One Last Time

      В бесконечном списке вещей, которые Дазай ненавидит, психотропные препараты могут быть на первом месте. Отсюда и причина, по которой он давным-давно отказался принимать их. От увеличения веса до неудобных прыщей и потери либидо, существует слишком много побочных эффектов. Кроме того, есть ощущение, которое заставляет его вступать в отношения любви / ненависти с таблетками, в которых его голова становится не чем иным, как радиопомехами, и эмоции, кажется, не выходят наружу. Дазай даже не знает, почему некоторые люди называют их таблетками счастья, потому что счастье — это последнее, что он чувствует, когда находится под действием нейролептиков или антидепрессантов.       На протяжении многих лет Дазай корректировал свои лекарства и смешивал их со всеми видами цветных психотропных таблеткок. Но, вероятно, самым худшим моментом было то, что они прописали ему максимальную дозу антидепрессантов и нейролептиков, чтобы помочь ему справиться с навязчивыми мыслями и причинением вреда самому себе. Результат? Дазай помнит, как затащил Чую в кинотеатр, чтобы посмотреть самые кровавые и тревожные фильмы из возможных, потому что он хотел что-то почувствовать. Он что-то почувствовал? Нет. Понравились ли Чуе эти сеансы в кино? Конечно, он этого не сделал, но всё равно наблюдал за каждым из них в поисках Дазая.       В списке вещей, которые Дазай ненавидит больше всего после лекарств следует терапия. Сначала его родители думали, что только люди в смирительной рубашке должны ходить на терапию и что у их сына не было причин поступать подобным образом. Но затем, после второй попытки самоубийства Дазая, их подход полностью изменился, и прежде чем Дазай смог высказать своё недовольство, его заставили пройти терапию.       Дазай ненавидел каждую секунду этого.       Зачем ему нужно было говорить об отношениях своих родителей с ним, его многочисленных подружках или его особых отношениях с Чуей? Дазай вообще почти ничего не рассказывал своему терапевту. В основном, вся информация, которой располагал его терапевт, была передана его родителями перед первым сеансом, что, по мнению Дазая, было огромным вторжением в частную жизнь со стороны домашнего хозяйства, поскольку его родители почти не бывали дома.       — Дазай-кун, твои родители сказали мне, что Чуя-кун недавно перестал приходить к тебе домой так часто с тех пор, как у него появилась девушка. Как ты себя при этом чувствуешь? — однажды его терапевт спросил Дазая.       — Должен ли я что-то почувствовать? — переспросил Дазай, выглядя совершенно спокойным.       Их беседы всегда были похожи на игру в пинг-понг, которая длилась мучительный час, но, по какой-то причине, его терапевт никогда не сдавался. Его психотерапевт был настолько настойчив на протяжении нескольких месяцев, что Дазай в конце концов немного рассказал о своей жизни только потому, что он хотел вывести его из себя своим поведением.       — Поэтому, несмотря на то, что на данный момент у него есть девушка, ты поддерживаешь сексуальные отношения со своим другом?       — Да, я позволю ему использовать меня всё время, — ответил Дазай со скучающим видом, как будто он говорил о погоде.       — Использовать тебя? Ты имеешь ввиду, что он играет активную роль в ваших сексуальных отношениях?       — Вот именно. — Как ты думаешь, Чуя-кун — это тот тип человека, который будет использовать тебя?       Тогда Дазай вспоминает, что почувствовал, как у него настроение испортилось из-за вопроса и из-за того факта, что его признание не вызвало отвращения у его терапевта; напротив, как будто это разжигало его любопытство.       — Чуя не такой. Я не это имел в виду, но я не знаю точно, как объяснить динамику нашей постели, — объяснил Дазай, делая воздушные кавычки, когда говорил.       — Случалось ли это раньше? Это случилось, когда Чуя-кун всё ещё встречался?       — Нет, это не так. Чуя не хотел изменять своей бывшей девушке. Но сейчас, похоже, у него нет проблем. Так было с тех пор, как я себя помню.       — Значит, это то, что происходит на некоторое время? — спросил терапевт, делая несколько пометок в своём блокноте.       — С тех пор, как у меня появилась первая девушка, в семнадцать.       — Означает ли это, что у вас с Чуей-кун были сексуальные контакты более или менее регулярно в течении последних двух лет? — спросил терапевт, глядя поверх очков на Дазая.       — Я думаю. Я имею в виду, мы и раньше пробовали мастурбировать. Но если вы имеете в виду полный акт, то да, два года.       —Мог бы ты сказать, что у тебя есть романтические чувства к Чуе-куну?       Дазай рассмеялся над этим вопросом, в отличие от терапевта, который оставался спокойным и записал несколько вещей в свой блокнот.       — Чуя - просто старый друг, с которым у меня странные и напряженные отношения. Но, в отличие от многих отношений, мы время от времени занимаемся сексом.       — Разве секс не был таким всё время, как ты мне сказал? — Спросил терапевт, положив переплетённые пальцы на скрещенную ногу.       — Хорошо, вы правы — всё время, чаще одного раза в день, если у нас получится.       Терапевт задумчиво посмотрел на Дазая, прежде чем заговорить снова.       — Вот что я думаю, Дазай-кун. Поскольку ты вырос без одобрения своих родителей в отношений твоих эмоциональных переживаний, Я полагаю, что ты создал эту тесную связь с Чуей, чтобы компенсировать эту историю травмы. Конечно, я не имею в виду, что ты сделал это сознательно. Но то, что я узнал о тебе, имеет смысл и подтверждает диагноз, который я имею в виду. Однако пока еще слишком рано говорить, и я не хочу, чтобы это изменило ход наших переговоров. Так что сейчас давай попробуем понять, имеет ли это смысл для тебя.       Тогда Дазай не позволил для продолжить сеанс. Разговор с психотерапевтом расстроил его так, как он не ожидал. Ощущения того, что его жизнь находится под микроскопом и описана в таких терминах, было достаточно, чтобы заставить Дазая резко закончить сеанс.       Однако Дазай сделал больше, чем просто ушёл с одного сеанса. Он угрожал своим родителям бросить учёбу в университете, если они заставят его продолжать терапию. Конечно, как и ожидал Дазай, выбор его родителей был очевиден. Дазай отказался не только от терапии, но и от своих лекарств.       Забегая вперёд, к настоящему, Дазай признается, что иногда он думает о том последнем сеансе. Но Дазай старается этого не делать; он также притворяется, что никогда не заходил в интернет, чтобы узнать больше о том, о чём тогда говорил терапевт. Так будет лучше, и ещё лучше, если Чую будут держать в неведении обо всём, что касается этого сеанса.       Без лекарств и сеансов психотерапии ревность — это то, что находится на следующем месте в его списке. Дазай страстно ненавидит это, но он также пытается терпеть это, потому что он всегда чувствует это с болезненной интенсивностью. Поэтому, большую часть времени он пытается найти объяснение, когда Нобуко испытывает порыв ревности из-за Чуи. Он также пытается делать то же самое каждый раз, когда у Чуи появляется новая девушка. Дело в том, что Дазай знает, что отношения Чуи недолговечны, но он также знает, что невозможно сравнить то, что у них есть, с тем, что у Чуи с его девушками, поэтому он старается много не думать о них и терпеливо ждёт, когда они закончатся.       Дазай знает, что он ужасный человек. Он знает, что у него нет права жаловаться на что-либо или требовать чего-либо от Чуи или даже Сасаки. Он знает всё это, и это занимает его голову каждый день, но отношения даются ему нелегко, поэтому он просто позволяет себе плыть по волнам.       