Питер
21 сентября 2022 г., 14:07
Глава 2
Питер
30 лет назад Миссис Холмс отложила газету и сурово сдвинула брови, поглядывая на окно: за несколько минут тучи затянули бледно-васильковое небо, того и гляди начнётся дождь, а её старший сын опять засиживается у своего приятеля и, похоже, не собирается возвращаться домой. Но тут губы женщины тронула слабая улыбка – пусть Майкрофт и дальше сидит с Питером, ведь других друзей у её любимого мальчика, к сожалению, не будет или будет, но совсем нескоро. Возможно, миссис Холмс была слишком жестока по отношению к сыну и не имела права даже в мыслях допускать, что её ребёнок – «не такой как все». Но то было бремя всякой матери одарённого дитя, чей склад ума, поведение и поступки существенно отличаются от мыслей, поведения и ума обычного ребёнка. Таких детей не любят, не принимают сверстники, а общество их избегает, значимо влияя на дальнейшую социализацию маленьких, одиноких гениев. И зачастую брошенные всеми, они становятся изгоями, идут по неправильному пути и используют свои великие таланты против тех, кто их когда-то обидел. По крайней мере так полагала миссис Холмс и больше всего на свете она боялась, что окажется права и Майкрофт – её маленькая гордость и огромная любовь – оступится, ибо без общества сложно адаптироваться и оставаться добрым человеком. Но Бог услышал молитвы миссис Холмс. Услышал её страхи и ниспослал Питера – славного, пускай проказливого мальчугана с ореолом рыжих кудрей и мириадами веснушек на пухлых щеках. Именно Питер – считала миссис Холмс – станет путеводной звездой в выборе Майкрофтом принципов жизни. Питер – она не сомневалась – отучит её сына обзывать других детей и взрослых глупыми и научит общаться с людьми, показав ему, что такое настоящая дружба. Миссис Холмс мысленно поблагодарила Питера: несмотря на тяжелый характер Майкрофта Пит – противоположность её сыну – увидел в нём то, чего не видели другие дети. А это было непросто, ох как непросто. Вечно угрюмый, невозмутимый, склонный давать советы и учить остальных как правильно жить, развитый не по годам Майкрофт отталкивал всех соседских мальчишек и девчонок, взрослых и стариков. С ним не хотели разговаривать соседи, а чужие дети его никогда не понимали и Майкрофт, обижаясь на их непонимание называл в лицо тупыми. Вот и получилось так, что Питер Чемберс стался единственным, кто не испугался маленького гения и, как говорится, принял того таким каким тот уродился. – Надеюсь, что и у тебя будут друзья, – миссис Холмс склонилась над новорожденным Шерлоком, – и ты унаследуешь не мой характер, а отца… – она поцеловала в нос улыбнувшегося младенца и со всей любовью, присущей матери, добавила: – я люблю тебя, Шерлок.***
Для лиц со стороны они были как умиротворенный, желающий гореть в одном и том же месте огонь и непослушный, постоянно выходящий за берега океан – Майкрофт и Питер гармонично взаимодополняли ненормальное спокойствие первого и сумасшедшую, бьющую ключом энергию второго. Питер напоминал неуемный, бесконтрольный ураган, противостоящий кроткости, апатичности и сдержанности Майкрофта. Юный Чемберс был энергичен и, находился в непрерывном движении, был везде и всюду, придумывал им занятия на весь день и всегда разговаривал, как думалось Майкрофту, чересчур громко, быстро, особо не задумываясь о смысле сказанного. Вечно чумазый и перепачканный, в ободранной одежде, будто жил в катакомбах и лазил по трубам, Питер нисколечко не обижался, когда чистоплотный и одетый с иголочки хладнокровный Майкрофт осуждал его эксцентричные и опасные предложения «пробраться туда и стырить то-то». Питер по-своему расценивал категоричность приятеля, представляя её как своеобразный комплимент, поскольку Майкрофт его внимательно выслушивал, анализировал каждое его слово и только потом отвергал, прикрепляя к отказу длинный список аргументов своей правоты. И хотя в борьбе двух стихий вечно побеждало пламя, случалось и такое, что вода обыгрывала огонь и Майкрофт соглашался на авантюру друга. Неизвестно как Питеру это удавалось: вести дискуссии и аргументировать не было его сильной стороной, тем не менее, иногда он заинтересовывал друга до такой степени, что у того заканчивалось желание находить причины усмирять волны и появлялось совершенно