Заметки для выживших

      Правило 14:       Иногда ваши страхи догоняют вас совсем не в том месте, в котором вы ожидаете с ними столкнуться, и не в тот момент, когда вы действительно к этому готовы. В такие судьбоносные моменты вам приходится многое переосмыслить, но не всякий раз это так плохо, как вы себе представляли раньше.       Солнце стояло почти в зените, и Полине казалось, что она могла наблюдать собственными глазами, как над озером Мичиган поднимался пар. На её вкус лето в этом году было уж слишком жарким, однако, судя по количеству посетителей в её любимом уличном кафе, очень многих этот факт вполне устраивал.       Народ выглядел спокойным и расслабленным. Кто-то лениво поглощал свой обед в гордом одиночестве, другие, разбившись на пары, пили горячий кофе или ледяной лимонад. Люди улыбались, тихо посмеивались, не выходя за рамки дозволенного приличия, делились своими историями или просто проводили время друг с другом в уютном молчании.       Полина никогда не была из тех, кто на самом деле любил молчать. Особенно в тех случаях, когда её так и распирало завязать разговор, даже заведомо зная, что предложенная тема будет далеко не из приятных.       — Скажи, Мэт, когда Микки обратился к тебе, ты ведь сразу понял, что ему на самом деле ничего не угрожало?       Хоган задумчиво помешал в своей чашке давно растворившийся сахар и пожал плечами.       — Возможно, я об этом догадывался, — ответил он уклончиво, что совсем не удовлетворило Полину.       — То есть, ты хочешь сказать, что твоё маниакальное пристрастие к контролю вдруг решило взять отпуск именно тогда, когда дело коснулось твоего племянника. Я никогда в жизни не поверю в это дерьмо.       — Чёрт возьми, — Хоган устало вздохнул, проведя ладонями по вспотевшему лицу. — Поли, чего ты хочешь от меня? Насколько я могу догадываться, ты сама прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. Так к чему же лишний раз сотрясать воздух?       — Хотя бы к тому, что Йен должен быть в курсе.       Полина решительно сцепила руки на груди, хотя, она могла бы признаться, от этого становилось в разы жарче.       Хоган сразу насторожился и навострил свои нелепо торчащие уши.       — Так, и к чему ты начала этот разговор сейчас? Признайся, ты шпионила? За мной или за Микки?       — Я не шпионила, — обиделась Полина. — Я провела небольшое расследование и то, о чём я узнала, мне очень не понравилось. Ты ведь знал, что Терри Милкович давно мертв, не так ли?       — Это что-то должно значить? — Хоган вскинул бровь, пытаясь прикинуться невинной овечкой, но Полину уже было не заткнуть.       — Ещё как должно, старый пройдоха, — рявкнула она, наплевав на всякую субординацию. — Ты знал, что у Микки фобия, и просто решил посмотреть на это сквозь пальцы. Я думала, что ты на самом деле любишь его.       Настроение Полины стремительно приближалось к точке кипения по мере того, как Мэтью на своём стуле прямо на её глазах уменьшался с каждой следующей секундой. Это лишь ещё раз убеждало её в том, что ей не следовало верить тем сказкам, которые наплёл её непутёвый друг.       Слишком уж криво всё это звучало, и будь она проклята, если она этого не слышала. Все эти истории о братьях были шиты белыми нитками, но она почему-то решила просто посмотреть на это сквозь пальцы, как на очередной каприз Микки, и сразу зацепилась за идею свести его с Галлагером. Не могла же Полина упустить такой отличный шанс, учитывая тот факт, что иного способа вытащить Микки из его добровольного одиночества у неё не было от слов «ни хрена».       — Когда ты планировал сообщить об этом Йену? — поинтересовалась она, когда поняла, что надувшийся, как мыльный пузырь, Хоган не собирался ей отвечать.       — Можешь поговорить с ним сама, если тебе так не терпится всё испортить, — промямлил Мэтью себе под нос, попытавшись спрятаться от неё за крошечной чашкой.       Это выглядело бы чертовски смешно, если бы не было так печально. На данный момент Полину волновала лишь одна вещь: стоило ли сперва обсудить это нездоровое дерьмо с Микки или сразу отправляться с ним прямиком к Йену.

