Sister Slug

      Няня Ашторет пила свой черный кофе в саду и прислушивалась к отдаленным квохтаньям садовника. Похоже, Маг снова не проявлял должного уважения к каким-то из тварей божьих. Наверняка какой-нибудь Братец Муравей укусил Антихриста в попу, а тот его прихлопнул. И теперь Азирафаэль планирует букашке пышные похороны с отпеванием и крестным ходом или что-то в этом роде.       Няня, в смысле, Кроули, с удивлением понял, что это его дико раздражает. Вообще-то он был не против тварей божьих, если только они сидят тихо и не переходят ему дорогу. Змей он и вовсе любил как младших братьев и сестер. Дело было не в животных. Дело было в треклятом ангеле.       Это пирожное на ножках трепетно относилось к самому последнему червяку. Не раз Кроули заставал ангела, ахающего от восторга над какой-нибудь козявкой. Пухлым белым пальчиком тот спешил погладить любую волосатую гусеницу, любого паука, только и делающего, что жрущего мух — тоже господни творения, между прочим — любую гадюку, планирующую зверское убийство мышей и лягушек.       Кроули попытался разобраться в своих эмоциях. Демоны, в отличие от людей, не врут себе. Демон может, конечно, похоронить свои чувства в самом далеком уголке своей истерзанной адской душонки на шесть тысяч лет, если так будет нужно. Но все же это достаточное время даже для падшего ангела, чтобы уяснить: Кроули любит Азирафаэля. Всеми возможными любовями, существующими на земле и вне ее. Хоть тебе агапэ, хоть эрос*. Азирафаэль для Кроули — это смысл жизни. Демон хочет быть рядом с ангелом, спасать от резвых революционеров, подкладывать на тарелочку бисквит, дарить редкие книги. Кроули хочет касаться Азирафаэля. Поправить бабочку, заправить белую прядь ему за ушко. Прижать к сердцу. Кроули мечтает, чтоб Азирафаэль был в его постели и любил его, как люди любят друг друга, когда им хочется слиться в одно. Чтобы этот несносный ангел был везде: вокруг демона и внутри него.       Няня в отчаянии отхлебывает кофе. Этому не бывать. Они просто хорошие приятели, сколько бы лет ни прошло. Им не жить вместе, им не спать вместе. Блядь, Азирафаэль никогда не прикоснется к нему даже так, как прикасается к садовой таракашке, распоследней из творений Всевышней. Вообще-то Она сотворила и Кроули тоже.

***

      Вот он, как же, легок на помине. Трусит, как молодой поросенок, и несет что-то в ладошке, белые бакенбарды трясутся от бега.       На ладони Азирафаэля огромный черный слизняк. - Ох, Кроули, — взволнованно шепчет ангел, тяжело дыша от интенсивной пробежки, — боюсь, наш подопечный снова проявляет свою сатанинскую сущность... Хотел раздавить ботинком Сестрицу Слизняк, ты подумай! С ней ведь все нормально, посмотри, а? Что-то она движется слишком медленно.       Ох, как же Кроули это раздражает. Все-то у него в поднебесном зоопарке "сестрицы" и "братцы". Кроули протягивает ангелу наманикюренную руку, чтобы тот положил ему на ладонь своего обожаемого брюхоногого моллюска. Тогда пальцы демона и ангела соприкоснутся. - Ангел, это слизняк, — медленно и спокойно говорит Кроули ворчливым тоном. — Они в принципе медленно двигаются. Ты лучше подумай, какого хрена Она создала существо, которое любой может неосторожно раздавить. По мне так это просто жестоко. - Демон и есть демон. Тебе не понять, мой друг. Она хотела, чтобы люди были внимательны, проявляли осторожность и милосердие. Она учит их любви.       Утопал обратно — искать слизняку безопасное укрытие. А Кроули остался сидеть с протянутой рукой, как у нищего. "Тебе не понять". А тебе понять, что я чувствую всякий раз как ты вляпаешься в какое-нибудь дерьмо и тебя надо срочно спасать?!

***

      После несостоявшегося Армагеддона они снова видятся реже. А Кроули так надеялся, что эта их последняя и фееричнейшая из афер наконец-то сблизила ангела и демона. Но нет. Азирафаэль с ним мил, ничего такого, но не больше. И по-прежнему старательно избегает прикосновений. Подумать только, ангел был в его теле, а меню в ресторане передает так, чтобы не соприкоснуться случайно пальцами. Он действительно специально или это только кажется исстрадавшемуся демону?       Кроули не собирается просуществовать так еще шесть тысяч лет. Пусть уж лучше Армагеддон.       Но что делать? Признаваться ангелу в чувствах демон точно не будет. Ничего ему не светит, только потеряет то хрупкое, что нажил за долгие годы: совместные обеды и театр, прогулки и алкогольные вечеринки.       Был бы Кроули не собой, а абсолютно любой тварью божьей, и то бы у него было больше шансов на доброе слово, на ласку Азирафаэля.       У Кроули появляется идея, как стать ближе к Ангелу. Как проникнуть в его жизнь. Как добиться прикосновения.