ему неестественное и непреодолимое желание «плыть против течения» и совершать «что-нибудь эдакое». Тогда-то Майкрофт и не спешил отклонять безумные идеи Питера и вносил в план их времяпровождения существенные корректировки. Видимо, это служило компромиссом или было нотой благоразумия – Майкрофт, в отличие от Питера прекрасно понимал, что за притворство экстрасенсами, воровство и прочие мелкие выходки могут посадить в тюрьму, но так как им всего-навсего семь лет, за грехи отвечать будут их родители. Склонность Питера творить безумие шла параллелью повиноваться Майкрофтом абсолютному порядку. Казалось, общего у этих двух не было и быть не может, однако именно поразительное отличие друг от друга сплотило их и образовало маленький союз: Майкрофту чертовски нравилось наставлять Питера на путь истинный, давать ему советы, а Питеру полюбилось следовать советам и привносить в порядок Майкрофта капельку хаоса. Небо осветила молния, в то время как дождь только собирался пролиться на потемневшие улицы Копенгагена. Майкрофт поёжился, в спальне Питера было довольно холодно, а камин никто не хотел зажигать. Устав наблюдать за тем, как Пит лупит игрушечную лошадь об стену, он поднялся с ковра и стал мерить шагами комнату. – Слушай, – оторвавшись от своего странного занятия, раскрасневшийся, будто пробежал марафон Питер проворно оказался возле Майкрофта, – тебе скучно, да? Майкрофт знал, что всегда следует за этой фразой и молча дал договорить другу. – Вчера я видел мужика, уж больно напоминающего разыскиваемого полицией вампира, – неуклюже наклонившись, Питер схватил с пола мятую-перемятую газету, испачканную джемом, сиропом и пахнувшую мармеладом – известной слабостью Питера. Ткнув пальцем в портрет вампира, Пит заговорщицки зашевелил густыми бровями: – я проследил за ним и знаю, где он скрывается. Но я могу ошибаться. Мы может сначала проверить, а потом вызвать полицейских и арестовать преступника! – Карие глаза Питера стали огромными и возбужденно заблестели. Его переполняла жажда приключений, а вот Майкрофта сомнения. – Нам не стоит лезть туда, – тихо заметил он, – это может быть опасно. – Тьфу-ты, – Пит игриво толкнул его в плечо, – не будь занудой. Даже в здание не будем заходить, а посмотрим из окошка. – Там дождь собирается, – Майкрофт одновременно ругал себя за проявление любопытства и вместе с тем, позволял этому любопытству собой манипулировать. Поймать преступника и оказаться в газете, правда звучало здорово. А вот аргумент с дождем – слабая отмазка. – Тьфу-ты, нашёлся тут сахарный, – Питер пулей выскочил из комнаты и через минуту вернулся с зонтом-тростью, – держи. У меня пять таких. Майкрофт кивнул. А, что ему ещё оставалось делать?***
Бежать. Бежать не оглядываясь. Но Майкрофта как будто парализовало. Не моргая, он сжимал зонтик и смотрел как вампир расправляется во весь рост, отходит от бездыханного тела Питера и поворачивается к нему окровавленным лицом. Смотрел, как маньяк смахивает с губ капельки крови и медленно к нему подходит. Белое лицо с отекшими глазами, в которых желтели белки и выглядывала сама тьма, приближалось, а Майкрофт продолжал стоять как вкопанный. Он задрожал от страха и тихо позвал Питера. Ему до сих пор казалось, что всё это сон. Страшный, бредовый сон. Сильные пальцы обхватили его горло и сжали, перекрывая дыхание. Свободной рукой вампир притянул не дающее ему отпор тело к себе. Он чувствовал безграничную власть и наслаждался ею сполна. – Зря вы, детки, подсматривали, – вампир нехорошо усмехнулся и отпустив шею Майкрофта, ласково провел пальцем по его щеке, губам и подбородку. Это стало последней каплей. Скривившись от отвращения, Майкрофт почувствовал внезапный прилив сил и ударил зонтом извращенца. Удар, по большей части стал внезапным, нежели болезненным и подарил Майкрофту целую минуту. Бежать. Он не хотел вот так оставлять Питера вампиру, но ему пришлось. – Ах ты ж дрянь, – слышался отчаянный вопль позади него, – далеко не убежишь. На какое-то мгновение сердце Майкрофта перестало биться. Страх, боль, всё помутнило его рассудок, и он замер у спасительной двери, хотя маньяк был совсем рядом. Где-то за углом, а быть может и ближе. – Я убью тебя, как убил твоего жирного дружка. До сих пор, Майкрофт никогда