One Last Time

      Не имеет значения, как сильно вы пытаетесь подавить или скрыть свои чувства, потому что, в конце концов, они всегда найдут самый абсурдный способ проявиться, хотите вы этого или нет. Это то, что Чуя узнал после всего инцидента в кабинке туалета.       Теперь, после всего, странно сидеть рядом с Дазаем после того, как он высосал кольцо из его пальца, но жизнь такова, и Чуя знает, что он должен смириться с тем, что произошло, в тишине, пока он не сможет пойти домой.       — Это отстой, что нам обоим приходится работать утром, — говорит Йосано Чуе, отрывая его от своих мыслей.       — Действительно. Я начинаю задумываться, не стоит ли мне просто отказаться от идеи работать по субботам.       — Так вы двое не пойдете с нами в бар? — Спрашивает Сасаки, выглядя несколько довольной этой новостью.       — Что ж, будет лучше, если мы этого не сделаем. Так как нам обоим рано вставать, — отвечает Чуя. Правда в том, что в другое время Чуя был бы не прочь потерять несколько часов сна, но в данный момент он знает, что лучше всего просто покончить с этим.       — Давай я отвезу тебя домой, — предлагает Дазай из ниоткуда, к удивлению Чуи. Любой, кто услышал бы его прямо сейчас, подумал бы, что он в хорошем настроении, но Чуя знает лучше.       На мгновение Чуя не знает, что ему следует сказать, потому что после того, что произошло в туалете, он не ожидал, что Дазай предложит его подвезти. Рыжий знает, что если бы они были одни, Дазай, вероятно, вёл бы себя по-разному, но поскольку за ними наблюдают, они не могут поступать так, как им заблагорассудится. Несколько моментов назад всё было хорошо;демонстрация обратного вызвала бы много вопросов.       — Тебе не нужно этого делать. Я вызову Uber, — говорит ему Чуя, решив перестраховаться, — я же не собираюсь позволить тебе ездить туда-сюда и портить твои планы.       — Глупости—       — Я не против отвезти тебя домой, Чуя, — говорит Йосано, говоря через Дазая, — твой дом находится по пути к моему дому. Так что для меня это не имеет никакого значения.       — Если ты не возражаешь, я думаю, что приму твою поездку, — отвечает Чуя Йосано, игнорируя всё, что собирался сказать Дазай.       — Хорошо, тогда всё улажено, — говорит Йосано, а затем она обращает своё внимание на Дазая. — Ты не можешь держать Чую при себе. Дай нам, крестьянам, возможность и перестань цепляться за него, как дракон, защищающий свою пещеру с сокровищами.       Несмотря на то, что он знает, что Йосано желает ему добра, правда в том, что её комментарий не мог быть сказан в худшее время.       Рампо и Куникида смеются первыми, а Дазай выглядит слишком удивленным, чтобы ответить.       Сасаки, в своем углу, кажется, не слишком довольна, но всё же воздерживается от комментариев. А Чуя просто притворяется, что рассматриваемый вопрос не имеет к нему никакого отношения.       — Ну, ты знаешь, что она права, — говорит Рампо Дазаю, выглядя, на взгляд Чуи, слишком довольным.       Дазай вздыхает и в отчаянии разводит руками, — Что бы вы, ребята, ни говорили. Я просто предлагал его подвезти.       — Нет, мы это понимаем. Но не волнуйся, я отвезу Чую домой. Кстати, становится немного поздно, — говорит Йосано, проверяя время на своём мобильном телефоне, — будет лучше, если мы попросим счёт сейчас.       — Я сделаю это, — предлагает Куникида, подавая знак одному из официантов, проходящих мимо их столика.       Они решили не привлекать Дазая к оплате, пообещав, что в следующий раз он не уклонится от оплаты всего счёта.       — Я должен был заплатить за свой ужин! — говорит им Дазай, явно чувствуя себя неловко из-за решения своих друзей, — я уже получил так много подарков сегодня.       — Тогда ты получишь ещё один. Так что просто помолчи и прими это, — говорит Куникида, не давая Дазаю больше шансов заговорить по этому поводу.       