Рождение Хрусталя

“Сергей Дудаков в интервью журналу “Фигурное катание”: “Бывают случаи, когда все эмоции нужно отложить в сторону и отдаться делу, чтобы сохранить и преумножить то, что было наработано” КвадТулупчерезОйлер: “Да ладно, Викторыч, мы уже отошли и простили тебя за побег.” Синий туман: “Вы б прочитали интервью целиком, он вообще не об этом говорил, а о работе с Сашей!” Домовенок Кузя: “Да и не простили мы его. Предатель и перебежчик!” Шел мимо: “Интересно, если его Тутберидзе простит, простят ли его фанаты Тутберидзе?” Всадник без головы: “Не простит его Этери. Сбежал в самую трудную минуту, да еще и с Трусовой!” Барабашка: “Судя по результатам Трусовой, он прилагает все усилия, чтобы сохранить славу ТШТ исключительно для Тутберидзе” Райская Птица: “Потому что ТШТ - это Тутберидзе. А без нее - все сами по себе!” Балабайка с одной струной: “Спишем, стало быть, Дуда? А все говорили, что он главный технарь!” Райская Птица: “По Трусовой все видно, кажется.” Пирожок с капустой: “Будто у кого-то было лучше в постолимпийском сезоне.” RoofProof: “У Туктика было лучше.” Пирожок с капустой: “Чем лучше-то? Даже в тройку на ЧР не попала, хотя всегда в постолимпийский год у нее шли старты.” Липафан: “До сих пор не могу привыкнуть, что Дудаков в ЦСКА, настолько он прочно ассоциируется с Тутберидзе.” Домовенок Кузя: “Еще пару сезонов под Буяновой развалит до ниочемности спортсменов и станет типичным тренером ЦСКА.” Без комментариев: “Там, говорят, Федотов собрался от Буцаевой к Рукавицину.” 4Lz4Tl: “О! Миграция имени Рухина? Чем ему Вика-то не угодила?” Без комментариев: “Это надо у него спрашивать, но до Рухина ему еще бегать и бегать!” Этери провела пальцем по лезвию и решительно покачала головой. Надо будет сегодня попросить кого-то из мужиков заточить ей коньки, а то непонятно, кто там в этом дурацком Абакане будет сидеть точильщиком. Вздохнула, вспоминая, как Дудаков возился с ее инвентарем, не хуже, чем для девчонок. Теперь так уже не будет. Сложила ботинки в рюкзак, проверила остальное, закрыла молнию. Вечер над городом густел в светлую ночь. Вот ведь судьба изгоя, становишься вампиром - приходишь на работу после заката. Ленивая кошка потянулась на диване и сладко зевнула, не глядя на гостью: - Отсыпайся, завтра тебя отсюда заберут,- хмыкнула женщина,- пока хозяйка не вернется, будешь другие поверхности облеживать. Животное немигающе посмотрело на брюнетку, поднялось и выгнуло спину дугой. Лениво спрыгнув с дивана, потерлась о длинные ноги: - Даже не думай! У меня хорошая память, я тебя уже кормила,- переступила через ластящюся подлизу Тутберидзе.- Обои не драть, дом не разносить. Поняла? Кошка еще раз выгнулась и описала восьмерку между женскими ногами. Едва выбралась за двери в целости и сохранности, казалось, четвероногая тварь предпринимает все усилия, чтобы свалить с ног кормилицу и поилицу. Заперла дверь, закинула в стоящую у ворот шеринговую машину рюкзак и двинулась к Ледовому дворцу, который должен был носить ее имя. Ощущение было странным: полагалось бы жалеть, что строили тебе, а теперь используют для других, но жаль не было, разве что обидно из-за неэффективности использования. Они вложили много внимания и труда, чтобы все получилось максимально удобным, качественным, полностью созданным для спортсменов, а получилось, не используется даже вполовину. И еще жило любопытство, как же там внутри? Хотелось пройтись по готовому зданию, убедиться, что ничего не упущено. Или убедиться, что все-таки упущено. Во второе верилось больше. Тихо запарковалась на задах здания, вышла, поозиралась и направилась к одному из черных входов. За минуту до того, как подошла, дверь приоткрылась, выглянула Женька Тарасова и торопливо замахала рукой. Ведя коридорами, объясняла: - Камеры на льду мы отключили, так что можно спокойно работать. Макс отдавал кому-то музыку на доработку, вышло свежо и современнее. Ну, послушаете. У Володи травма руки, так что сегодня без задержек будем работать. - Понятно,- кивала Тутберидзе, оглядываясь по сторонам.- А все-таки, собаки, пожалели нормальную отделку,- пробормотала, рассматривая стены. - Ой, да мы и этому рады!- всплеснула руками Женька.- Думали, что опять придется мотаться по всем льдам города. - Вы же заканчивать собирались?- удивилась Этери. - Да собирались, а все равно думали, что все вернулось без вас на круги своя,- девушка схватила за руку тренера.- Этери Георгиевна, вы же вернетесь потом, когда все закончится? И пары тут будут, да? У вас?! - В тренеры пойдешь, Жень?- улыбнулась высокая брюнетка. - Я не знаю,- смутилась Тарасова. - Подумай,- низкий смех наполнил коридоры, впитываясь в воздух. Хором толкнули тяжелую дверь из раздевалки на лед. В лицо дунуло холодом и сухостью. Трое мужчин, будто по команде, обернулись. Сначала замерли, а потом один рванулся рысью навстречу, обхватил гостью руками и притянул к груди, уткнувшись носом в тугой пучок темных волос. - Максим!- похлопала по спине Транькова, надеясь, что ее отпустят.- Хватит меня выжимать досуха! Показалось, что ей в макушку всхлипнули: - И если ты там ревешь, прекращай! - Я не реву,- Макс покачивался вправо и влево, продолжая держать женщину в объятиях,- я радуюсь! - Мы все рады,- подошел к коллегам Тихонов, аккуратно приобнял обоих.- Заждались вас, Этери Георгиевна. Наконец ее выпустили из тисков, дали глубоко вдохнуть нового воздуха нового катка. Этери довольно улыбнулась: - Я тоже соскучилась по нормальной жизни,- и все трое рассмеялись, признавая, что нормальность стала выглядеть и звучать не так, как они привыкли за многие годы.