Вальс Валькирий

Узнавание бьет меня по голове тяжелым молотом. Этого не может быть. Почему сейчас? Я больше не хотел ничего чувствовать, так зачем он снова рядом? -Турсун! Вздрагиваю от резкого женского крика откуда то с улицы. Ручка сьезжает с тетрадного листа, оставляя некрасивую каракулю. Ну вот, мама опять будет ругать, что я неаккуратно пишу в тетради. -Бараман! Тонкий мальчишеский голос снаружи. Резкий удар калитки, шум веток, словно кто то протискивается между них. Встаю из-за стола, выбегаю во двор. Слышу какой то шум у соседнего дома. Да это же Черныш! Стоит, стыдливо опустив голову, пинает рваным кроссовком камушек на земле. Мама журит его за что-то, часто хмурится, качая своей копной черных кос. Я вспоминаю, как она окликнула его. Турсун? Это имя? Красивое. Я замираю, не в силах пошевелиться. Цепкие глаза мальчишки впериваются в мои, испуганные. Похоже, мой шпионаж был замечен. Нахожу в себе силы оторваться от колючего взгляда, и со всех ног бегу обратно в дом. Пытаюсь спрятаться, хотя уже поздно. И что будет теперь? Почему я не заметил фатального сходства еще в первую встречу? Или это была игра моего сознания, которому было давно известно, кто передо мной. Ошибка мозга. Злая шутка. Может, поэтому его образ отпечатался в моей памяти? Что сейчас, что в детстве. Тело ноет. Я чувствую каждую мышцу. Мурашки где то внизу живота. Адреналин, наверное. Короткий вздох. -Т…Турсун? -слова вытекают из онемевшего рта, растворяются в пространстве между нами. Он видит, что делает со мной? Невыносимо хочу выпить. А может быть, снова вернуться к веществам? Что угодно, лишь бы убрать с груди эту тяжесть. Мне кажется, что время завершило свой цикл. Пробежало через детство, бушующую ярким цветом юность, серое взросление, и замкнулось в этом моменте. Прямо здесь. Мое яркое воспоминание из детства, призрачный образ где то на грани сознания. Стоит передо мной. Лицо мужчины напротив окончательно выплыло из темноты подворотни. Желтое свечение фонаря залегло в наметившихся морщинах. Дым выпорхнул из судорожно сжимавших сигарету губ. -Значит, помнишь- подтвердил Турсун. В голове ни одной мысли. Разве что на периферии вспоминаю о притоне за спиной, о спящем Максе и моих вещах, брошенных в провонявшей спермой и потом комнате. А еще невольно понимаю, что в спешке надел не свою куртку. Но разве это имеет хоть какое то значение?