Уладив это между собой, они, наконец, покидают ресторан. Их встречает приятная ночь, и если бы Чуя не торопился домой, и если бы это не отнимало времени, он бы насладился сигаретой под звёздами.       Все начинают прощаться, и поскольку Чуя не хочет заставлять окружающих сомневаться в внезапном изменении в их отношениях, он подходит к Дазаю, чтобы поговорить с ним.       — Я буду ждать твоего отзыва о пишущей машинке, — говорит Чуя Дазаю, прилагая усилия, чтобы улыбнуться ему, даже когда вместо этого хочется надрать ему задницу.       — Конечно. У меня уже есть несколько идей, которые я хочу напечатать, поэтому я принесу их к тебе при следующей нашей встрече, — говорит ему Дазай, также улыбаясь ему в ответ. Чуя замечает, что его улыбка не доходит до глаз, но он ничего не говорит об этом, потому что знает, что Дазай тоже борется со своими чувствами.       — Тогда я буду ждать. Я пошёл, повеселись там сегодня вечером. — Говорит ему Чуя, и после последнего взгляда он отворачивается и следует за Йосано к её машине.       Когда Чуя уходит от Дазая, он притворяется, что между ними всё в порядке и даже если он сейчас прощается, он знает, что они скоро поговорят. Легче цепляться за эту надежду, чем за реальность того, что им снова удалось испортить всё, что было между ними.       После того, как они садятся в машину, Йосано опускает окна, чтобы в последний раз обратиться к группе, — веселитесь и будьте в безопасности, ребята!       — Пожалуйста, сообщайте нам обновлённую информацию в чате! — Добавляет Чуя, махая им в ответ и игнорируя то, что Сасаки, кажется, очень довольна тем, что Дазай снова полностью принадлежит ей.       — Мы будем делать это! — Говорит им Куникида, махая рукой.       Попрощавшись со всеми, Йосано разворачивает свою машину и выезжает на дорогу, наконец-то увозя их от того, что, вероятно, было одним из самых странных ужинов, которые Чуя когда-либо испытывал.       Поскольку дорога домой займёт несколько минут, чтобы приехать домой, Чуя пользуется возможностью устроиться поудобнее. Салон машины Йосано безупречен и прекрасно пахнет, что, вероятно, является чудом, учитывая, насколько насыщенной является её жизнь в эти дни.       — Как ты думаешь, Дазаю понравились наши подарки? — Спрашивает Йосано, убавляя звук радио.       — Ему лучше. В противном случае я пойду к нему домой и принесу с собой пишущую машинку, — Чуя вздыхает, откидывая голову на спинку сидения и наслаждаясь мягким джазом, доносящиеся из динамиков.       — Ну, я уверена, что ему понравился твой подарок. Но, чёрт возьми, я должна сказать, что я согласна с Куникидой; это был действительно щедрый подарок.       — Я очень много сделал для пишущей машинки. Кроме того, я знаю, что Дазай хорошо воспользуется этим, — говорит Чуя в свою защиту, надеясь, что того, что он сказал, достаточно, чтобы она оставила эту тему.       Это не так.       — Знаешь, долгое время я думала, что вы с Дазаем неравнодушны друг к другу, — признается Йосано, посмеиваясь над собственными словами.       Слова Йосано поразили Чую, как удар в живот. Из всего, что он ожидал услышать от Йосано сегодня вечером, это определённо не было в списке.       — Ты так думала? Серьёзно? — Спрашивает Чуя, чувствуя, как у него пересыхает во рту, когда он нервно сглатывает.       — Ну, ты должен признать, что для меня не так уж странно думать об этом.       Чуя открывает рот, но затем закрывает его. Что ему следует делать? Что он должен был сказать?       Возможно, лучший подход — это просто соглашаться с тем, что говорит ему Йосано.       — Я могу понять, почему ты так думаешь, но между нами никогда не было ничего подобного, — говорит Чуя, изо всех сил стараясь казаться спокойным. — Дазай это… просто Дазай.       — Ну, да. Я понимаю, что ты имеешь в виду. В конце концов, вы двое были вместе с детства.       