставалось сомнений в том, что всё кончится печально. Ему стало жаль Этана. Родившись в другой семье, Филандр мог стать точно таким же, но к чему бы это привело? К ещё одной загубленной судьбе?       «Допустить совершение зла — значит помочь злу», — подумал Филандр и, сменив одежду, тихонько выбрался из комнаты.       У выхода из башни сидела женщина в шерстяном колпаке и кричала на человека за стойкой:       — Вылечи меня, прошу! Сил моих больше нет мучиться! Дорогой, ну что же ты застыл как дурак? Отнеси меня поскорее наверх!       — Тихо! — гаркнул он. — Я занят, не видишь, что ли?       — Ты всегда занят. Пока ты работаешь, у меня, может, появился кто…       — Кто?       — Лисёнок, — рассмеялась женщина, вытащив из кармана деревянную игрушку.       Филандр понял, что она сумасшедшая.       — Покажи, — попросил мужчина.       — Вот, гляди, какой замечательный! Тебе выстругала! — сказала она, обняв его со спины.       — И правда замечательный. Не шуми, — попросил он, немного смягчившись.       — Ладно, тогда я…       Выглянув из-за угла, Филандр помахал рукой. Он приложил указательный палец к губам и весело подмигнул.       — …пойду, — закончила женщина, оставив лисёнка на стойке.       — Будешь досаждать больным?       — Нет, милый, что ты! Просто хочу немножко пошалить. Ничего плохого в этом я совершенно не вижу.       — Только попробуй выпить настойку!       — Уже, — сказала она, довольная тем, что незаметно пробралась в чью-то комнату. — Не бойся, солнце, зелье не притупит моих чувств к тебе. Скоро буду, не скучай.       Она подошла к Филандру, едва сдерживаясь, чтобы не захихикать. Подведя её к окну, откуда открывался вид на резную беседку, он спросил:       — Вы слышали о чужаках, которые провалились под землю?       — Не говорите со мной в таком тоне. Я знаю, кто вы. Милый рассказал, что вы из себя представляете. Вот я и поверила. Филандр не будет звать, чтобы меня обидеть, — объяснила она, вмиг изменившись в лице. — В чём причина вашей загадочности?       Филандр коротко объяснил. Она ласково улыбнулась.       — Что с вами…       — Лили. Вспомнила, как у меня это было впервые. Он хотел ограбить меня, и я огрела его кувшином. Славный был кувшин. Выдержал несколько лет, прежде чем разбился. Любовь — это серьёзно, — уверенно ответила она.       — Есть идеи, куда он мог уйти?       — Помимо наземного мира?       — Да.       Лили прислонилась к стене и задумчиво подпёрла рукой подбородок.       — Либо в костюмерную к старушке Бэтти, либо на горячее озеро. Третьего не дано.       Никто, даже высшие существа не догадывались, почему она выбрала именно эти места. Может, и сама Лили была из необычных созданий?       — Этан не знаком с Бэтти, — сказал Филандр.       — Что ж, его право. Но костюмы она шьёт чудесные. Так и бы своровала штучку!       — Вы проведёте меня к озеру?       — Конечно, почему бы не провести? Только мужу ни слова, он боится меня.       — За вас? — поправил Филандр.       — И это тоже. Ну, полезайте в окно, чего встали как дурак?       — Уверены, что там нет сторожей?       — Сторожам нечего делать с этой стороны. Тем более, что опасен Этан, а не вы, — уверенно произнесла Лили. — Не ленитесь, иначе мне придётся вынести мешок с зельями.       Представив, как Лили вливает в него пузырьки с лекарствами, Филандру сделалось больно. Он услышал голоса лекарей и, открыв окно, выпрыгнул в холодный воздух. Лили поспешила следом и рванула по левой дорожке. В конце пути они очутились перед стеной. Филандр с изумлением рассматривал крупные камни, похожие на жуков.       — Дальше нельзя? — спросил он.       — Сейчас, нужно только найти подходящий, — ответила Лили, ощупывая камни. — О!       Стена затряслась, будто по ней ударили колоколом. На Филандра посыпался песок вперемешку с землёй. Отойдя, он стряхнул грязь и заметил, что под стеной образовалось пустое пространство.       — Я пойду один, а вы останетесь.       — Почему? — спросила Лили. — Считаете, что у меня не хватит духу?       — Если что, позовёте на помощь, — объяснил Филандр. — Что я должен знать об этом озере?       — Оно высвечивает будущее. Если человек зайдёт в воду, то сварится заживо. Несколько детей погибло. Вот, почему его закрыли.       Несмотря на предупреждение, Филандр не отступил. Пригнувшись, он прополз под стеной и миновал лестницу, которой не доставало ступенек. Вскоре Филандру открылось озеро, прозрачное до такой степени, что можно было увидеть дно, где носились рыбы с переливающейся чешуёй.       Он обошёл озеро, когда за спиной раздался вопль. Филандр бросился к глубокой расщелине. В темноте, скорчившись, сидел Этан. Костылей при нём не оказалось.       — Какое счастье!       — Сюда, живо! — воскликнул Этан и, схватив Филандра, притянул к себе.       Они столкнулись лбами.       — Этан?       — Она зовёт меня…       Дрожа, Этан косился в сторону озера. На ладонях виднелась кровь.       — Что ты увидел? — осторожно спросил Филандр.       — Я ел фрукты и… нет, не могу сказать! — ответил Этан, помотав головой.       — Мы должны выбраться, помнишь? Ты же хочешь домой? Я хочу, поэтому не собираюсь здесь оставаться. Одна женщина позволила мне пройти. Она ждёт. Расскажи, мне можно, это останется между нами.       Смотря в пол, Этан произнёс:       — Гленна убивала меня. Почему я вижу свою смерть? Неужели озеро предсказывает будущее? Как только я попал в пещеру, оно начало показывать картины. Вокруг меня появились голоса, но людей рядом не было. Гленна кричала, что заберёт с собой. Ты что-нибудь видел?       — Нет. Возможно, озеро на меня не действует, — предположил Филандр, хоть и не нашёл ни единой причины для такого приятного исключения.       — Везунчик.       — Где костыли?       — Потерял, — отозвался он.       — Все тебя ищут. Считают, что сбежал.       — Обо мне теперь судят с твоих слов?       — Нам надо уходить, — сменил тему Филандр и осторожно прикоснулся к плечу Этана.       Как бы он к нему ни относился, идти всё равно бы пришлось. Сейчас или потом.       — Не получится, — сказал Этан, с недовольством скинув руку Филандра. — Она хочет меня убить. Вот, снова! — вскрикнул он, зажмурившись.       — Я закрою тебе глаза тканью и проведу к стене, — решил Филандр.       — Как же… я пробовал… пытался…       Он показал широкую полосу, которую вынул из кармана.       — Всё потому, что у тебя одна нога. Мы пройдём озеро. Я буду держать тебя и ни за что не отпущу.       Растерявшись, Этан впился взглядом в противоположную стену.       Воображаемая Гленна корчилась, прося зайти в воду.       Он мечтал о том, чтобы это поскорее закончилось, но до сих пор не верил, что правый предложил помощь. Не ожидал, что о нём позаботится именно Филандр.       — Что ты хочешь в обмен на спасение?       — Ничего, — быстрее молнии ответил Филандр.       — А как же свобода?       — Тебе не удалось меня подчинить, соответственно, я свободен, — сказал он. — Оковы только на одном из нас.       Этана поразил ответ Филандра. Он смутился и, напрочь забыв о лодыжке, поднялся самостоятельно. Филандр завязал ему глаза. Они выбрались из расщелины.       — Не трогай меня! — погрузившись в фантазию, воскликнул Этан.       