Дазай знает, что должен отпустить Чую, но он не может. Мысль о том, что в его жизни не будет Чуи таким, какой он есть, слишком болезненна и достаточна, чтобы вызвать у него приступ депрессии. Он помнит, что в первые дни, когда у них с Чуей были жестокие ссоры или каждый раз, когда Чуя представлял новую девушку, Дазай не справлялся с эмоциональной болью. Поэтому, как и во многих других ситуациях, он находил облегчение в конце режущих инструментов, используя их, чтобы разгрузить свои чувства на теле.       Конечно, Чуя так и не узнал об этом.       Резать себя было тем, чем Дазай занимался долгое время. Это избавило его от удушающей пустоты и громких чувств, кричащих в его голове. Но в то же время ему было стыдно, потому что другие люди не переставали комментировать, как плохо, насколько неправильно и манипулятивно для такого умного человека, как он, заниматься такими ужасными практиками. Однако, Чуя был другим. Несмотря на то, что он выслушивал его, как заботливый друг, было много случаев, когда они сидели в тишине, пока Чуя перевязывал ему руки и ноги, не заставляя Дазая чувствовать себя пристыженным.       К счастью, эти привычки к самоповреждению со временем прекратились, но страхи Дазая остались. Он знает, что должен оставить свои тревоги в стороне и исследовать свои чувства к Чуе с открытым сердцем, но страх увидеть отражение своих старых отношений или быть отвергнутым им слишком силен, чтобы справиться с ним. В конце концов, почему Чуя хотел бы иметь что-то больше с кем-то вроде него?       Но теперь, когда Дазай смотрит на Чую через зеркало заднего вида и видит, как тот улыбается в свой мобильный телефон из-за какого-то случайного мужчины, он чувствует ревность и сожаление, съедающее его заживо.       Потому что для Дазая видеть, как Чуя пытается двигаться дальше от того, что у них было с мужчиной, сильно отличается от всех подружек, которые у него могли быть в прошлом. Это заставляет Дазая чувствовать себя неуверенно, потому что на этот раз он не знает, чего ожидать.       — Осаму?       — Да? — Спрашивает Дазай, бросая быстрый взгляд на свою девушку.       — У тебя что-то в голове? Ты стал тихим. — Спрашивает Сасаки обеспокоенным голосом. — Ты знаешь, что мои навыки вождения не самые лучшие, и с вами двумя в моей машине в час пик мне нужно быть особенно осторожным, — говорит Дазай с хорошим юмором. Это не совсем ложь; он ненавидит вождение всем своим существом, но он также знает, что это необходимо, поэтому он просто проглатывает свои страхи и старается быть максимально осторожным.       — Тебе лучше быть осторожным, потому что мне не хочется умирать сегодня, — слышит Дазай с заднего сиденья. — Чиби, ты знал, что если бы ты не был пристёгнут ремнём безопасности, и я внезапно столкнулся бы с автомобилем, ты превратился бы в снаряд, вес которого в пять раз превышает твой нынешний? Это смешно, потому что ты такой маленький! Так что, похоже, ты был бы похож на мини-снаряд!       — Просто потому, что у тебя день рождения, это не значит, что я не перестану надирать тебе задницу за то, что ты несёшь чушь! — Чуя стонет, пиная сиденье Дазая.       — Нобуко, Чуя хулиганит! Помоги мне! — Ну, это твоя вина, — говорит Сасаки, пожимая плечами. — Тс. Сколько времени нам потребуется, чтобы попасть туда? У меня такое чувство, будто я присидел в этой машине целую вечность. — Спрашивает Чуя, заглядывая между сиденьями Сасаки и Дазая.       — Но тебя ведь развлекли, да? Не всё так плохо, — как только слова слетают с его губ, Дазаю хочется пнуть себя, но в то же время он на самом деле не жалеет об этом, потому что ему нужно заставить Чую говорить. Он хочет точно знать, что происходит между Чуей и этим человеком.       — У меня есть, но как бы мне ни хотелось пялиться на свой мобильный телефон, я также не хочу закончить тем, что меня стошнит в твоей машине.       Первая реакция Дазая заключается в том, чтобы быть грубым, спросить, настолько ли интересен их разговор, что он не может оторваться от своего мобильного телефона в больше чем на нескольких секунд. Но это не то, что делает Дазай. Вместо этого он перестраховывается.       — Тьфу, блевотина слизняка! — Дразнит Дазай, смеясь, когда Чуя снова начинает пинать его сиденье.       — Я думаю, мы будем там примерно через пять минут, Чуя-кун, — говорит Сасаки, оглядываясь через плечо.       Странно это или нет, но Сасаки кажется более общительной с Чуей после всей ситуации в лифте, и это заставляет Дазая задуматься, чувствует ли его девушка умиротворённой тем фактом, что Чуя положил глаз на кого-то ещё, кроме него. Конечно, Сасаки никогда по-настоящему не спрашивала, происходило ли что-то между ними в прошлом, но не нужно много времени, чтобы понять, что их дружба беспокоит её и что она ревнует ко всему, что у них есть.       — Ух, спасибо, — отвечает Чуя, вздыхая и откидываясь на спинку своего сиденья.       Как и сказала Сасаки, они добираются до ресторана примерно через пять минут. Дазай находит место для парковки перед рестораном, и пока он это делает, он улыбается, когда видит, что Йосано, Рампо и Куникида улыбаются и машут ему в ответ. Все они держат подарочные пакеты, что заставляет Дазая неодобрительно покачать головой, потому что он сказал им не тратить деньги на него.       — Наконец-то именинник здесь! — Йосано говорит, подходя к машине, — на мгновение я подумала, что ты всё ещё выходишь из родильного отделения, так как ты так долго отсутствовал.       — Ахаха! Меня зовут Акико, и я такая забавная! — Говорит Дазай, выходя из своей машины.       Йосано прищелкивает языком, но затем подходит к своему другу и заключает его в медвежьи объятия. Губы Дазая растягиваются в улыбке, когда он обнимает свою низкорослую подругу.       — С днем рождения, Дазай, — говорит Йосано, очень крепко прижимая Дазая к себе. — Я знаю, что ты уже видел мой подарочный пакет, но тебе придётся подождать, пока мы не закончим ужин.       — Ты когда-нибудь выслушаешь меня? Не тратьте—       — Шшш. — Йосано шикнула на своего друга, что заставило Дазая рассмеяться.       — Йосано-сенсей!       — Чуя! Как поживает мой любимый рыжий? — спрашивает доктор, отпуская Дазая и видя, как Чуя подходит к ним.       — Умираю с голоду, но хорошо! — Отвечает Чуя, стоя рядом с ними, засунув руки в карманы.       — Ох. Я уверен, что он хорош, — говорит Дазай Йосано, подталкивая её локтем.       — Дазай! — Чуя стонет, толкая Дазая.       — Что?! Есть что-то, что я должен знать?       — Ребята, пожалуйста, давайте просто войдём. Мы уже опаздываем на бронирование! — предупреждает их Куникида, выглядя невероятно расстроенным.       Рампо, стоящий рядом с высоким блондином, хихикает и, не сказав ни слова, направляется в ресторан.       Сасаки также подходит к группе, обмениваясь приветствиями с Йосано. Тем не менее, внимание доктора, похоже, сосредоточено на Чуе, который явно не в настроении разговаривать, прежде чем он сможет сесть и поесть. Но, прежде чем Йосано может даже начать свой допрос, Чуя уже подбегает к Куникиде, который заталкивает его в ресторан.       — Что ж, давайте все зайдём внутрь. Я начинаю чувствовать голод. — Дазай говорит двум девушкам, прежде чем они следуют за своими друзьями в ресторан.       Сасаки не шутила, когда сказала, что ресторан был красивым. Когда они, наконец, заходят внутрь, Дазай не может удержаться от того, чтобы с благоговением оглядеться по сторонам, разглядывая богатую цветовую гамму ресторана. Стены выкрашены в ярко-оранжевый цвет и украшены красочными индийскими гобеленами и четырьмя колоннами, выкрашенными в медный цвет, которые достигают потолка. Марокканские подвесные светильники ниспадают с потолка, сочетаясь с маленькими свечными фонариками, которые украшают многочисленные столы вокруг них, создавая умиротворяющее настроение для тех, кто наслаждается трапезой. Еще одна деталь, которая бросается в глаза Дазая — это большая медная статуя любимого четырёхрукого божества — слона Ганеши, благословляющее всё заведение.       