о сучности

Ещё в начале этих отношений все они решили, что БДСМ не для них. Нет, конечно, некоторые элементы, которые у незнающих людей ассоциировались с этой практикой, у них присутствовали — например, Арсений в портупее на голое тело. Весь из себя доминатор, который просит выдрать его, как суку, в этот прекрасный день. Могли отшлёпать (выпороть Позова вообще отдельное удовольствие) друг друга, но не более того. И Серёжу это, в общем-то, абсолютно устраивало. Пока Поз не припёр домой ошейник с поводком. — На, — сказал он тогда Серёже. — Нахуя? — Потом объясню, — всё-таки впихнул в руки Серёжи это орудие пыток. — Просто держи. — А сейчас объяснить не хочешь? — сам Серёжа старался особо не трогать ошейник, поэтому вяло положил его на край стола. — Нет. Но пусть будет у тебя. Всякой нелогичной хуйни у Поза немного, но иногда случалось. Правда, нёс он её или Арсу, который за любой движ, или Антону, который… Ну явно видно, что у них с Димкой какая-то своя связь, и именно Шаст вывозит почти все позовские выеба. А тут система внезапно дала сбой — и теперь в руках Серёжи ошейник, неплохого, к слову, качества, и ровно ноль ответов на десяток вопросов. Первый из них — какого хера? Второй — зачем? И только на третьем — почему именно он? «Хочу попробовать… бля… Серёг, ну ты понимаешь… доверие… тебе, да… да что тебе не ясно?... хочу… вот так хочу, понял?» Серёжа нихрена не понял. Понял только то, что это всё строится на принципах доверия (правда, что ли? а самого Серёжу предупредить забыли!) и что это отдалённо напоминает БДСМ. Что-то на уровне Арсовых портупей — больше антураж и желание соблазнить. Только Серёжа так и не понял, кто кого соблазнять должен — он в костюме Поза или Поз в ошейнике его? Наверное, надо будет узнать попозже, когда Диму не будет мелко потряхивать от предвкушения. Наверное…

***

— Если буду перегибать, чё ты там говоришь? — Серёжа застёгивает на Диминой шее ошейник и проверяет, не давит ли он. Всё получается отлично. Вот только его самого немного нервирует эта атмосфера. — Зуб, — повторяет стоп-слово Поз. «Зуб» посреди секса в любом случае будет неожиданным словом, поэтому они обоюдно решили, что это хорошая идея (« — Какой, нахуй, «зуб»? — Обычный. Просто и понятно. — Стоп-словом? — А тебя что-то не устраивает? Нет? — Тогда будет зуб, ладно»). Диме вообще комфортно. Диме заебись. На нём уже нет никакого верха и точно не будет, только чёрная кожаная полоска на шее как знак… доверия? принадлежности Серёже? как элемент игры? Но Диме абсолютно точно заебись, он пошло закусывает нижнюю губу и в нетерпении ёрзает задницей по дивану. У него ещё не стоит, но вся атмосфера для него уже располагает к этому. А Серёже странно. Рубашка застёгнута на все пуговицы, пиджак сидит неудобно, кольцо, нагло спёртое у Шаста, то и дело норовит свалить с пальца. Да и руки подрагивают. Только не сразу Серёжа понимает, что это вообще-то тоже от предвкушения. Желание Димы настолько осязаемо, что постепенно начинает проникать и в самого Серёжу. Оказывается, это даже приятно. — Будешь послушным? — максимально серьёзным (на грани с сексуальностью, по нескромному мнению Поза) голосом спрашивает Серёжа и заканчивает их ритуал подготовки — цепляет поводок за колечко ошейника. — Да, — отвечает Дима, глядя ему в глаза, и с секундной задержкой добавляет: — Сэр. Звучит это странно. Даже не странно — отвратительно. Серёжу словно выбрасывает из игры, окатив ледяной водой. Бр. — Давай без «сэр». И вообще без этого