Он захотел стянуть повязку, и тогда Филандр положил здоровую ладонь на его. Ощупал пальцы, слабые и сухие, как дубовая кора. Рука Филандра была мягче, от неё исходило тепло. Сглотнув, Этан приоткрыл рот, чтобы сказать: «Не сумею», — и вдруг ощутил лёгкость. То ли озеро покидало силы, то ли его самого, но картинка в голове из цветной превратилась в чёрно-белую. Гленна упала на колени и закричала:       — Будь ты проклят!       — Всё будет хорошо, мы справимся, — говорил Филандр, ведя Этана. — Слушай меня, слушай мой голос.       Единственным источником света в пещере были светящиеся черви. Филандр ориентировался на синие точки, которые облепляли потолок. Он нечаянно глянул на озеро, и его самого захватил плод воображения, в котором левую сторону поглотил огонь. Дети, старики, женщины и мужчины рыдали, моля о скорой смерти. Но смерть всё не наступала. Люди скукоживались, напоминая чёрных кукол. Извивались в языках пламени. Филандр услышал треск, шум и вопль человечества.       Этану было не легче. Он остановился возле озера, готовясь к прыжку.       Филандр очнулся и, схватив Этана, оттащил его назад. Оба тяжело дышали.       — Нас ждут, — громко сказал Филандр. — Гленны нет, огня нет, смерти нет! Есть только мой голос!       Снова тёплая рука.       Этан не переставая плакал. Губы дрожали, как у напуганного мальчишки.       — Дальше идут ступеньки. Я уберу ткань.       — Не отпускает. Мне нужно вернуться к Гленне, — прошептал он.       — Снаружи тебя ждёт мать, — настоял Филандр. — Она днями и ночами молится, чтобы сын вернулся домой. Не забывай, кто твоя семья!       Он снял повязку и повёл Этана по лестнице. Озеро осталось позади.       Этан первым пролез под стеной, и Филандр сразу же последовал за ним. У него открылась рана.       — Вот и нашлась пропажа, — сказала Лили, вскочив с камня. — Поднимитесь в башню?       — Да. Вы остались, — ответил Филандр.       — Меня попросили, я и осталась. Ну, чего медлим как дураки? Бегом лечиться!       Они свернули на знакомую дорожку.       Узнав о том, что Этан не планировал сбежать, но отправился к озеру, Норму чуть не лишили работы. Этан попросил прощения перед ней и всеми, кто беспокоился за процветание города.       Оставшись наедине с Филандром, он сказал: «Извини», — и мягко коснулся забинтованной ладони.       — Я пошёл не ради извинений.       — И всё же пошёл. Другой бы из-за таких ран даже говорить не стал, а ты…       У Этана не хватило слов, чтобы выразить то, что он почувствовал. Едва уловимое, невесомое, оно пробудило в нём любовь к жизни.       — Ну, как тебе?       Салим молчал, поэтому мне стало не по себе. Я решил, что ему не понравилось, как вдруг из трубки донёсся звонкий смех.       — Чё ржёшь? Я вообще-то старался.       — Прости, пожалуйста, — ответил он и громко кашлянул. — Невероятно! Ты хотя бы выспался? Наверное, долго пришлось переписывать.       — Да, но это стоило того.       По крайней мере, теперь Салиму было не так одиноко.       — Шукран, — сказал он глубоким тоном.       — Что это значит?       — Спасибо. Кстати, ты не объяснил, почему тогда плакал. Я хотел расспросить, но потом передумал. Сам скажешь, когда появится желание, — произнёс он, после чего добавил: — С тобой бывает тяжело, но я бы ни за что не променял тебя на кого-то полегче.       — И я.       — Когда это со мной было тяжело? — наигранно возмутился Салим.       — Постоянно.       — Нет!       — Да, чёрт возьми!       — Бахлул!       Хоть мы и находились в разных концах города, я чувствовал, что он сидит рядом со мной, настолько близко, что можно дотянуться рукой.