Ресторан не переполнен, но официант проводит их к зарезервированному столику. В итоге они выбирают свои места случайным образом, но некоторые вещи не меняются, например, Дазай и Чуя сидят бок о бок. Сасаки сидит перед Дазаем, а Йосано рядом с ней. На противоположной стороне от Чуи сидят Куникида и Рампо.       Даже если поначалу Дазай чувствовал себя немного неуверенно, теперь, когда они все вместе, он рад, что пригласил своих друзей на день рождения. Поэтому Дазай на некоторое время отпускает свои дурные предчувствия и начинает листать меню.       Все за столом просматривают меню, выбирая лучшие деликатесы для закусок и вкусных основных блюд. Наконец, когда приходит время выбирать напитки, Дазай предпочитает держаться подальше от алкогольных напитков, потому что, даже если и Сасаки, и Чуя могут водить его машину, правда в том, что он действительно не может контролировать себя, когда пьет. Следовательно, будет лучше, если он вообще не будет пить.       У Чуи, рядом с ним, нет такой же проблемы, несмотря на то, что он лёгкий, и он заказывает вино с карри, потому что это восхитительное сочетание.       — Таааак, Чуя. У тебя есть какие-нибудь новости, которыми ты хотел бы поделиться с нами? — Спрашивает Йосано после того, как они, наконец, делают свои заказы.       — Я что-то пропустил? — Спрашивает Рампо, подпирая подбородок рукой.       Дазай смотрит на Чую, задаваясь вопросом, проявит ли он ту же храбрость, что и тогда, когда они были в лифте.       — Я действительно собираюсь убить тебя за это, — шипит Чуя на Дазая. Затем, после долгого вздоха, он поворачивается к Йосано, — хорошо, я пытаюсь снова попасть в эпизод свиданий.       — О, но это же здорово,Чуя! Ты уже нашёл каких-нибудь потенциальных кандидатов? — Спрашивает Йосано, глядя на него с энтузиазмом.       — Да, на самом деле, я это сделал. Но пока мы просто разговариваем, ничего серьёзного.       — Это определённо начало. Ты познакомился с ней в приложении для знакомств? — Спрашивает Куникида, поправляя очки на носу.       Чуя не отвечает, замолкая на мгновение, что поднимает несколько бровей. Дазай задаётся вопросом, не совершил ли он огромную ошибку, поддразнивая Чую перед Йосано, но в то же время, это не значит, что он не может солгать и сказать, что это женщина, если у него действительно есть такая необходимость. Тем не менее, Дазай чувствует горький привкус сожаления во рту. Ему действительно не стоило так предавать своего друга.       — На самом деле... это он, а не она, — признается Чуя, отводя глаза в сторону от своих друзей.       На несколько секунд за столом воцаряется тишина, но это не занимает много времени, пока все не начнут реагировать. — Ты действительно думаешь, что мы думаем о тебе хуже только потому, что ты разговариваешь с мужчиной? — Спрашивает Рампо, качая головой на глупость своего друга.       — Я мог бы спросить у тебя о то же самое, что и Рампо, но не думаю, что в этом будет необходимость. Ты же знаешь, что можешь говорить с нами о чём угодно, верно? — Вмешивается Куникида.       — Это забавно, потому что всё, что чём я могла подумать, когда ты сказал нам, что это мужчина, это то, что я хочу увидеть его фотографию, — говорит Йосано, нежно улыбаясь рыжеволосому.       — Он — настоящая находка, — говорит Сасаки, смеясь, когда Йосано поворачивается к ней с потрясённым выражением на лице. — Как так получилось, что ты видела его, а я нет? — Спрашивает Йосано, поворачиваясь к Чуе и протягивая ему руку, — сотовый телефон, сейчас же!       Несмотря на то, что Дазай чувствует себя немного противоречиво из-за всей этой ситуации, он обнаруживает, что выдыхает, когда понимает, что все согласны с выбором Чуи. Но затем, из ниоткуда, Дазай чувствует что-то странное, вроде покалывающего давления, как будто кто-то наблюдает за ним. Он переводит взгляд на то место, откуда исходит это ощущение, и в этот момент он видит, что Рампо смотрит на него.       