Лавка крови

      От горелого мяса скручивало желудок. После пары укусов меня стошнило, но я всё равно продолжил есть, тщательно пережёвывая хрящи и обсасывая кости. Закончив с крысой, я услышал раскат грома. Вдалеке собирались тучи.       Надо было спрятаться, но сперва обойти периметр. Жизнь научила, что если не проверять заранее, может прилететь с неожиданной стороны. Здесь не было людей, но водилось предостаточно всякой ползучей хрени. Возле пустой бочки у заднего выхода носился скорпион, а рядом с передней дверью лежала змея, свёрнутая в клубок. Я осторожно зашёл в хижину. Сквозь щели в стенах виднелась выжженная земля. Чтобы хоть как-то обезопаситься, я выбрал другую комнату с целым заляпанным окном. Там было не так темно, как хотелось, зато через тонкие трещины вряд ли бы проникла змея.       Гроза приближалась. Первые капли ударили в стекло. Я сидел в углу, наблюдая, как усиливался дождь, и сквозняк поднимал пыль над полом.       До меня доносились расплывчатые образы — люди, захватывающие меня в круг, живой отец, Салим с грёбаными пятнами. Я захотел повернуться на бок, но боль в груди не дала мне этого сделать. Покрутив нож, я плюнул и стёр засохшую кровь футболкой.       В окне сверкнула молния. Гром долбанул так, будто в комнате взорвали фейерверк. Я вздрогнул и, вжавшись в стену, не заметил, как порезал палец.       Каждый раз, когда в небе вспыхивала молния, по нервам ударяло паникой. Ливень скрывал деревья, холмы и горы. Казалось, снаружи нет ничего, кроме вязкой серости.       Раздался хлопок, и через щель в двери потекла вода. В комнате стало влажно, как в подвале. Несмотря на боль, я встал на ноги. Не успел я сделать и пары шагов, как снова блеванул.       Мутная вода поднималась. Я крутанул ручку, и очень зря, потому что сразу, как дверь открылась, меня сбило волной. Грязь влилась в ноздри, уши. Я случайно проглотил воду, смешанную с песком, и, держась за стену, попытался выбраться в коридор.       Сквозь шум пробился крик:       — Джейсон!       Он звал меня наружу, туда, где выла буря. В холод и мрак.       Минуя комнату, я заметил доски. Не гнилые, прочные на вид. Умом я понимал, что если не окажусь как можно скорее на твёрдой поверхности, вода затянет меня. Ещё немного, и было бы поздно спасаться, но… этот крик. Безумный крик, полный страданий и отчаяния. В каком отчаянии находился человек, чтобы так орать? К тому же, чем дольше я медлил, тем громче становился голос.       Схватившись за ближайшую доску, я поплыл вместе с ней. Нож потерялся где-то в коридоре.       Когда я оказался на улице, в меня врезалась бочка. В боку тупо заныло. Оттолкнув бочку, я закричал что было сил:       — Держись!       Мутные капли били по лицу. Тучи превратились в сплошное месиво.       — Джейсон, помоги!       Весь мокрый, дрожащий под яркими всполохами, я направился на голос.       Повсюду колыхались ветки, брёвна, бумаги. Я грёб не переставая, глотал мутную жижу, хлюпал носом, сопел, кривился, когда меня задевал острый предмет. То ли это была колючая проволока, то ли ещё какая-то поебень, но вспарывала она кожу быстро. Я злился, потому что не мог плыть быстрее, пот вместе с дождевой водой заливал глаза. Иногда я крутился по нескольку раз и как заведённый повторял один и тот же вопрос: «Где ты?»       Спустя несколько мощных гребков над водой показались чёрные волосы.       — Джейсон! — слабо крикнул Салим, держась за тонкий лист шифера.       — Я здесь!       Губы изогнулись в подобие хрупкой улыбки. У меня тоже. Наконец-то. Не один.       Подплыв ближе, я увидел, что его улыбка померкла. Салим каким-то образом отдалялся от меня, хоть и не двигался.       — Остановись!       — Не выходит! — воскликнул он.       — Хватайся за руку!       Я был достаточно близко, чтобы разглядеть его осунувшееся лицо. Прислонив голову к шиферу, Салим показал ладонь. Морщинистая, как у старика, она была усеяна тёмными наростами. Несмотря на это, его пальцы всё равно встретились с моими. Я крепко сжал их правой рукой, словно амулет.       — Прости! — сказал Салим.       За ним выросла тень и вцепилась загнутыми когтями в плечи.       — Джейсо-о-о-он, — завыл отец, — я ведь предупреждал тебя! Я говорил, сопляк, что у человека бывает только одна семья! Какого хуя ты не слушаешь, а? Как только дождь пройдёт, мы с тобой поговорим! Как мужчина с мужчиной!       — Отпусти его!       — Нет, ты просто так не отделаешься! — закричал он, прижавшись к спине Салима. — Ты разучился бояться, Джейсон, а это очень плохо! Очень-очень плохо! Кем же ты станешь, если я тебя не воспитаю? Бабой, пидором, конченым ублюдком? Выбирай, что ближе, не ошибёшься!       — Заткнись!       — А то что? Учти, это моя вода! Я родился в ней! Всё начинается и заканчивается в ней! Это же касается семьи! Помнишь, как было сказано в рекламе? Ну-ка, вспомни, хоть раз порадуй отца!       Рассекая грязь, я кинулся к Салиму, но меня отбросило волной. Осколок треснувшей доски вонзился в кожу.       Отец утащил Салима под воду, а вместе с этим утопил и меня.       Когда я открыл глаза, то не увидел ничего, кроме темноты. Она молча давила на меня со всех сторон, сжимала, будто долбаный резиновый мяч. Я хотел сказать что-нибудь, чтобы обида и злость растаяли, но у меня не получалось говорить, так как звуки застревали в горле.       Вдруг зажглась невидимая лампочка. Теперь рядом со мной был не только кромешный мрак.       Меня окружала толпа.       В тусклом свете черты людей казались резкими, грубыми. Они лепились друг к другу, словно пластилиновые человечки, и все, абсолютно все смотрели на меня. Моргнув, я понял, что они стали ближе.       Раз.       Фигура справа согнула колени.       Два.       Перед лицом очутилось другое лицо, белое и плоское.       Три.       По шее чем-то полоснули.       Четыре.       Я начал задыхаться.