***

      Был дождливый день. Азирафаэль как раз делал себе горячее какао с зефирками, когда взгляд его упал на стол, заваленный кулинарными книгами. На свободном углу его виднелось что-то потрясающее. Азирафаэль поставил чашку с какао на кухонный стол, поправил очки и приблизился.       Между книг лежал большой оранжевый слизень. Азирафаэль таких еще никогда не видел. - Здравствуй, братец... или сестрица, не пойму, — восторженно обратился он к божьему созданию, — что ты тут делаешь?       Ангел протянул указательный палец и осторожно погладил слизня вдоль склизкого тела. Тот на секунду втянул в голову рожки, но потом вырастил их снова.       Азирафаэль отметил, что прикосновения к слизню приятны. Конечно, это только люди додумались считать слизняков противными. Ангелам и демонам такие глупости были чужды. И все же на пальце осталось какое-то тепло, напоминающее, будто бы, о ранних днях Рая. - Ну и что мне с тобой делать? — вопросил у Кроули Азирафаэль, широко улыбаясь. Он взял из шкафа блюдечко, осторожно ухватил пальцами слизняка и посадил на него. - Вот, а то еще книги мне объешь.       Азирафаэль оставил слизня на блюдце в кухне, а сам пошел к стеллажам с книжками по зоологии. Через некоторое время он обнаружил не такое уж старое издание, посвященное головоногим моллюскам. С иллюстрациями. Азирафаэль снял том с полки, сдул с него пыль и пошел в кухню. Слизняк послушно сидел (лежал?) на блюдечке. Ангел стал осторожно перелистывать книгу. Выходило, что перед ним испанский слизень. Такие водились в Португалии. Но как же этот красавец оказался тут, в магазинчике Азирафаэля?       Перед неудавшимся Армагеддоном ангел что-то краем уха слыхал на небесах об "инвазивных видах" и их роли в конце света. Похоже что люди, случайно или специально, развозят на своих кораблях животных с континентов на континенты. Случается так, что на новом месте на зверюшку некому охотиться, она плодится в страшных масштабах и нарушает экологию, а также вредит сельскому хозяйству. Возможно, очаровашка на блюдечке с золотой каемкой — инвазивный вид? Приехал сюда на брючине какого-нибудь деревенского покупателя? - Похоже, что я не могу выпустить тебя где-нибудь в поле, приятель, — вежливо обратился ангел к своему склизкому собеседнику, — вдруг ты беременный и расплодишься паче песка морского... Я не могу рисковать новым Армагеддоном.       В книге было написано, что испанские слизни — гермафродиты. Вот почему Азирафаэль не смог определить пол гостя!       Питаются испанские слизни всем подряд. - Ты своим цветом напоминаешь мне кое-кого, — снова обратился ангел к существу на блюдце, — вот только он совсем ничего не ест.

***

      Азирафаэль усадил слизня в пустую трехлитровую банку, увеличив ее в ширину чудом и прикрыв бумажной тарелкой с проделанными в ней маленькими дырочками. Нельзя же рисковать, что тот уползет и сожрет древний фолиант! Ангел нарезал ему яблока и груши, и поставил банку на прикроватный столик у окна в своей спальне. - Не могу поверить, что у меня впервые в жизни будет домашнее животное — всплеснул ручками Страж Восточных Врат, любуясь на самодельный террариум. — Мне не терпится показать тебя кое-кому... Вот только он обычно не в восторге от тварей божьих. Не подумай, он очень хороший... Просто у него другие интересы, вот и все!       Азирафаэль последний раз оглядел террариум, расшторил занавески на окне пошире и отправился вниз, в магазин.       Кроули блаженствовал. Сначала ангел его погладил, затем взял на ладонь. А потом еще поселил в своей спальне, где демон никогда не был! Давно надо было принять какую угодно форму, только не свою, чтобы впечатлить этого пахнущего зефиром юнната!