всего. Понял? — Да, — Дима всё так же смотрит в глаза и закусывает губу. Чёрт. Он точно чёрт, и ничего, что сейчас на поводке. Чёрт, не иначе! Но Серёжа соврёт, если скажет, что он не горячий. Послушным Дима, естественно, не становится. В этом и суть, видимо — довести Серёжу. И смотреть таким невинным взглядом, при этом пошло тянуть себе в рот любую хуйню — тоже. С другой стороны, Серёжа даже не удивлён. Поводок в ладони создаёт больше иллюзию контроля, нежели даёт этот самый контроль. Зато одно удовольствие смотреть на растерянный взгляд Димы, стоит дёрнуть за поводок, перерывая любое дурное действие. И тогда случается игра в гляделки — кто прав и кому можно гнуть свою линию. Но стоп-слово не произносится. Нет даже намёка на то, что пора остановиться. И Серёжа сам не замечает, как входит во вкус. Возбуждение, фоном висевшее над ним ещё в самом начале, полностью опускается на плечи, и в костюме стало почти жарко. Особенно после того, как Дима опускается на колени, чтобы что-то поднять, и снова закусывает губы. Чёрт, вот ужасный чёрт! Серёжа дёргает поводок лишь слегка, привлекая Димино внимание. Тот понимает всё без слов и через пару секунд оказывается на коленях уже между ног Серёжи. И смотрит так выжидающе. Ну же, разреши мне, давай, тебе же хочется именно этого. — Без рук, — выставляет свои условия Серёжа и чувствует что-то похожее на гаденькое удовольствие от совершённой мести. Поз за столько лет вынес несчётное количество нервов, а сейчас лёгкую подлость устраивают ему. Не то чтобы он возмущается — смотрит недовольно, но зубами подцепляет бегунок и тянет вниз. Неудобно, но пусть спасибо скажет, что ремня на Серёже нет. Язычок бегунка выскакивает из зубов, Дима тихо шипит, снова цепляется и тянет застёжку вниз. Победно усмехается, когда всё-таки получается, и Серёжа не сдерживается: — Хороший какой, — говорит, положив ладонь на Димину щёку. Борода не колючая, и это до сих пор удивляет, очень приятная на ощупь. По ней не очень удобно поглаживать пальцем, но Дима всё равно принимает похвалу и принимается расстёгивать языком пуговицу брюк. Но Серёжа помогает: расстёгивает пуговицу, приспускает брюки и трусы, и возвращается на своё место. За поводок тянет Диму ближе, а после совсем прижимает его голову к своей промежности. Раз. Два. Три. Слишком долгие три секунды Дима не делает ничего. Ждёт указаний. Удивительно. — Можно, — убирает ладонь с макушки Серёжа. Но Поз не спешит. На пробу лижет головку, обильно смачивает её слюной (до сих пор, засранец, не признаёт съедобные смазки), и только потом вбирает её в рот. Серёжа мог бы толкнуться сам. Мог бы насадить Димку до самого горла. Мог бы приказать поторопиться. Но он внимательно смотрит, а главное — чувствует, что делает Дима. Если он начнёт делать что-то не то, всегда можно исправить. Но Дима делает всё правильно. Сосёт сам, глубоко ещё не берёт, но наращивает скорость движения головы. Так плотно обхватывает губами ствол, что Серёже ненароком думается, а не треснет ли на них кожа. К кинку на кровь он точно не готов ещё. Диме нравится. Диме заебись. Диме даже ошейник не мешает, хотя всё равно заметно врезается в кожу на особо глубоких моментах. И Серёжа тянет за поводок наверх. Смотри на меня, посмотри мне в глаза, ну же. И Дима смотрит. Открывает почти порнографично рот, позволяет Серёже даже пару раз стукнуть головкой об язык, и снова накрывает ртом член. Насаживается полностью, даже не давится, и дышит через нос. Сейчас бы положить его на спину и выебать в