Ниже перископной глубины

— Могу я спросить? Сергей снова почувствовал касание тёплых пальцев Лайэнн. Он начинал уже привыкать к её улыбке, прикосновениям, голосу в голове. Совершенно обычная внешность неуловимо изменялась, становясь совсем чуточку симпатичнее, а в груди поселился крохотный тёплый комочек, мягко ворочающийся где-то в районе солнечного сплетения. Нет, он не назвал бы это симпатией или ещё каким-то чувством. Просто ему нравилось с ней разговаривать, хоть и разговор получался несколько однобоким. — Можно, — он искоса взглянул на идущую рядом Лайэнн. Она скользила среди веток деревьев, кажется, не тревожа ни единого листика. Гибкость невысокого тела поражала, он был уверен, что она с лёгкостью могла бы выполнить все упражнения, как те «девочки-змеи» по телевизору, стреляющие из лука ногами, перекинутыми через голову, или спокойно касающиеся затылком собственных бёдер. — Ты сказал, что… не любишь змей… — Не люблю, — согласился Сергей. — Точнее, я их боюсь. В моём мире это называется герпетофобия. В детстве я сильно испугался, когда двоюродный брат подбросил мне в кровать игрушечную змею — одно время были очень популярны натуралистические игрушки, так что я не сразу понял, что рептилия ненастоящая. Зато успел испугаться до нервного тика. Потом, со временем, всё наладилось, но страх я так и не сумел перебороть. А почему это тебя так интересует? Он рад был отвлечься на непринуждённую болтовню. Во-первых, это помогало не думать о настоящем и ближайшем будущем. Сергей не видел смысла паниковать, всё уже случилось, он уже попал на корабль космических бродяг (как бы фантастически это ни звучало). Хорошо хоть они способны общаться и понимать друг друга, с языковым барьером было бы на порядок сложнее. И теперь надо не биться в истерике, а мобилизовать все силы и понять, как вернуться домой, к своим микроскопам и журналам. А во-вторых, он удивлялся тишине окружающего леса. Даже если это искусственные насаждения, то птицы и насекомые должны обитать, это естественный процесс симбиоза. А вокруг стояла полная тишина. Даже если все живые существа испугались присутствия двух людей, всё равно не может быть столь тихо… — Тогда тебе будет сложно у нас, — тем временем начала Лайэнн, поглядывая на него из-под чёлки. — Змеи — это наши предки, духовные родственники и близкие друзья. Здесь много змей. Наверное, тебе действительно будет лучше как можно скорее вернуться. Я не знаю, сможем ли мы снова подлететь так близко к вашей планете, чтобы высадить тебя живым и невредимым. Но, уверена, старейшины что-нибудь придумают. В её голосе Сергею послышалась какая-то тоска, но он не придал этому значения. Они как раз вышли на опушку леса и увидели стоящий рядом замок. Нет, на виденные на картинках в детских книгах роскошные замки это строение не походило ничуть, но тем не менее другого слова Сергей подобрать не мог. Сооружение было очень широким, но низким, в самой высокой точке не выше четырёх метров. Посередине к круглым роскошным дверям вела пологая лестница, а остальные видимые стены были усеяны круглыми же окнами самых разных размеров. Крышу покрывали холмы и холмики, издалека переливающиеся всеми оттенками коричневого, серого и зелёного, как и лестница. Здание выглядело тёплым и шершавым, как и две фигуры стоящих в боевой стойке змей с раздутыми капюшонами разной формы у подножия. — Красивая у вас архитектура, — Сергей посмотрел на напряжённую Лайэнн, которая впервые не ответила на его улыбку. Она только бросила на него взгляд почему-то позеленевших глаз, и мрачно уставилась вперёд, как бы предлагая внимательнее рассмотреть эту самую архитектуру, чем Сергей и занялся. Его что-то смущало, но зрение, испорченное множеством книг и постоянной работой с микроскопом, не позволяло разглядеть подробности издалека. Но чем ближе они подходили, тем лучше он видел, что здание постоянно меняет цвет. Основа осталась та же — зелёный, серый и коричневый, с вкраплениями жёлтого — но цвета перетекали друг в друга, менялись и двигались каждую секунду. Наконец они подошли совсем близко. — Твою мать, — ошеломлённо выдохнул