не плакал, а если верить словам отца – даже когда родился, то вылез так бесшумно, что врачи подумали «а не мертв ли часом ребёнок?». И вот, спустя семь лет слёзы потекли из его глаз, развеивая все сомнения врачей – живой. При всём том, чувствовал он себя мёртвым. Опустошенным. Убитым. Толкнув дверь, Майкрофт вылетел на улицу. Дождь мгновенно слился со слезами, не давая шанса миру увидеть, как плачет тот, кто никогда не плакал. Не раскрывая зонта, Майкрофт побежал вперёд. Тупая боль в груди не проходила, а слёзы – будь они прокляты – не прекращали литься. Поняв, что никто за ним не гонится, Майкрофт остановился, практически не чувствуя холодных капель дождя на коже и собственных, ватных ног. Его жизнь никогда не станет прежней. И в этом виноват он один – не стоило позволять океану выходить за берега.***
Наши дни Потоптавшись у трупов и не найдя улик, Грег покинул охотника на вампиров, который достав особенное устройство, стал маршировать по комнате и громко выкрикивать «вампир! Я чувствую присутствие вампира!». Драмкружок, со всеми их закидонами и театральными выходками отдыхал по сравнению с поведением мистера Андерсона. Покрутив пальцем у виска, Лестрейд прошел в соседнюю комнату, чтобы поведать Майкрофту о своих неудачах. Майкрофта он застал у колыбели. – Знаешь, – не оборачиваясь сказал Холмс старший, – мне кажется, я нашел то, что когда-то потерял. Я хочу усыновить этого ребёнка. Лестрейд не был удивлён, однако его челюсть всё равно отпала. Пробормотав что-то неразборчивое, он подошёл к колыбельке. – У малыша никого не осталось, я уже проверил, если тебе интересно, – продолжил Майкрофт с любовью глядя на младенца, – а мне не составит труда усыновить его. С моими связями это можно сделать за считанные минуты. – Что я должен был увидеть на месте преступления? – Грег решил никак не комментировать желание Майкрофта. Он привык так поступать последние пару лет: желания Майкрофта – святая всех святых и их в любом случае надо исполнять. – Я не знаю, Грегори, что должен увидеть детектив, – Майкрофт скользнул по нему взглядом, – случайно оброненный платок? Оторванную пуговицу от куртки? Или, в конце концов, можно обратить внимание на противоположное здание, именно на него нам указала покойница. – Он положил ему на плечо руку. – Это не то преступление, за которое должен браться Шерлок. Оно рассмешит моего брата, поскольку проще этого дела нет других дел. Я знаю убийцу, знаю где тот живёт. Нам остаётся лишь посадить его за решётку. Грег бестолково кивнул: как у Майкрофта всё легко и просто – «посадим-арестуем». Для начала надо попытаться найти то, что поможет «посадить-арестовать», а именно улики. Здесь ли искать или в противоположно стоящем доме, для Лестрейда было одинаково сложно: слишком долго он сидел без дела и отвык от самого процесса детектива. Заметив повисшую на его погрустневшем лице озадаченность, Майкрофт переложил ладонь к нему на щеку и поцеловал. Коротко, но даруя надежду, что они когда-нибудь снова будут вместе. – Ты талантливый детектив, – оборвав поцелуй, нежно произнес Майкрофт, так, чтобы никто, включая младенца, их не услышал, – кое-кто на Скотленд-Ярде тебе завидовал, кто-то хотел стать похожим на тебя. О твоих успехах знали за пределами Лондона, а мне было приятно знать, что у моего брата есть достойный противник на выбранном вами поприще. Но то время прошло. Лестрейд поморщился. Будто попугай, Майкрофт повторял ему одно и то же: «совершил ошибку», «стал другим», «пользуешься Шерлоком». Майкрофту никогда не надоест тыкать его носом в то, что он оступился, ведь сам Майкрофт никогда не совершал ошибок – сама безупречность, наверное, без ума от этого безукоризненного человека. – Тебе обязательно напоминать мне, что я дал работу твоему наркоману-братцу? – бесспорно, вопрос должен был поставить на место Майкрофта, на то рассчитывал Грег: прозрачно намекнул, что в проблемах Шерлока с наркотиками от части виновен мистер безупречность. Но Майкрофта нисколько не задели слова Грега, а скорее рассмешили. – Как низко, Грегори, – усмехнулся Майкрофт, – называть человека наркоманом и при этом караулить его часами у двери. Да-да, я в курсе, как ты гулял по Бейкер-Стрит в разгар рабочего дня и тоскливо поглядывал на окна Шерри. А