о сучности

Опытным путём они выяснили, что Позова может приструнить только член в заднице. Или даже два — в зависимости от уровня его сучности. И сегодня он умудрился заебать (жаль, что не в буквальном смысле) всех. Именно поэтому сейчас его натягивают на два члена в каком-то своём темпе Антон и Арсений, а Серёжа смотрит на это и дрочит, пытаясь подстроиться под остальных любовников. — Какая же ты сука, — шипит, кажется, Арс, на котором Позов почти лежит. — Невозможный... Невозможный в их случае — это комплимент. Как бы ни пытались обидеть этим словом, не получалось. Потому что он действительно невозможный. Даже сейчас — отдаётся, реагирует на ласку, скулит в чью-то шею, глаза от удовольствия закатывает... Невозможный. Серёжа, хоть всего этого не видит — ему посчастливилось наблюдать за голой задницей Антона, — но прекрасно знает, как на всё реагирует Поз. И это отзывается в теле приятной судорогой, хоть и до оргазма недостаточно. — Пиздец, — а это Антон абсолютно сбивается с ритма и выскальзывает из Диминой задницы. Оборачивается к Серёже с беззвучным предложением поменяться, но тот отказывается. — Продолжайте, — и со всей внимательностью смотрит, как Шаст снова входит и подстраивается под Арсов темп. Дима почти скулит, иначе эти звуки назвать никак нельзя, и выдыхает почти разочарованное «бля», когда происходит ещё одна заминка. На этот раз из-за Арса. — Может, поменяем позу? Я на Тоху лягу, — предлагает Дима, когда их поза окончательно разваливается, и он остаётся только на одном члене. — Или... ох... сейчас... на тебя. — А Серёга? — с искренней заинтересованностью спрашивает Арс. Серёже, конечно, приятно, но сейчас он зритель лучшего эротического шоу. — А Серёга пусть смотрит. Позов, чтоб тебя! Рот бы пиздливый хером заткнуть, да в этой позе никому не будет удобно. А три члена в задницу — тут даже думать не получается, такое разве что в порно с картинкой сомнительного качества может быть. Да и никакого удовольствия — в общем, хуйня затея. Полная. Позу они всё-таки меняют, и Серёже открывается более удачный вид (будто Шастова задница это что-то «неудачное»). Теперь он видит, как два члена поочерёдно толкаются в Диму, как его ноги разводят шире и пытаются фиксировать, но не получается, видит, как напрягается Антон перед самым оргазмом. Не видит только, как он внутрь кончает, замерев. Они все знают, что Дима не любит, когда кончают внутрь без презерватива, ругается. И поэтому сейчас это кажется своеобразным наказанием, платой за вытраханные нервы. Антон выскальзывает из тела Димы и отходит, тоже становится наблюдателем. Арс и Дима снова меняют позу, и теперь тот скачет на члене Попова. А Шаст снова присоединяется. Касается спины Димы, кладёт ладони ему на бока, задаёт свой темп, а потом одной рукой и вовсе касается груди Арса. Просто так. Потому что хочет. — Вы ещё поцелуйтесь, — язвит Серёжа. Но те действительно целуются, зажав между телами поскуливающего от удовольствия Диму. Целуются и за инициативу борются, не желая её уступать друг другу. Серёжа это знает, потому что так всегда происходит. И почему-то этой картины ему хватает с головой, чтобы, наконец, оргазм накрыл его. Но шоу ещё не закончилось. Дима всё продолжает скакать, пока его в четыре руки не фиксируют в одном положении. Шаст целует его в шею и что-то шепчет (Серёже очень жаль, что он этого не слышит), а Арс с хриплым стоном кончает. Тоже в Диму. — С-сука, — шипит Позов, когда, упав на спину, чувствует, как из него вытекает сперма. — Пиздец! Но он единственный, кто ещё не кончил. И поэтому Серёжа тоже становится участником шоу, скорее опускаясь на колени и заглатывая Димин член где-то на середину. Полностью он не берёт, да и не нужно это. Несколько движений языком по стволу, несколько судорожных толчков в его рот — и Дима со стоном кончает. Серёжа не сплёвывает. — Блять, — выдаёт кто-то сбоку. — Серёг, ты... Пиздец. Невозможный. Невозможный — это точно в хорошем смысле. — На второй раз меня не хватит, — сразу предупреждает Дима и даже пытается сесть. — С-сука. До ванной дойти бы. Антон, посмеиваясь, пытается поднять его на руки, но сил ещё недостаточно. Слишком расслабился. — Да сам дойдёт, — хмыкает Серёжа. Дима одаривает его таким взглядом, что все матерные выражения, которые знает Матвиенко, кажутся ему сущим пустяком, и, прихрамывая, направляется из спальни. — Люблю вас — пиздец.