о сучности

Под конец второго мотора Серёжа осознаёт эту мысль: весь день Позов с ним заигрывает. Немного грубо, не очень палевно, но действительно заигрывает. И выводит тем самым из себя. Хотя тут будет правильнее сказать, что специально бесит так, что хочется только одного — заткнуть Позова. И самое смешное (хотя Серёжа бы поспорил с этим утверждением, это ни черта не смешно) в том, что эти действия невольно поддерживают Шаст с Арсом. Возможно, даже неосознанно, ведь у них так принято — если Позу чего-то хочется, то проще дать ему это. Иначе выбесит, вызверит так, что придётся дать ему это силой, а тот и рад только. С этим уровнем сучности может сравниться только Арс, и то местами даже уступает. Так что Матвиенко чувствует себя абсолютно уязвимым, загнанным в ловушку зверьком. И, не чувствуя особого страха, поддаётся им. К концу третьего мотора это чувствуется особенно хорошо. Дима не отступает от своих идей и выводит настолько, что только с помощью высших сил и собственной воли Серёжа ему не дал по роже. И как назло последними у них были дебаты, как раз с Серёжей и Димой, где последний отыгрывался, как в последний раз. А сейчас стоит мокрый весь и улыбается так, что хочется... Собственно, Серёжа и исполняет то, что хочется — хватает Позова за пиджак и тянет подальше от лишних глаз. И туалет, повидавший уже многое, кажется идеальным местом. — Сдался наконец-то, — Дима не умеет играть так, как Арс, но то, что он делает со своим голосом, заставляет волосы на загривке встать дыбом. — Хотел, чтобы тебя ещё после второго мотора в рот выебали? — а сам Серёжа на взводе. Слабо следит за речью, выдаёт почти агрессивно. Позов абсолютно не меняется в лице, когда выдыхает «да». Слишком близко, почти в губы. Как хорошо, что «дебаты» у них закончились и в руках нет стакана воды. Поэтому Матвиенко окончательно срывается — целует, схватившись за лацканы, чтобы хоть как-то контролировать положение. Будто Позов действительно собирается отстраниться. Но он отвечает на поцелуй, позволяет кусать губы. Чувствуется, что ждал. Хоть и сильно не жмётся, не трётся, под пиджак Серёжи не лезет. А тому и не надо. Сам расстегнёт, сам снимет, сам всё сделает, лишь бы побыстрее было. Хотя не он должен спешить, совсем не он. Но Серёжа спешит. Напоследок больно кусает губу Позова и отстраняется, немного нервно расстёгивает пиджак и пальцами цепляется за пряжку ремня. — Охуел? — чуть запоздало доходит от Димы, который завороженно облизывает губы. Больно? Да, конечно, это больно. Сам же тащится, посильнее их всех тащится. И только Серёжа может дать это в той мере, как надо. — Допиздишься, Поз, — сохраняя капельку самообладания, говорит он, в ответ получает ухмылку. Куда там предупреждать, если уже допизделся. — На колени. Позов не тот человек, что с радостью выполняет приказы. Даже в постели редко подчиняется, даже если в принимающей позиции. Но сейчас покорно опускается на колени и утыкается носом в пах. К счастью Серёжи, он успел приспустить брюки, но остался в белье, и это всё равно ощущается остро. Поэтому сам туда же, к брюкам, спускает трусы, и одну ладонь кладёт на затылок Позова. Даже немного жаль, что тот уже давно очень коротко стрижётся, а если отпускает волосы, то этого недостаточно, чтобы за них схватиться. Приходится просто надавливать на затылок, чтобы Дима брал член глубже. — Какая же ты... — не все слова, крутившиеся на языке, подходят. Да и дыхание сбивается, стоит Позову особенно обвести языком головку и взять член поглубже. — Сука... Которой всегда мало. То, что Позову действительно мало, становится видно очень быстро. Он теряет интерес к тому, чтобы просто сосать, и специально задевает член зубами. Это не настолько больно, но Серёжа выругивается... и осознаёт, что к чему. — Весь день этого добивался, да, Дим? — вместе с этим резко толкается бёдрами в чужой рот. Дима не ожидает такого, давится как членом, так и своей слюной. Но рука Матвиенко на затылке не даёт отстраниться полностью, приходится смириться. В уголках глаз выступают слёзы, а уголки губ болят. И Серёжа, видя это, только сильнее толкается в рот. — Чтоб грубо, да? За хлюпающими звуками сложно разобрать, стонет ли Дима, но это вызывает вибрации по члену. Значит стонет. Значит нравится. Значит хочет именно так. И Серёжа даёт. Грубо толкается в горло так, что носом Позов утыкается в его мошонку, и судорожно делает несколько глотательных движений. Будь у Серёжи возможность, он бы застонал, но сейчас только сквозь сжатые челюсти выдыхает. Позволяет Диме отстраниться и сплюнуть совсем вязкую слюну, которая некрасиво капает на реквизитный пиджак, размазывается по лицу и члену. А потом снова грубо толкается, не давая возможности ничего контролировать. В какой-то момент Дима булькающе давится, и снова приходится повторить схему. Раз, другой, третий. Чтобы Позов даже не думал о том, чтобы трахаться на съёмках. Даже так, после тяжёлых съёмок, в туалете, когда их, должно быть, уже потеряли. Пока случается маленькая передышка, Дима успевает расстегнуть свои брюки и высвободить член, который сжимает, как только снова Серёжа кладёт ладони на затылок. Ничего восхитительного в этом нет, но мышцы живота начинают сокращаться, да и Позов что-то совсем притихает. Потом, конечно, стонет и кончает себе в кулак. Если бы потерпел немножко, кулак был бы Серёжин, а так сам виноват, что поторопился. Зато сам Матвиенко замирает и почти полностью вытаскивает член из Диминого рта перед тем, как кончить. С какой-то стороны это даже забота. Чтобы Позова банально не вырвало; он, конечно, не настолько брезгливый, как Арс, но сперму в глотке тоже не любит. Позволяет выбрать: проглотить или сплюнуть, и знает же, какой вариант выберет Позов. Пока Дима приводит себя в порядок и агрессивно моет руки, Серёжа стоит, прислонившись к стене, и думает примерно ни о чём. Голова пустая. Даже злость отступила. Единственная мысль, которая внезапно мелькает, это что-то про то, что Димина задница в этом костюме шикарна. Так правильно облегает... И это не возбуждает. Скорее, просто остаточное. В гримёрке их встречает Арс, который быстро окидывает их взглядом и всё понимает. Не может не понять. Слишком спокойный и явно довольный Дима рядом. Даже позволяет себе переключиться на Антона, который выдаёт то, что заставляет подумать, а не было ли это планом... — Что, наконец-то потрахались? — с абсолютно искренним приятным удивлением. — Не ори, — шипит Дима. — Услышат. Арс задаёт абсолютно такой же вопрос чуть позже, когда они уже на улице, ждут Шаста с Позом. Те задерживают. Точно Антон забыл что-то. Даже если это их общий план, они с ним прекрасно справились.