***

      Азирафаэль вернулся в спальню поздно вечером. Кроули в потемках лениво объедал грушу. Надо же, а вкусно.       Ангел зажег свет и засеменил к банке. - О, приятель! Ты так много съел, какой молодец. И сколько великолепных маленьких... какашек ты наделал!.. Завтра уберу.       Если бы слизень не был уже пурпурно-рыжим, он бы сейчас покраснел. А что сделаешь, нужно же правдоподобие! Ангел ни в коем случае не должен ничего заподозрить. - Назову тебя Змей, — проговорил Азирафаэль задумчиво. — Как я уже говорил, ты мне кое-кого напоминаешь своим характером.       Каким характером?!       Тем временем Азирафаэль начал раздеваться, и Кроули прочно позабыл о грушах, экскрементах и именах...       Демон никогда не видел ангела голым. В легкой тунике, под которой, скорее всего, не было даже белья — да. Впрочем, он тысячу раз фантазировал о том, что там у Азирафаэля под туникой, плащом или сюртуком.       Кто же знал, что увиденное настолько его ослепит. Ангел разоблачался неторопливо и аккуратно. Он все так делал.       Упитанный ангел и под одеждой был кругленьким и нежным, как кокосовая стружка. Грудь у него была безволосая, мягкая, а вот ноги покрывали белоснежные кудрявые волоски. Складка животика возвышалась над целым гнездом таких волос. А там...       Слизняк вытаращил бы глаза, если б они у него были. Но сквозь промытое стекло банки было видно очевидное: Азирафаэль не был бесполым созданием.       Ох, сколько ночей провел Кроули, размышляя о том, а способен ли ангел вообще испытывать влечение такого рода, какое к нему питал демон на протяжение веков.       С демонами-то все понятно. Конечно, они принимали плотский облик со всеми присущими плоти слабостями, выпуклостями и впуклостями. Кое-кто, не разобравшись, вообще лепил на себя пару половых органов, а то и троицу.       Для Кроули это было слишком. Чаще всего его облик был мужским — вот он и обзавелся тривиальными мужскими половыми органами. Так никогда их, впрочем, и не использовав по назначению.       Но что там по части ангелов, этого демоны не знали. Кроули всегда допускал, что у Азирафаэля там гладкое невинное ничего.       Но то, что он увидел, ничем точно не являлось.       В обрамлении белых кудрей у Азирафаэля внизу покачивался самый настоящий пухлый член. Такой же очаровательный, как и все в ангеле. И абсолютно плотский, с крупными аккуратными яйцами под ним.       Кроули ощутил, что он находится на грани откладывания большой порции яиц или чем там слизни занимаются, после того как видят такое.       Миг — и ангел прикрыл все увиденное большой кремовой ночнухой с умопомрачительным количеством рюшей, бантиков и кружев. Водрузив на голову выуженный из-под подушки чепец, Азирафаэль подошел к окну и задернул шторы. В полной темноте он прошагал к столику с банкой — с этим своим хозяйством под рубашкой — погладил Кроули указательным пальцем и прошептал: - Спокойной ночи!       И полез под одеяло. Демон и не думал, что ангел столько спит, что даже обзавелся уморительным чепцом и несуразной ночной рубашкой.       Со стороны постели в полной темноте послышался стон. Что там с ним такое? Он и в собственной кровати способен вляпаться в происшествие? Или подождите....Пресвятое дерьмо!       Новый стон, уже громче.       Кроули прекрасно понимал, чем ангел занят в темноте. Но он не мог в это поверить! Небесное создание занималось рукоблудием! Азирафаэль трогал этот свой сенсационный член под рубашкой и стонал!       Если б Кроули был не слизняком, а бешеным огурцом, он бы уже взорвался. Кровать тихонько поскрипывала, а ангел бесстыдно громко стонал: - Да!... Да..       Что — "да"? Сатана, он еще что-то себе представляет, пока дрочит. Или.... кого-то! -Да!... Давай!...       Азирафаэль всхлипнул и кончил, громко и бурно. Полежал тихонько, а потом завозился, видимо, чтоб себя очистить. Вот святой негодяй! Тратить чудеса, чтобы стереть с себя сперму! Нет, Кроули точно сейчас взорвется и размажется по стенкам террариума.       Ангел, между тем, тихонько и размеренно засопел. Еще бы, после такого спортивного мероприятия его ждет глубокий здоровый сон. А в этом сне ему приснится тот — или та —кому он только что себя предлагал: "давай!"       Не так себе Кроули представлял слизнячью жизнь. Он всегда считал, что ангел — существо не от мира сего, которому не нужны друзья и возлюбленные. Ну, не так сильно нужны, как самому демону. А тут, получается, ангел хочет кого-то. А Кроули, как всегда, в пролете, сидит в банке на своем же дерьме.       Даже если так, демон урвет себе близости. Небольшим чудом Кроули осторожно опрокинул банку на бок, выполз из нее и довольно шустро пополз по маршруту ножка стола — пол — ножка кровати — пухлая ручонка.       Устроившись на руке Азирафаэля, лежащей поверх одеяла, Кроули тоже уснул, упиваясь запахами пирожных, ладана и блуда.