Между ними повисает тишина, и на мгновение Чуя думает, что разговор, к счастью, подошёл к концу. Но, когда Чуя видит, как Йосано прикусывает губу с противоречивым выражением лица, он понимает, что это ещё далеко не конец.       — Ты знаешь… Я хотела спросить тебя кое о чём о нашей поездке в Швейцарию три года назад.       На мгновение Чуя задумывается, насколько это плохая идея — спрыгивать с движущейся машины. Он не может поверить, что ведёт этот разговор прямо сейчас.       — Что насчёт этого? — Спрашивает Чуя, надеясь, что причина, по которой Йосано решила перенести их поездку трёхлетней давности, не та, которой он боится.       Три года назад, благодаря чуду, пятерым друзьям удалось организовать отпуск и забронировать поездку в Швейцарию. Это было не решение, принятое по прихоти, а то, что они пытались спланировать в течение долгого времени, и это всегда казалось невозможным. К счастью, представилась возможность, и, позаботившись обо всех деталях, они отправились в страну, которую Йосано всегда мечтала посетить с тех пор, как была маленькой девочкой.       Единственная причина, по которой Чуя нервничает из-за этого разговора, заключается в том, что он делил спальню с Дазаем в арендованном Airbnb. И, как и ожидалось, проживание в одном доме со своими друзьями, не помешало им трахаться, к тому времени когда все уже спали. Или, по крайней мере, они так думали.       Были ли они услышаны?       — Помнишь тот день, когда мы пошли смотреть Музей Эйнштейна и Хауса? Моя идея состояла в том, чтобы посетить его утром, а не днём. Утром Куникида, Рампо и я встали довольно рано… и пока они оба вышли на улицу погулять, моей идеей было разбудить вас, ребята...       О, боже мой! Пожалуйста, нет!       — Я хотела напугать вас обоих, поэтому моя идея состояла в том, чтобы бесшумно войти в спальню. Но когда я открыла дверь, вы двое спали в одной односпальной кровати... Очень уютно, должна сказать. Я знаю, что должна была постучать, но… ну, ты знаешь.       Чуя продолжает молчать. В этот момент он не знает, что думать или говорить. Из всех способов, которыми их можно было поймать, Чуя никогда не думал, что это будет что-то подобное, что выдаст их.       Чуя помнит все случаи, когда они прыгали друг к другу в постель посреди ночи, и как это должно было продлиться всего несколько часов. Но, конечно, каким он был дураком, полагая, что Дазай вернётся в свою постель. Мало того, что Дазай этого не делал, но и Чуя не возражал против его компании.       — Я никогда не спрашивала об этом, потому что знаю, как трудно Дазаю заснуть, поэтому я подумала, что ... возможно, это просто то, что они делают. Кто знает?       — Это верно! Ты же знаешь, какой Дазай, настоящая заноза в заднице. Он всегда говорил мне, что объятия помогают ему заснуть, поэтому несколько раз звал меня поспать с ним. Смешно, я знаю!       Только в тот момент, когда Чуя перестает смущаться, он замечает, что они добрались до парковочных мест перед его многоквартирным домом.       Йосано не отвечает. Вместо этого она паркуется в тишине, пока Чуя страдает от своего беспокойства о полумесяце.       Припарковавшись, Йосано отстегивает ремень безопасности и поворачивается к Чуе, и он ненавидит выражение, которое видит на ее лице - выражение обиды, человека, который знает, что ему не говорят правду.       — Чуя… ты что-то скрываешь от меня?       Чуя просто хочет вернуться домой. Он действительно не хочет вести этот разговор. Он обожает Йосано, но это был долгий день, и он чувствует себя морально истощенным.       Возможно, Чуе следует просто солгать и притвориться, что ничего не произошло. В конце концов, что он выиграет, если расскажет Йосано правду? Но в то же время Чуя задаётся вопросом, каково было бы сказать ей правду. Он так долго скрывал свои чувства, что сама идея выпустить их наружу кажется чем-то вроде переживания из внешнего мира.       — У нас ... у нас действительно было что-то некоторое время.       Чуя всё ещё не знает, чего он добьется, рассказав Йосано, но правда в том, что в тот момент, когда слова слетели с его губ, он почувствовал облегчение, о котором и не подозревал, что это такое возможно.       — Ты имеешь в виду что-то вроде отношений? — Спрашивает Йосано, не такая удивлённая, как ожидал Чуя.       — Просто случайный секс, вот и всё.       Йосано поворачивается на своём сиденье и начинает постукивать пальцами по рулю. Она молчит, и Чуя не знает, является ли это знаком того, что он должен просто пожелать ей спокойной ночи и уйти. Но, конечно, Чуя должен был бы знать лучше, чем думать, что Йосано просто позволила бы ему выйти из машины после того, как он сбросил бомбу.       — Итак, что я увидела в то утро. Это было больше, чем просто помочь Дазаю заснуть, верно? — Спрашивает Йосано, обменявшись понимающим взглядом с Чуей.       — Ты когда-нибудь верила в эту свою теорию? Или что бы я тебе ни говорил? — вздыхает Чуя.       — Нет.       — Прости, Йосано, — говорит Чуя, закрывая лицо руками. Он чувствует себя таким смущённым.       — Ты мог бы рассказать нам, понимаешь? Мы могли бы арендовать Airbnb с кроватью побольше, — говорит Йосано в явной попытке поднять настроение.       Чуя посмеивается над ее комментарием, но затем снова замолкает, уставившись в лобовое стекло.       — Это конец? Что у вас с Дазаем было в прошлом? — Тихо спрашивает Йосано, нарушая тишину между ними.       — Так и есть. — Почему-то эти два простых слова оставили горький привкус во рту Чуи.       — То, что есть у вас с Дазаем, очень редко. Я не смогла бы связывать себя с кем-то и при этом оставаться такими друзьями, как вы двое. Я завидую тебе.       Когда-то Чуя верил, что когда-нибудь между ними всё кончится, и они останутся друзьями, даже встречаясь с другими людьми. В настоящее время Чуя уверен, что между ними никогда ничего не получится, когда ясно, что речь идёт о чувствах.       Грустно признавать, но Чуя не может даже просто поговорить с Дазаем, не ища скрытый смысл в его действиях или словах.       — Вот такие мы есть, — заканчивает Чуя, говоря Йосано.       — Чуя… ты же знаешь, что можешь поговорить со мной в любое время, когда тебе нужно. Верно? — Спрашивает Йосано, нежно улыбаясь своему другу, — со мной твои разговоры в безопасности.       — Да, я это знаю. Спасибо, — отвечает Чуя, благодарный Йосано за доброту, даже если она, вероятно, знает, что он не делится всей правдой.       — Мне нужно подняться прямо сейчас. Но, пожалуйста, напиши мне, когда вернёшься домой. — Добавляет Чуя.       — Я не знаю об этом, но я уверена, что напишу тебе, чтобы узнать больше о Липпманне, — говорит Йосано, широко улыбаясь ему.       — Конечно, — говорит Чуя, открывая дверцу машины, — я хочу пригласить его в кафе на днях, так что, возможно, у тебя скоро будут новости.       — Тебе лучше пригласить его! Не позволяй такому человеку, как Липпманн, сбежать! — Говорит ему Йосано, прислоняясь к открытому окну пассажирской двери.       — Хорошо, хорошо, — смеётся Чуя, похлопывая по крыше её машины. — Веди машину осторожно, сенсей. Поговорим с тобой немного позже.       — Поговорим с тобой немного позже, Чуя, — отвечает Йосано, заводя двигатель.       Чуя отступает назад, улыбаясь, наблюдая, как Йосано машет ему в последний раз, прежде чем вывести машину со стоянки и уехать.       Улыбка тут же сползает с лица Чуи. События дня тяжёлым грузом ложатся на его плечи, и всё, что рыжий хочет — это забыть всё, что произошло. Итак, ему больше нечего делать на улице, он идёт домой отдыхать, надеясь, что следующих часов сна будет достаточно, чтобы прояснить голову и прогнать бесконечное умственное истощение.

