Избалованный малыш

— Нет-нет, я не хочу. Пусти меня! — начинает капризничать и хныкать малыш, пытаясь слезть с рук Попова. Арсений немного удивляется такой резкой смене эмоций у ребёнка, но потом смахивает это на болезнь. — Ты чего, Антош? Мы просто сейчас пойдем в комнату, измерим температуру, выпьем таблетку и спать. Ничего страшного делать я не буду, — обещает врач, очень надеясь, что температура не слишком высокая, иначе таблетками они не смогут обойтись. Хотя лоб педиатру кажется очень горячим, тем не менее, стоит надеяться на лучшее. Как говорится, надежда умирает последней. — Я хочу к папе, — продолжает вредничать мальчишка. — Знаю, солнце, но папа сейчас спит, ему завтра рано вставать, поэтому давай не будем его будить? — старается объяснить Шастуну врач, поглаживая по волосам. Ребёнок ничего не отвечает, утыкаясь лбом в грудь доктора, стараясь угомонить свои эмоции. Вроде бы Антон перестал так сильно бояться Арсения, но всё же когда тот был в образе врача, то мальчишка волей-неволей начинал переживать, хоть и Попов ни разу не причинял ему боль. Арсений укладывает мальчика в кровать, а сам идёт за термометром на кухню, где находилась вся аптечка. Удивительно, что Попов знает месторасположение не только своей аптечки, но и Шастунов. Но буквально месяц назад сильно болел Андрей, и тогда педиатру пришлось лечить и делать регулярные уколы своему другу, поэтому мужчина теперь в их дому, в принципе, неплохо ориентируется. Правда, тогда Антошка шарахался от Попова, всё боялся, что и до него очередь дойдет, даже запирался у себя комнате. Но врачу удалось всё уладить и успокоить ребёнка, всё ему объяснив. Однако в этот раз болел сам Антон и, как предполагал педиатр, возможно, придётся прибегнуть и к крайним мерам. Особенно, если сейчас температура чересчур высокая. — Вот так, мой хороший. Ждём несколько минут, — мягко говорит врач, когда установил градусник Антоше под подмышку. Во время Арсений пытался отвлечь мальчишку разговорами, мягко поглаживая малыша по плечикам и головке. — Это вы, получается, все в садике познакомились, да? — уточняет Попов, когда дослушал историю мальчишки про их дружбу с Димкой и Матвиенко. Ребёнок лишь еле заметно кивает, а педиатр задает следующий вопрос. — А кто из вас самый старший? — Самый старший Димка, а я, — на секунду задумывается Антоша. — А я самый быстрый зато. Серёжка чаще всех болеет. Вот ему вообще не повезло, — сочувствующе говорит Шастун. За время их беседы мальчишка окончательно успокоился, а те пару слезок, что успели выкатиться, уже давно застыли на детских красных щечках. — Ну ты, получается, вообще крутой? — улыбается врач и, посмотрев на время, убеждается, что десять минут уже прошли, а значит, градусник уже должен показать результат. — Ладно, шустрик, давай посмотрим, что у нас с тобой тут. Попов аккуратно достаёт и смотрит на ничуть не успокаивающий показатель — тридцать девять и девять. Педиатр, конечно, предполагал, что температура выше тридцати девяти, но не чтобы же почти сорок. — Тош, посиди пока немножко, пожалуйста. Я скоро вернусь, — предупреждает врач, прежде чем уйти. * * * Шастун, пока ждет Арсения, невольно задумывается о том, что самый худший гость — это врач. Надо будет обязательно поговорить с папой на эту тему, чтобы Андрей пореже звал Попова к ним домой. Хотя мальчишка не считает Арсения Сергеевича плохим, совсем напротив — с педиатром, как оказалось, очень интересно играть, а ещё он очень хорошо читает книжки, что смогло заинтересовать даже такую непоседу как Антон. Но тем не менее, Шастун всё ещё боялся Попова, особенно, когда тот врач, а уж тем более сейчас, когда ребёнок чувствует себя очень плохо, а тот долго копошится на кухне, хотя чтобы достать таблетку из упаковки не понадобится и минуты. И вот сейчас Антошка понимает, что звать педиатра в гости было определенно плохой идеей. А Попов же думает, как уговорить мальчишку на укол. Врач всё думал, с какой стороны лучше зайти и как всё провести так, чтобы не лишиться доверия малыша. Так ничего и не придумав, мучжина решает действовать по ситуации и желательно тихо, чтобы не разбудить Андрея, которому завтра рано вставать на работу. Тяжело вздохнув, врач выбрасывает использованные апмулы в мусорку и, взяв шприц и две спиртовые салфетки, идёт обратно к мальчишке в комнату, предвкушая их «беседу» * * * — Я уже вернулся, — улыбаясь, говорит Попов, держа руки сзади. — Нам с тобой, солнце, нужно кое-что сделать… — только было, собравшись с мыслями, начинает педиатр, как его тут же перебивает Антон. — Надо сделать укол, да? — боязливо поднимая взгляд на Попова, спрашивает Шастун. Голос малыша предательски дрожит, а в глазах постепенно начинают собираться слёзки. Мужчина не понимает, как ребёнок мог догадаться, если тот ему даже повода не давал. А сам же Антон с самого начала предполагал, чем дело кончится, но смог временно успокоиться только из-за того, что Арсений увлек его разговорами. В больнице врачи всегда сбивают высокую температуру уколами, поэтому малыш уже знал, что если результат будет чересчур высоким, то придётся делать укол. — Да, надо, малыш. Я бы дал тебе таблетку, но температура правда запредельная, — мягко объясняет Арсений, так как понимает, что раз мальчишка уже обо всём догадался, то и скрывать смысла нет. Только обнадеживать попросту. А это ведь гораздо больше подорвет доверие младшего к Попову.