Рампо ухмыляется ему, и по какой-то причине Дазай чувствует себя неуютно, как будто Рампо смотрит прямо сквозь него. Поэтому он игнорирует его, возвращая своё внимание к Чуе и Йосано.       — Ты не шутила!— Говорит Йосано Сасаки, когда она видит фотографию мужчины, — чёрт, какой улов.       — Как я уже сказал, Мы просто разговариваем, — говорит Чуя, выглядя смущенным, когда Йосано показывает фотографию Куникиде и Рампо.       — Не брюнет? Должно быть, это впервые, — отмечает Рампо, заставляя Чую ещё сильнее покраснеть.       — Теперь, когда ты говоришь об этом...ты прав, — говорит Куникида, потирая подбородок, думая о бывших девушках Чуи.       — Ребята, как насчет этого? Разве мужчина не может изменить свои вкусы? — спрашивает Йосано, дает ещё раз взглянув на фотографию, прежде чем вернуть сотовый телефон, — как его зовут?       — Липпманн.       Несмотря на настойчивость Йосано, Чуя мало что рассказывает об этом мужчине, настаивая на том, что ужин должен быть посвящен Дазаю, а не ему. Тем не менее, Дазай чувствует жжение в животе, когда слышит, как Чуя говорит о Липпманне, что не имеет никакого отношения к его ужину. Что, если Липпманн решил изучать театр в его возрасте? Это не делает его таким уж особенным. Дазай всего на три года младше и тоже пишет в качестве хобби. У Дазая так много материала, что он мог бы опубликовать книгу, если бы захотел, но он не выставляет это напоказ как открытку "пожалуйста, я хочу потрахаться".       После тех неудачных минут, в течение которых Дазаю приходится слышать о необычайной харизме Липпманна, разговор, наконец, переходит на другие темы.       Сасаки прекрасно проводит время, рассказывая об их побеге, показывая Йосано фотографии и видео вместо того, чтобы есть, что начинает раздражать Дазая и других за столом.       — Я только что заметила. С каких это пор вы, ребята, пользуетесь кольцами? — Спрашивает Йосано, переводя взгляд с Сасаки на руки Дазая.       — Ох, Осаму удивил меня! — Отвечает Сасаки, показывая свою руку всем за столом.       — Ты не единственная, кого Дазай удивил, — смеётся Куникида, — не знал, что ты романтик.       — Ты ранишь меня, Куникида-кун, — говорит Дазай, прикладывая руку к сердцу. — Я дам тебе знать, что я очень романтичный мужчина.       Чуя чуть не подавился вином, когда услышал слова Дазая, но затем он начинает смеяться, заставляя остальных смеяться вместе с ним. Сасаки - единственная, кто не смеётся, выглядя смущенной реакцией всех присутствующих.       — В любом случае, поздравляю, — говорит Рампо, поднимая свой стакан с соком, — настоящую любовь всегда нужно праздновать.       Если раньше Дазай не был уверен, то теперь он абсолютно уверен, что Рампо потратил ночь, чтобы втирать ему в лицо, что он, вероятно, знает больше, чем показывает.       Но поскольку Рампо не единственный маленький засранец в их группе, Дазай тоже поднимает бокал, чтобы произнести тост.       Чуя, сидящий рядом с ним, крепче сжимает свой стакан, но поднимает руку, — за новую любовь.       Йосано воркует в ответ на слова Чуи, чувствуя себя очень счастливой за своего друга, в отличие от Дазая, который чувствует, как волна ревности обрушивается на его тело.       Несмотря на горькие чувства Дазая, он сохраняет внешнее спокойствие, слушая разговоры из стороны в сторону, когда они заканчивают трапезу.       Поскольку праздничного торта нет, потому что Дазай отказывается беспокоить других людей в ресторане, все в конечном итоге заказывают свои любимые десерты.       Дазай выбирает восхитительный торт "красный бархат" с начинкой, покрытый глазурью из сырного крема и шоколадной стружкой. Вкус божественный, но он даже не может доесть, потому что Йосано машет ему своим подарочным пакетом.       — Дай мне хотя бы доесть мой торт! — Жалуется Дазай, откладывая вилку, чтобы взять подарочный пакет.       — Нет. Давай, я умираю от желания увидеть твою реакцию! — Говорит ему Йосано, слишком взволнованная, чтобы даже съесть свой десерт.       — Хорошо, дай мне посмотреть, — говорит Дазай, улыбаясь, когда он достает из подарочного пакета то, что кажется книгой. Он осторожно разворачивает упаковку, чувствуя, как его улыбка превращается в ухмылку, когда он видит, что купила подруга для него, — специальное издание "Расёмон и другие истории" в твёрдом переплёте! Йосано, это потрясающе!       — Я знаю, верно? Это новое издание, и я сразу подумала о тебе, когда увидела его. Я знаю, как сильно тебе нравится Акутагава.       — Спасибо, мне это действительно нравится, — говорит ей Дазай, бережно держа книгу в руках.       Куникида - тот, кто следует за ним, и Дазай снова улыбается, когда открывает подарок и видит совершенно новый блокнот от своего любимого бренда канцелярских принадлежностей.       — Я знаю, как тебе нравятся блокноты этого бренда, и, поскольку я знаю, что ты всегда их покупаешь, я подумал, что это будет хороший выбор, — объясняет Куникида, радуясь реакции своего друга.       — Новый блокнот и пишущая машинка. Теперь у тебя нет никаких оправданий, чтобы не писать. — Сасаки вздыхает, втыкая вилку в свой торт. Кажется, она о чём-то напряженно думает, заставляя Дазая задуматься, не был ли подарок Чуи каким-то образом чересчур большим в её глазах.       — Кто-то купил тебе пишущую машинку? — Спрашивает Куникида Дазая голосом, полным удивления.       — Да, я это сделал, — гордо отвечает Чуя, откусывая торта.       — Это... очень щедрый подарок,— говорит Куникида, расширяя глаза.       Действительно, даже если Дазай любит свою пишущую машинку, он даже не хочет думать о том, сколько денег Чуя потратил на его подарок.       — Теперь я чувствую себя немного глупо из-за того, что купил, — вздыхает Рампо, передавая свой подарок Йосано, чтобы она могла передать его Дазаю. — Ну, у меня всё ещё есть чек. Ты всегда можешь вернуть его.       — Не будь глупым, — Дазай прищёлкивает языком, благодаря Йосано, когда она вручает ему маленький подарочный пакет.       Дазай кладет подарочный пакет на стол и открывает его.       — Я не могу поверить, что ты купил мне карточную игру "Подозреваемый". Я люблю это! С чего ты вообще взял, что я захочу его вернуть? —С юмором спрашивает Дазай, проверяя заднюю часть коробки с карточными играми, — нам нужно встретиться у меня дома для игровой сессии на днях.       — Я буду ждать приглашения, — говорит ему Рампо в хорошем настроении, а затем возвращается к своему торту.       Несмотря на их уникальные отношения, это факт, и все знают, что Дазай и Рампо любят сближаться во время детективных шоу и игр. Им это так нравится (слишком нравится), что все просто позволяют им наслаждаться этим моментом.       — Спасибо вам, ребята. Я действительно ценю все ваши подарки, — говорит Дазай своим друзьям, чувствуя, как его сердце согревается от их внимания. Он видит, что его друзья тщательно продумали его подарки, заставляя Дазая ценить их ещё больше.       Дни рождения всегда сложны для Дазая. Для него это день ненужного самоанализа, который всегда приводит его в депрессию. Но, зная, как ему тяжело, его друзья всегда стараются что-то изменить и показать, как сильно они его любят.       Теперь, когда ужин подходит к концу, Дазай не может быть более благодарен за то, что у него есть такие друзья, как они.       Однако, даже если Дазай хорошо проводит время со своими друзьями, он просто не может перестать думать о новом интересе Чуи к свиданиям с мужчинами и о том, как всё удобно звучит. Итак, когда Чуя встаёт, чтобы пойти в уборную, Дазай ждёт несколько мгновений, а затем встает, используя шанс, что все отвлеклись на разговор и кофе, чтобы сказать им, что он идёт в туалет.       Дазай почти бежит в ванную, останавливаясь, когда видит, что Чуя вытирает руки. Он чувствует благодарность за пустую ванную, потому что он не в настроении получать странные взгляды.       — Дазай? — Спрашивает Чуя, приподнимая бровь, когда Дазай подходит к нему.       