***

      Всё, чего желал Чуя, тяжело падая на свою кровать прошлой ночью — это несколько часов хорошего непрерывного сна. Но, по какой-то причине, которую он не может понять, Вселенная, похоже, не позволяет ему иметь ни минуты покоя в его жизни.       — Чиби? Чиби?       Голос доносится до ушей Чуи откуда-то издалека, пробуждая его ото сна. Сначала Чуя не открывает глаза. Он игнорирует знакомый зов, но затем, когда он слышит его снова, на этот раз громче, он открывает глаза.       Неожиданно Дазай оказывается в его спальне, уставившись на него с края кровати. Он кажется довольным, на губах появляется удовлетворённая улыбка, когда он смотрит на Чую в ответ.       — Что ты здесь делаешь? — Ошеломлённо спрашивает Чуя, быстро садясь на своей кровати.       — Я скучал по тебе, чиби, — отвечает Дазай, притворяясь оскорбленным невежеством Чуи. — У меня всё ещё есть ключ от твоей квартиры, поэтому я подумал, почему бы и нет?       Да, как Чуя мог забыть? Точно так же, как у него всё ещё есть ключ от квартиры Дазая, у Дазая также есть ключ от его квартиры на случай чрезвычайной ситуации.       — Но что ты здесь делаешь? Который сейчас час? — Спрашивает Чуя, поворачиваясь к тумбочке в поисках своего мобильного телефона, которого по какой-то причине там нет.       Поскольку Чуя не закрывал жалюзи прошлой ночью, в спальне достаточно света, чтобы понять, что уже утро, но кроме этого, он понятия не имеет, который час.       — Не беспокойся об этом. У нас ещё много времени. Кроме того, я поговорил с Юан. Так что тебе не нужно сегодня идти на работу, — говорит ему Дазай, а затем, не сводя глаз с Чуи, приносит палец ко рту.       — Дазай, что ты делаешь? Что ты имеешь в виду, говоря с Юан?       Чуя, потеряв дар речи, наблюдает, как Дазай закрывает рот вокруг пальца, чтобы пососать его так же, как он делает, когда сосёт его член. Это эротично, граничит с непристойностью, и Чуя не знает, что и думать, когда видит, как Дазай зубами вытаскивает кольцо со своего пальца.       По какой-то причине голова Чуи, похоже, не хочет сотрудничать с ним, но через несколько секунд он понимает, что Дазай пытается воссоздать то, что произошло в кабинке туалета. Разница в том, что, в отличие от него, Дазай не держит кольцо при себе; он просто отбрасывает его в сторону, как будто это кусок мусора.       — Гораздо лучше… Итак, на чём мы остановились? Ах! — усмехается Дазай, снимая футболку и бросая её на пол.       — Дазай, нет! Мы говорили об этом!       — Не будь занудой, Чуя. Я знаю, ты тоже этого хочешь, — говорит ему Дазай, двигая бедрами в медленном соблазнительном танце, когда он стягивает его джинсы и нижнее бельё.       Чуя не знает, что сказать, когда Дазай падает на пол. Всё это так неожиданно, и это идёт в разрез с тем, что он обещал себе. Чуя не хочет вновь наступать на те же ошибки, но видеть Дазая таким, совершенно обнажённым и удивительно твёрдым, ему очень трудно.       — Кроме того, я вижу, что ты тоже этого хочешь, — бормочет Дазай, натягивая простыню на Чую.       Как простыня спадает, Чуя может только в шоке смотреть вниз - он полностью обнажён и болезненно твёрд. Самое странное во всей этой ситуации то, что он обычно не спит голым, если рядом нет Дазая, так что он понятия не имеет, что происходит.       — Ты видишь? Твёрдый, прямо как я, — бормочет Дазай, садясь на кровать. — Я хотел трахнуть тебя несколько дней. Я так нуждался, что даже купил игрушку, но это не так весело, как кататься на тебе.       — О боже мой, Дазай. Пожалуйста... — Говорит Чуя, когда видит, что Дазай ползёт к нему.       — Пожалуйста, что? — Спрашивает Дазай, опускаясь между ног Чуи, — хочешь, я тебе отсосу?       Чуя чувствует, как у него начинает пульсировать сердце, как он слышит слова Дазая. Чёрт, как он может лгать, когда он такой твёрдый.       — Твой запах всегда так возбуждает меня. — Мурлычет Дазай, утыкаясь носом в эрекцию Чуи, — я хочу сосать тебя, пока ты не наполнишь мой рот спермой.       — Б—блядь! — Чуя плачет, вцепившись в простыни, когда чувствует, как губы Дазая обхватывают головку его члена.       Затем это начинается. Его телефон начинает звонить, пронзительно и раздражающе, прямо рядом с его головой.       Именно тогда Чуя открывает глаза и понимает, что он один.       — Чёрт! — Чертыхается Чуя, поворачиваясь на бок, чтобы выключить будильник. Его так сильно трясёт, что он даже роняет телефон, заставляя его нервничать ещё больше.       07:42       — Блядь... — Говорит Чуя, кладя мобильный телефон обратно на тумбочку. Он трёт ладонями лицо, вздыхая, когда понимает, что у него только что был влажный сон с Дазаем.       Это случилось не в первый раз, потому что, если Чуя будет честен с самим собой, он поймёт, что это то, что случается очень часто. Но то, что происходит сейчас, похоже на плохую шутку, посланную вселенной. Возможно, это его кармическое наказание за то, что он сделал там, в кабинке туалета.       Даже если Чуя чувствует себя несколько встревоженным, он принимает ситуацию такой, как она есть, и встает, чтобы начать свой день. Но это не значит, что он игнорирует влияние своего сна на своё тело. Чуя не только не игнорирует это, но и заканчивает тем, что быстро трётся в душе, отчего чувствует себя хуже, чем раньше.       