знаешь, чем занимался в это время, как ты выразился, наркоман? Вместе со своим далеким от детективства другом раскрывал преступление. А ты? Просто прогуливался, верно? Курил отвратительные сигареты, потом ел курник, тут не стану спорить, очень вкусный, а потом, когда вернулся наркоман, смахивая крошки с ужасного галстука, умолял его тебе помочь. – Ты следишь за мной? – эффект от поцелуя как рукой сняло. Разозлившись, Грег почувствовал, как раздуваются у него ноздри, а щеки стягивает жаром. – Я не слежу за тобой, – ядовито хмыкнул Майкрофт, – за тобой следят лондонские пекари, в надежде, что ты у них купишь курник. – Что ты присосался к этому чёртову курнику? – сквозь зубы прошипел Лестрейд. – В следующий раз и тебе куплю. – Вот, что, милый мой, – Майкрофт больно ткнул его в грудь. Никогда ещё Грег не видел его таким злым. – Смеешь пользоваться услугами моего брата? Не смей порочить его имя при мне. Иначе…– Майкрофт выдохнул. Вся его сдержанность и хладнокровие куда-то подевались. Он был вне себя, казалось, что его злит само присутствие в спальне Грегори. – Иначе, пожалеешь. – И, что ты мне сделаешь? – вспыхнул Лестрейд. И хотя, когда Майкрофт ему стал угрожать его ноги непроизвольно сделали шаг назад, тело, переполненное злостью, отказалось бояться. Майкрофт не успел ему поведать, что он собрался с ним делать. Зевая и почесывая затылок, на пороге номера столпились люди в форме – полицейские. Один из них – маленький и круглый, похожий на мыльный пузырь мужчина, деликатно кашлянул. – Здрасти, – не слишком официально начал разговор пузырь, – это вы вызывали полицию? – Нет, не мы, а люди с нашими голосами из соседнего отеля, – съязвил в ответ, всё ещё дрожащий от гнева Грег. Тут же он пожалел о неудачной шутке. До безобразия наивные и, скорее всего не отличающиеся умом полицейские поспешили покинуть здание. – Да стойте вы, – остановил их Майкрофт и смерив Грега злым взглядом, подошел к копу-пузырю: – меня зовут Майкрофт Холмс, а это мой…компаньон, лондонский инспектор Курник. – Курник? – неуверенно переспросил полицейский. – Его полное имя Грегори Курник Лестрейд, – без намёка на улыбку, холодно произнёс Холмс-старший. Лестрейд наигранно засмеялся и приобняв Майкрофта за плечи, едко обронил: – Какая прелесть, он помнит моё второе имя, но всегда забывает о себе. Дело в том, что мой компаньон забыл назвать своё второе имя. Майкрофт Люблю-всем-указывать-я-совершенство Холмс. Для друзей он просто Совершенство. Судя по всему, полицейский-пузырь был готов поверить чему угодно и кому угодно. Кивнув, он протянул руку сначала Грегори, затем Майкрофту: – Приятно познакомиться, мистер Курник и мистер Совершенство, – пробормотал он, – меня зовут Юстас Харрелл. Вы упомянули, что из Лондона? – Совершенно верно, – отходя от Майкрофта, сказал Грег и указал на смежную комнату, – за той дверью два трупа, а также, охотник на вампиров, но я думаю вы сами разберетесь, что да как. – Да-да, конечно, – бешено закивал казалось приваренной сразу к туловищу головой Юстас, – а…– тут его глаза замерли на ребёнке, – это чей? – Без пяти минут мистера Совершенства, – Грег многозначительно глянул на скривившегося под натиском нового прозвища Майкрофта, – и, вероятно, его будут звать Совершенство-младший. – Вообще-то, – Майкрофт перевёл взгляд на проснувшегося младенца и наклонившись, взял того на руки, – я решил назвать его Питером. Грегори отвёл от них глаза. Его немного замутило: с одной стороны, ему было радостно за малыша – кто как ни Майкрофт может подарить тому весь мир, безграничную заботу и любовь? Но с другой, более мрачной стороны, Майкрофт наверняка переключит всё своё внимание на ребёнка и прекратит возиться с остальными, в особенности, прекратит возиться с ним. – Ладушки-оладушки, – Юстас деловито потёр мокрые ладони, от чего звук вышел по меньшей мере неприличным, – пора приступать к работе. – Тут вы правы, – хмыкнул Грег, – я отлучусь, нужно сходить в соседнее здание. – А, что там? – поинтересовался с любопытством их новый знакомый. Лестрейд пожал плечами: – Пока не знаю, но обязательно вам расскажу, если найду что-нибудь интересное. Попрощавшись, он быстрым шагом покинул отель, стараясь не обращать внимания на провожающий его заинтересованный взгляд Майкрофта.