глотку — жёстко, со вкусом, без жалости. Ему понравится. Но Серёжа не делает этого. Серёжа вообще ничего не делает, только хрипло стонет на особо приятных моментах, и ловит редкие взгляды наверх. Но мимо его взгляда не проходят Димины действия руками. Явно дрочит себе. Без разрешения дрочит. Неправильно. Серёжа тянет его за поводок, заставляя поднять голову, и строго повторяет: — Без рук. Себя это тоже касается. Дима, обиженно фыркнув, снова опускается ртом на член и сразу же делает пару глотательных движений. У Серёжи ноги начинают подрагивать — но ровно до того момента, пока Поз не давится. Шумно дышит, снявшись с члена, и смотрит наверх. Серёжа уверен, что кончить сейчас — это лучшее решение. К счастью, ему ничьё разрешение не требуется, поэтому в несколько движений кулаком он кончает Диме на лицо и грудь. Красиво. Но это ещё не всё. Поводок наконец-то остаётся свободным. — Поднимись на ноги, — внезапно снова командный тон. — Сними джинсы, — даже не удивительно, что под ними не оказывается белья. — Ляг на кровать на спину. Дима ложится, хотя ему вообще-то хочется умыться. И подрочить. Даже сучиться не хочется, как обычно с ним бывает. Но он ждёт отошедшего за влажными салфетками Серёжу. Ждёт, пока тот сотрёт с него свою сперму и с напором, присущим только ему, поцелует. — Ты хорошо постарался. Заслужил, — ладонь Серёжи накрывает его член, но по сухому это ощущается почти больно. Дима шипит и пытается уйти от касаний. — Димк, — тон Серёжи внезапно меняется. — Ты готовился? — ответом служит короткий кивок. — Отлично. Тогда переиграем. — Так ты же… — А я и не собираюсь так. Смазка находится сразу же, и Серёжа льёт её на пальцы, не жалея. Дима спокойно принимает сразу два, только ноги посильнее разводит и губы закусывает. Он не мог не подготовиться, ну конечно. Зато он всегда ярко реагирует на стимуляцию простаты. Шипит, скулит и громко стонет. Да, блять, ещё, Серёж, пожалуйста... И Серёжа даёт. Задаёт свой удобный темп и по возможности проезжается по простате. Нарочно игнорирует член, хотя мог бы уже второй рукой хотя бы правильно сжать и пару раз двинуть кулаком… Вместо этого он добавляет третий палец. Стенки ануса достаточно плотно их обхватывают, и Серёжа лишь чуть-чуть жалеет, что уже кончил. Но от плана не отходит — Дима должен кончить на пальцах. Хотя бы раз с ним точно должен. С Антоном же получается. Серёжа своими глазами видел. Но у Антона другой темп, Антон вообще какой-то другой. Но сейчас Дима стонет под Серёжей, в не самой удачной для фингеринга позе. И плевать, вот честное слово! Движения тоже чёткие, ритмичные, под правильным углом. Димины ноги начинают подрагивать, а мошонка поджимается. Мышцы так же ритмично сжимают внутри пальцы, что Серёжа понимает — сейчас кончит. В помощь себе всё-таки делает несколько резких движений ладонью, но кончает Дима всё-таки без неё. Так хорошо сжимается на пальцах, что хочется… Да нет, не второго захода. Хочется пожалеть, что всё так быстро закончилось. Но Серёжа вытаскивает пальцы, нагло обтирает их о Димино бедро, и падает рядом. — Я тебе блядь какая-то? — фыркает Дима. — А обтереть? — Сам справишься. Салфетки тут. Диме вообще-то тоже лень двигаться. И ему, в отличие от Серёжи в костюме, не так жарко. Но он действительно поднимается и стирает с себя сперму и потёки смазки. Ложится рядом, снова на спину, и смотрит в потолок. — Серёж… — Ммм? — Повторим ещё как-нибудь? — Только в следующий раз предупреждай, чего хочешь. Они оба знают, что он не предупредит.