Нет ничего лучше, чем готовиться к рабочему дню с этой разочаровывающей ясностью в голове после оргазма.       Несмотря на то, что Чуя знает, что его ждёт на работе, он только надеется, что Юан не доставит ему хлопот своими вопросами о вечеринке по случаю дня рождения Дазая. Нужно многое переварить, и Чуя не знает, как переварить всё, что произошло, и, что ещё хуже, он не знает, что думать о своем разговоре с Йосано.       После всего, что произошло за последние несколько дней, у Чуи такое чувство усталости, что даже сон не помогает.       Может быть, что Чуе действительно нужно, так это взять несколько выходных и дать себе и Дазаю немного пространства после того, что произошло. Кто знает, возможно, выход из пузыря, в котором он жил так комфортно, помог бы ему взглянуть на вещи с другой точки зрения.       Итак, имея это в виду, Чуя берёт свой телефон и пишет Липманну.       Я: Я тут подумал… Ты свободен, чтобы выпить кофе на следующей неделе?       Чуя прикусывает губу, когда осознаёт, как рано он отправил сообщение Липпманну. Но что сделано, то сделано, и он может только надеяться, что Липпманн не сочтёт его чудаком за то, что он написал ему так рано утром. Вместо того, чтобы переосмысливать ситуацию с текстом, Чуя сосредотачивается на предстоящем дне. Что в конечном итоге оказывается не так просто, как он надеялся, но после нескольких часов уклонения от вопросов Юан, Чуя обнаруживает, что улыбатся, когда получает ответ от Липманна.       Липпманн: Я думал, ты никогда не спросишь 🥳 наконец-то! Скажи мне, где? 🕒?

***

      Чуя и Липпманн впервые встречаются в маленьком кафе в квартале залива Йокогамы. Это оживлённое место с видом на залив, с множеством ресторанов и кафе в непосредственной близости, идеально подходит для тех, кто хочет посидеть за чашечкой кофе и насладиться дуновением океанского бриза.       Даже если Чуя немного нервничал из-за первой встречи с Липпманном, правда в том, что мужчина оказался именно таким, каким он ожидал и представлял.       Липпманн — это то, что некоторые могут назвать олицетворением элегантности. От его слов до того, как он держит тонкую сигарету или даже как он пьёт кофе из керамической чашки, Липпманн излучает изящество во всём, что он говорит или делает.       Возможно, это одна из причин, по которой Чуя понимает, что, несмотря на симпатию к дружбе, которую они строят, Липпманн не совсем в его вкусе. Или, может быть, Чуя настолько ослеплен тем, что он чувствует к Дазаю, что он не способен воспринимать кого-то подобным образом, грациозного или нет.       — Итак, как всё обстоит между тобой с Дазаем? — Спрашивает Липпманн, стряхивая пепел со своей тонкой сигареты в пепельницу. Он бросает на Чую понимающий взгляд, выражение, наполненное пониманием человека, у которого была изрядная доля плохого опыта.       — Не так уж и здорово, если честно. Я не думаю, что я когда-либо видел Дазая таким ревнивым. — Чуя вздыхает, подпирая подбородок рукой, — я имею в виду, я видел, как он ревнует раньше, но это первый раз, когда я вижу, как он так реагирует. Он не связывался со мной со своего дня рождения.       — Я думаю, что он видит во мне кого-то, кто пришел заменить его в твоей жизни, — говорит Липпманн, беря свою чашку кофе, — но я также могу ошибаться.       — Итак, что по-твоему, я должен сделать? — Спрашивает Чуя, зажимая переносицу.       — Я уже говорил тебе, мой друг. Ты должен рассказать ему о своих чувствах, пока не стало слишком поздно. Однажды ты оглянешься назад и пожалеешь обо всём, что мог бы сделать. Невысказанные чувства не приносят ничего хорошего.       — Я знаю, что ты прав. Я просто...       — Ты чувствуешь страх. Верно? — Спрашивает Липпманн, грустно улыбаясь Чуе.       Чуя кивает. На данный момент бесполезно лгать о его настоящих чувствах.       — Но теперь вопрос, который ты должен задать себе: доволен ли ты тем, как обстоят дела прямо сейчас? — Спрашивает Липпманн, прежде чем поднести сигарету к губам.       Чуя думает обо всех страданиях, боли и непонимании. Он думает о том, как он так долго отрицал свои чувства к Дазаю, даже когда его самые счастливые моменты были проведены рядом с ним. Он скучает по тому, чтобы быть в его объятиях, целовать его в губы и класть голову ему на плечо. Боль от того, что его нет рядом, что, возможно, он никогда больше не почувствует запах его кожи или даже запах его любимого моющего средства на своей одежде, душит Чую.       — Я думаю, у тебя есть свой ответ, — Липпманн улыбается Чуе, глядя на него так, словно он точно знает, что происходит в его голове.       — Даже если я расскажу ему о своих чувствах, это не значит, что он примет их. В конце концов, Дазай всё ещё в отношениях.       — После того, что ты мне сказал, я не так уверен в этом. Но, даже если Дазай не примет твоих чувств, я уверен, что это заставит его взглянуть на вещи по-другому.       Чуя знает, что Липпманн прав. Он знает, что, несмотря на страх быть отвергнутым, ничего не изменится, если он не расскажет о своих чувствах. Это тяжело и страшно, но Чуя пришёл к пониманию, что это то, что должно быть сделано, даже если в конце концов он пострадает.