Не говоря ни слова, Дазай хватает его за запястье и тащит в одну из кабинок.       — Ты с ума сошёл? Все на улице! — Говорит Чуя, когда Дазай прижимает его к стене. Он не выглядит раздраженным, но несколько удивлённым.       Дазай знает, что это глупо. Он знает, что ведёт себя неосторожно, но ему действительно нужно спросить. Он должен сделать это сейчас!       — Зачем ты это делаешь, Чуя? — Спрашивает его Дазай, не заботясь о том, звучит ли в его голосе ревность.       — Почему я делаю что? — Спрашивает Чуя, сбитый с толку.       — Ты знаешь, что я имею в виду. Ты действительно хочешь, чтобы я поверил, что ты всерьёз пытаешься подцепить случайного мужчину? Зачем ты играешь в эту игру притворства?       — Я не могу понять, почему ты спрашиваешь меня об этих вещах, потому что я не пытаюсь заставить тебя во что-либо поверить. Я просто пытаюсь жить своей жизнью, а не притворяться.       Неожиданно, вместо того, чтобы рассердиться, Чуя, кажется, задет словами Дазая.       — Было ли это причиной, почему ты решил покончить со всем этим? Этот человек уже был у тебя на примете?       — Нет. Ты точно знаешь, почему я всё прекратил. — Чуя вздыхает, выглядя уставшим от разговора.       — Верно, — Дазай думал, что Чуя разозлится на его вопросы, возможно, даже оттолкнет его с дороги. Но вместо этого Чуя молчит, думая о чём-то, о чём Дазай понятия не имеет, что это может быть.       — Сейчас я вернусь. Я не думаю, что это хорошая идея, чтобы кто-то нашёл нас здесь, запертых вместе. — Начинает Чуя, но затем неожиданно берёт левую руку Дазая, — но прежде чем я уйду...       Чуя подходит ещё ближе и подносит руку Дазая ко рту, заставляя его дыхание сбиться от неожиданного действия       — Чуя, что—       Слова Дазая замирают у него во рту, когда он видит, как Чуя засовывает средний палец между губ. Его голубые глаза пристально смотрят на него в ответ, и Дазай даже не знает, что сказать, когда чувствует, как язык Чуи пробегает по длине его пальца. Чуя втягивает щеки и посасывает палец от основания до кончика, двигаясь обратно вниз, чтобы схватить кольцо зубами.       Дазай вздрагивает, прерывисто вздыхая, когда видит, как Чуя снимает кольцо с его пальца. Как только оно снято, Чуя вынимает его изо рта и тянет Дазая вниз за воротник рубашки. Они близко, так близко, что у Дазая кружится голова от желания. Он начинает наклоняться, умирая от желания попробовать на вкус губы перед ним. Но затем Чуя останавливает Дазая, прижимая его руку, держащую кольцо, к своей груди.       — Если я играю или притворяюсь, то как насчёт тебя? — Чуя шепчет в воздухе между их губами.       Чувствуя себя так, словно его насильно разбудили ото сна, Дазай реагирует слишком медленно, не успевая вовремя схватить кольцо и позволяя ему упасть на пол, когда Чуя выходит из туалетной кабинки, не сказав больше ни слова.       Поскольку всё, что может пойти не так, пойдет не так, как надо, когда Дазай покидает кабинку в поисках кольца, Чуи нигде не видно. Затем, чтобы сделать это ещё хуже, Рампо заходит в самое неподходящее время,видя его скорчившимся перед раковиной.       — Даже ни слова, — говорит Дазай, поднимая кольцо с пола.       — Я даже ничего не сказал, — говорит Рампо, пожимая плечами.       Дазай встает и видит, что Рампо улыбается ему с понимающим выражением на лице.       — И всё же я бы дважды подумал, прежде чем снова надевать это кольцо тебе на палец. Но это всего лишь моё мнение, — добавляет Рампо, прежде чем исчезнуть в одной из кабинок.       Дазай не отвечает, но делает глубокий вдох и начинает мыть руки. Когда Дазай снова надевает кольцо на палец, ему приходит в голову одна вещь: действия Чуи за несколько мгновений до этого. Если Чуя захочет двигаться дальше с мужчиной, Дазай не остановит его в этом, но во всём этом он уверен в одном, и это то, что они оба ужасные лжецы, которые не умеют притворяться.