Сергей, замирая на месте каменным изваянием. Стены, крыша, лестница стоящего перед ними здания были покрыты полчищами змей. Рептилии самой разной длины и размеров ползали друг по другу, не обращая внимания ни на что. Он не видел даже свободного пятачка, где не было бы ползающих тварей. Панический страх сковал, не давая вдохнуть, и Сергей, забыв даже моргать, во все глаза рассматривал невиданное зрелище. Если бы он был способен сейчас думать, то обязательно бы вспомнил, что некоторые змеи едят другие виды змей, но никаких конфликтов не наблюдалось — все рептилии вели себя культурно, даже цивилизованно. И что удивительно, ни одна не шипела вслух. Чуть уловимое ухом шуршание исходило от трущейся чешуи. — Я же предупреждала, — раздался в голове извиняющийся голос. Сергей вздрогнул — он успел начисто забыть о стоящей рядом Лайэнн, но её слова помогли ему вернуть толику хладнокровия, которой хватало лишь на то, чтобы не бежать отсюда в панике, и хотя бы частично реагировать на речь. — Тебе нужно пройти внутрь, — продолжила Лайэнн. — Только там ты сможешь узнать, как вернуться домой. Сергей помотал головой, не отрывая взгляд от копошащихся змей. Перед лицом своего страха он забыл всё, даже торжественные обещания самому себе, что нужно вести себя по-мужски и не истерить, как кисейная барышня. Один его приятель говорил: «Страх — это эмоция, а эмоции можно и нужно контролировать». Вот только сейчас стало понятно, что невозможно ничего контролировать, когда от ужаса холодно в животе и ты стоишь на месте только потому, что еще сильнее боишься пошевелиться. — Я не могу, — выдавил он сквозь спазм гортани, чувствуя, как ледяной комок в животе разрастается, захватывая всё больше пространства. — Тебе нужно предстать перед главным шаманом Коон Шшшта Сот Крэг, — в голосе Лайэнн появились увещевательные нотки. — Только он сможет понять, как ты оказался здесь, ведь способ перехода и возвращения заложен в тебе самом. Шаман уже много Кругов не покидает Дворца Взаимопонимания. Тебе придётся войти, если ты хочешь попасть домой. Сергей был не в том состоянии, чтобы улавливать эмоции собеседницы, но даже так услышал горечь в её голосе. Он смог перевести взгляд на Лайэнн, в то же время глазами отслеживая ползающих змей. Она стояла, не глядя на него, решительная и бледная. Такой она понравилась ему ещё сильнее. Глаза позеленели окончательно, и ему показалось, что зрачок, которому на ярком свете нужно было уменьшиться, наоборот увеличился в размере. И как будто в ответ на увеличившуюся симпатию, тот самый комок в солнечном сплетении тоже стал разрастаться. Он своим теплом уничтожал холод страха, охвативший Сергея. Руки потеплели, ноги перестали дрожать, а в голове поселился туман, в котором плавала одна связная мысль, которую он и озвучил: — Кроме меня самого никто не вернёт меня домой. Лайэнн кивнула, всё ещё избегая смотреть на него. И Сергей, ломая самого себя, сделал крошечный шаг вперёд. Он шагал прямо по полчищам змей. Заносил ногу, передвигал её чуть вперёд, и медленно опускал, дожидаясь, пока ползающие твари, обтираясь боками о его штанины, расползутся, очистив крошечный пятачок земли, куда можно поставить ногу, чтобы сделать следующий, столь же микроскопический шаг. Каждое движение заставляло внутренне съёживаться от неистребимого липкого ужаса, но он шёл, с каждым шагом ещё немного побеждая самого себя и зарабатывая в награду очередной седой волос. Он шёл. Мучительно медленно, по сантиметру продвигаясь вперёд. Сосредоточившись на том, чтобы не запаниковать, не побежать, вызывая агрессию рептилий, и не замереть, потому что уже не смог бы заставить себя двигаться дальше. Он не смотрел вперёд, на почти не приближающуюся дверь, и не оглядывался назад, где осталась Лайэнн. Он даже не думал о том, чтобы дойти. Все силы, и физические и душевные, он тратил на то, чтобы сделать следующий шаг. Медленно, очень осторожно опустить ногу на очередной освобождённый кусочек, стараясь не думать о том, что каждую секунду его тела могут коснуться ядовитые зубы. Он шёл за дорогой домой. Но был ли он так уверен в том, что она ему необходима?