***

      В тот же вечер, вскоре после ужина, Чуя получает уведомление из своих социальных сетей. Его не удивляет, что это уведомление от Липпманна, который добавил ещё одну их фотографию в свой профиль.       Возможно, Чуе следовало дважды подумать, прежде чем добавлять истории Липпманна к своей собственной истории, потому что и Йосано, и Юан с тех пор не переставали ему писать. Он понимает, что они волнуются за него, но они не могут быть правы относительно того, что действительно происходит в его голове. Его разум полон мыслей о ком-то, но этот человек не Липпманн.       Чуя открывает приложение, ему любопытно посмотреть, какую фотографию опубликовал Липпманн на этот раз. Это фотография, на которой он держит руку на плече Чуи, на фоне залива. Они выглядят очень хорошо, и Чуя не может не улыбнуться тому, как они счастливы, что наконец-то встретились.       Оставив лайк и комментарий к картинке, Чуя возвращается к основной ленте, и именно тогда он видит, что Дазай опубликовал историю. Это неожиданно и удивляет Чую, потому что Дазай молчит уже больше недели.       Чуя несколько секунд смотрит на фотографию Дазая, раздумывая, стоит ли ему нажать на неё или нет, но затем, когда слова Липпманна эхом отдаются в его голове, он решает оставить свои страхи в стороне и просто проверить то, что опубликовал его друг.       Появляется иллюстрация с текстом, и Чуя анализирует ее. Это рисунок мужчины с закрытыми глазами, отдыхающего между покрывалами и различными подушками, а под ним написано, "Я просто хочу утопить все свои мысли в долгом и тяжёлом сне".       Иллюстрация простая, больше похожая на каракули, но основной посыл ясен. На самом деле, чем дольше Чуя читает, тем больше он чувствует себя неуютно из-за смысла, скрытого за предложением. Независимо от того, как сильно Чуя старался, он просто не может избавиться от своих плохих чувств. В конце концов Чуя знает Дазая много лет, и воспоминания о нём на больничной койке никогда не перестанут преследовать его.       Не раздумывая ни секунды, Чуя встает со своего дивана и бежит к своей входной двери. Он собирает свои ключи и бумажник с ключами от квартиры Дазая, надевает обувь и выходит из дома.       Поездка в дом Дазая проходит как в тумане. Чуя не может вспомнить и половины из этого, но он почти уверен, что нарушил несколько правил дорожного движения, чтобы добраться до квартиры Дазая так быстро, как он это сделал.       Припарковав свой байк, Чуя подбегает к двери дома Дазая, отпирает её и входит в безумном беге к лифту. Чуя знает, что ему следует сделать глубокий вдох и попытаться успокоиться, но это почти невозможно, и из-за этого он просто нажимает кнопку вызова лифта больше раз, чем необходимо.       Весь путь наверх проходит в чистом состоянии тревоги. Чуя просто хочет попасть туда, но даже лифт кажется медленнее, чем обычно. Поездка длится всего несколько секунд, но эти секунды, кажется, превратились в долгие минуты, особенно когда его сердцебиение, кажется, отдаётся эхом в окружающих его стенах.       Когда двери лифта открываются, Чуя выходит и бежит к двери Дазая. Он не раздумывает дважды, прежде чем вставить ключ в замок и оказаться внутри.       Что приветствует Чую, так это нечто совершенно неожиданное. Дазай никогда не заботился об украшении своего дома, оставляя его простым, с несколькими маленькими фотографиями в рамках, растениями и коллекционными статуэтками. Поэтому, когда Чуя входит, это шокирует — видеть, как всё разрушено на полу.       