о сучности

Обычно Арсений более нетерпеливый, любящий эксперименты и, так сказать, «без смазки», а Антон нежный, предпочитающий долгие прелюдии и не скупящийся на ласки. Но сейчас Дима безошибочно угадывает, что руки, схватившие его за бёдра и сжавшие его ягодицы, принадлежат Шасту. А Арс массирует поясницу, так осторожно, ласково, почти неправильно. Дима чувствует себя заложником ситуации, когда обе пары ладоней начинают мять его задницу, но кто сказал, что он против? Диме вообще очень нравится, когда они такие. Голодные, нетерпеливые, горячие. Диме нравится их выводить из себя, чтобы потом получить то, на что он рассчитывает — горячий секс, последующие ласки и любовь, которой оба буквально фонят после таких марафонов. Диме это льстит. Даже если потом он зло фырчит, что уже не в том возрасте, чтобы проводить марафоны, и просит согревающую мазь для поясницы. Даже если он шутливо кусается, профессионально выёбывается и иногда ведёт себя, как последняя сука. Потому что Дима любит их. А сейчас двое любят Диму, массируя его ягодицы и бёдра, Это почти больно, но от того пиздец приятно — контраст прикосновений совсем сносит крышу. Ой, ошибка, совсем сносит крышу, когда ловкий язык оставляет след на бедре, а потом касается ануса, лаская сжатые края. Диму чудом не подбрасывает на кровати, он глушит стон подушкой и крупно вздрагивает. И ладонь, успокаивающе ласкающая спину, ни черта не помогает. Потому что все чувства фокусируются на языке. Потому что мозги плывут безбожно. Потому что Дима, чёрт возьми, безумно это всё любит. И этих всех он тоже любит. Дима не просто чувствует — знает, что Антон кончиком языка пытается проникнуть в него, но быстро забивает и просто лижет-лижет-лижет его, массирует ягодицы и чуть разводит их в стороны. Арс, нетерпеливо наблюдающий за этим действием, накрывает ладони Антона и снова сжимает ягодицы, на этот раз сильнее. Дима это тоже знает. Срывающиеся стоны продолжает душить подушкой, и предоставляет контроль своим мужикам. Отдать контроль в постели — это тоже своеобразное проявление любви, на которое способен Дима. И сейчас это кажется даже чем-то большим, потому что Дима ничем не ограничен, а контроль совсем не в его руках. И ему не страшно. Ему не больно. Ему заебись. Настолько заебись, что бёдра автоматически начинают подаваться назад, и это не для того, чтобы потереться членом о простынь. Дима не замечает, как рядом с ним меняется положение. Не замечает, что рук на его ягодицах снова две. Не замечает ничего, поэтому громко ругается, почувствовав ещё один язык в районе ягодиц. Лёгкая небритость Арсовых щёк определяется спустя несколько секунд, и Дима закусывает подушку, чтобы не выругаться ещё раз. Чтобы не спугнуть. Чтобы снова не начать всё контролировать. — Бля, Арс, мешает, — отвлекается Антон, пальцами погладив анус, но не толкнув их внутрь. — А чего ты так долго, — хмыкает Арс. — Мне скучно. Язык Арса ощущается по-другому. Сам Арс нетерпеливый, активный, пытающийся разбавить скуку. Его язык это дело техники и удовольствия. Арс лижет всегда так, как нравится Диме. Арс, кажется, такой же «нечеловек», как и сам Дима, раз способен на такое. Обычно Антон уступает, знает Дима, но сейчас всё идёт «не как обычно». Сейчас язык Антона лижет его ягодицу и собирается вернуть своё законное место — он вообще-то не закончил. И эта борьба ощущается так странно, но так возбуждающе. Нет, конечно, за внимание Димы боролись и раньше, но в таком формате — впервые. Но Диме почти всё равно, чей язык будет следующим. Ему охуенно. Настолько охуенно, насколько может быть. Арс оставляет на ягодицах лёгкое раздражение, поэтому сам уступает место Антону. Это тоже странно. Всё странно. — Заканчивай, — настолько весело, насколько и эротично, говорит Арс, шлёпая Антона по ягодицам так, что и Дима ощущает эти фантомные прикосновения. Неплохо. Очень неплохо. Антон дурашливо тычется носом в мышцу, не сумев подобрать положение с первого раза. Но когда его язык снова возвращается к делу, на всё остальное уже абсолютно наплевать. От удовольствия у Димы поджимаются пальцы на ногах, но кончить он ещё не готов. Да и ему, честно говоря, ещё и не предлагают. Диме хочется узнать, к чему ему нужно быть готовым. Диме хочется попросить сделать хоть что-то, но… Подушка в зубах всё ещё не позволяет. Дима сам себе не позволяет. Потому что это не его игра. Сегодня не его контроль. Сегодня можно отпустить всё и просто наслаждаться ситуацией. Хоть Диме и сложно, он пытается. Кончить Диме предлагают немного позже, когда в две руки начинают ему дрочить. Это странно, они не могут найти единственный ритм поначалу, и всё это выглядит почти смешно. Ощущается даже хуже, но когда Арс и Антон начинают целовать его с обеих сторон, кусать в шею, сжимать соски, становится совсем всё равно. Когда они находят единственный ритм, Дима кончает спустя несколько движений. И лежит с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание. — Дим, — говорит Арс, оставив поцелуй на димином плече. — Димка, — выдыхает Антон, проводя по диминой груди. «Люблю тебя» звучит одним голосом. Дима открывает глаза и щурится от резкого света. Смотрит сначала на одного, потом на другого. Поднимает бровь, без слов спрашивая, а вы как? Но когда те одновременно потянулись друг к другу, расслабляется. — Я тоже вас люблю. Вас всех люблю.