Чуя проходит через беспорядок, более обеспокоенный, чем когда-либо, в гостиную, где он находит Дазая. Он лежит на диване, прикрыв глаза рукой, но что удивляет Чую, так это то, что пространство над диваном теперь пусто. Холста с фотографией Дазая и Сасаки больше нет; вместо этого Чуя находит его рядом с диваном, полностью разбитым.       — Дазай...?       — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает Дазай резким тоном, даже не раскрывая глаз.       — Дазай…что здесь произошло? Ты в порядке? — Спрашивает Чуя, подходя ближе к своему другу.       Дазай вздыхает, но, наконец, убирает руку от глаз и смотрит на Чую. По лицу Дазая ясно видно, что он не спал последние несколько дней, что ещё больше беспокоит Чую.       — Дазай, пожалуйста, скажи мне. Что здесь происходит? — Настаивает Чуя, видя, как Дазай встаёт с дивана.       — Почему это имеет для тебя значение? — Спрашивает Дазай, приближаясь к Чуе, выплёвывая яд с каждым словом, которое он бросает в него, — разве ты сейчас не занят со своей новой пассией?       Вопрос Дазая бьёт Чую по лицу. Он не может поверить, что после того как он проделал весь этот путь из своего дома, потому что беспокоился о Дазае, ему всё ещё приходится слышать что-то подобное.       — В чём, чёрт возьми, твоя проблема!? Ты чертовски несправедлив! — Чуя начинает повышать голос, чувствуя, как его горло сжимается от желания закричать, — Липпманн и я просто друзья! Даже если бы это было не так, разве у тебя нет девушки?       — Послушай, просто забудь об этом. Я не хочу говорить об этом! — Говорит Дазай, отворачивая лицо, и от этого действия Чуя чувствует себя ещё хуже.       — Ты не убежишь от этого! Ты ревнуешь и так со мной разговариваешь, потому что я кого-то встретил? — Чуя спрашивает, подходя ближе, прижимая палец к груди Дазая, — Ты ожидал, что я останусь холостяком и буду трахаться с тобой на стороне, пока ты жил своей жизнью рядом с Сасаки?       — Ты говоришь так, как будто никогда не прибегал ко мне после того, как расставался со своими подружками. Ты что, забыл об этом? — Спрашивает Дазай, снова уставившись на Чую и убирая его палец от своей груди, — тебе было так скучно из-за того, что не осталось никого, с кем можно было бы потрахаться?       — Я разорвал все отношения из-за тебя! Потому что я люблю тебя! Я всегда был таким! — Чуя кричит на него в ответ, замолкая, когда он понимает, что он только что сказал.       Чуя прикрывает свой рот, чувствуя, как слезы, которые он так долго сдерживал, затуманивают его зрение.       Затем это начинается. Слёзы Чуи начинают стекать по его лицу, горячие, солёные и кажущиеся бесконечными. Чем больше Чуя хочет остановиться, тем больше он плачет, до такой степени, что у него кружится голова и он не может контролировать судорожные вздохи, вырывающиеся изо рта.       Ему так больно.       — Я так устал!       — Чуя... — Дазай пытается положить руку на одно из плеч Чуи, но рыжеволосый отходит в сторону, плача навзрыд.       — Пожалуйста, не надо—, — говорит Чуя между рыданиями, обнимая себя. Ему так больно и так страшно смотреть на Дазая в ответ и видеть его лицо, полное жалости и неприятия.       Чуя думал, что сможет справиться с миром, в котором они с Дазаем останутся просто друзьями, но правда в том, что он не может. Он слишком сильно любит Дазая, чтобы думать о жизни, в которой они не вместе. Итак, мысль о том, что Дазай отвергнет его, пугает его больше всего на свете, и именно по этой причине он отказывается снова смотреть на него. Поэтому он убегает от Дазая, от правды и от своих чувств. Входная дверь квартиры Дазая открывается перед Чуей, и он уходит, не оглядываясь.