***

      Эй, Йен. Привет, чувак. Как жизнь? У вас с Микки всё хорошо? Вы оба долго не звонили, так что, очевидно, так и есть. Что ж, поздравляю, приятно это знать. Кстати, а ты в курсе, что Микки нанял тебя для того, чтобы защититься от своего мёртвого папаши? Нет? Ох, чёрт, прости, дружище. Ну, теперь ты знаешь.       Привет, Йен. Давно не виделись. Как там поживает Микки? А тебе известно, что у нашего мальчика ПТСР? Да, и он отказывается посещать терапевта. Вместо этого он просто прячется за вашими отношениями и, кажется, его в этом всё устраивает.       Йоу, дружище! Как сам? Не поверишь, что я тут выяснила буквально на днях. Терри Милкович, отец Микки, которого он так боится, оказывается, был застрелен своим наркодилером ещё восемь месяцев назад. Да, я сама страшно удивилась. То есть, это значит, что Микки нечего бояться. Это всего лишь глупая фобия. Посоветуй ему лучше обратиться к психиатру, потому что меня он точно не послушает.       Полина обречённо вздохнула и уставилась невидящим взглядом в колонны бессмысленных имён и адресов на мониторе рабочего компьютера. Она потратила почти половину своего рабочего дня на то, чтобы придумать, как поговорить с Йеном, но ни одной мало-мальски годной мысли на ум так и не пришло. С какой стороны ни глянь — всё звучало более чем дерьмово, до такой степени, что вызывало оскомину на зубах.       — Иисусе, мальчики. Почему всё должно быть так сложно?       Помассировав пальцами напряжённые виски, Полина взяла со стола свой мобильник и открыла контакт Микки. После чего снова закрыла его и убрала телефон в сумочку, подальше от соблазна. Ей определённо было нужно придумать для старого говнюка Хогана какую-то очень страшную кару за то, что он возложил эту тяжёлую ношу на её хрупкие девичьи плечи.       Привет, большой мальчик. Надеюсь, я тебя ни от чего не отвлекаю? Не хотелось бы говорить с тобой о серьёзном, когда член Галлагера застрял в твоей заднице по самые яйца. Так и есть? Что ж, прости, дорогой. Но нам просто необходимо сейчас же обсудить с тобой кое-что очень важное. Например то, когда ты собираешься признаться Йену, что твоя так называемая угроза для жизни уже больше чем полгода гниёт на глубине шести футов? О, да, это как раз равняется росту Галлагера, вот ведь совпадение. Уверена, Йену будет несложно себе представить, как трудно было бы мёртвому Терри выбраться из могилы, чтобы как-то навредить тебе.       Чёрт, сколько бы она не прокручивала в уме разговор с любым из них, каждый раз это звучало всё более хреново.

***

      — Эй, босс, не хотите заскочить куда-нибудь перекусить? — весело предложил Йен, подкинув в руках ключи от Доджа.       — Заебал паясничать, Галлагер. Мы уже не в офисе, так что хорош прикидываться, будто полчаса назад я не сосал твой член в своей собственной уборной.       Смерив засранца раздражённым взглядом, Микки перехватил в полёте брелок от тачки и нажал на кнопку центрального замка.       Йен подкрался к нему со спины и через секунду Микки ощутил своим ухом горячее дыхание. Предательская дрожь тут же пробежала по его позвоночнику. Близость с Галлагером каждый чёртов раз превращала Микки в бесформенное трясущееся желе. Это выглядело бы почти печально, если б Микки было на это не насрать. Пока Йен находился рядом, Микки предпочитал наслаждаться каждой грёбаной секундой, каждым даже самым мимолётным мгновением.       — Как ваш телохранитель я обязан заботиться о вашем благополучии, сэр, — пробасили Микки в ухо вкрадчивым хриплым голосом. — Не мог же я заставить вас продолжать работать с деревом в ваших дорогих штанах. Это было бы совершенно неуместно.       — Знаешь, что совершенно неуместно? — Микки поёжился от удовольствия, но с сожалением отстранился, когда на подземную парковку заехала странная облезлая Хёндай. — Неуместно то, что в твоём присутствии у меня постоянно стоит. И я, блять, не жалуюсь, ясно? Но если ты не прекратишь называть меня «сэр» или «босс», то мне придётся нацепить на тебя тот грёбаный ошейник и водить тебя рядом с собой на поводке, как сторожевого пса.       Ему пришлось задержать дыхание от очевидной сексуальности возникшей в его голове картины.       Оперевшись локтем на крышу машины, Йен посмотрел на Микки. В зелёных глазах засветились озорные огоньки.       — А кто сказал, что я был бы против? — он осторожно осмотрелся по сторонам, прежде чем быстрым жестом поправить в джинсах явно растущую эрекцию. — Я и есть твой сторожевой пёс, Микки, разве нет? И ролевая игра на людях — это действительно горячо.       — Ради всего святого, Галлагер, — выдавил Микки и закатил глаза, когда член в его собственных штанах заинтересованно дёрнулся и стал наполняться, как всегда, против его воли.       Галлагер самодовольно ухмыльнулся, плюхнувшись на водительское сиденье. Микки уже действительно с трудом припоминал, когда в последний раз он самостоятельно водил свою собственную тачку.       Мощный двигатель завёлся и гулко заурчал, как огромный хищный кот, пригревшийся на солнце. Йен подмигнул Микки из салона и натягивал ремни безопасности, когда его лицо вдруг стало подозрительным и серьёзным. Он явно смотрел на кого-то позади Микки, и по спине того пробежал неприятный холодок. Зелёные глаза его охранника-парня опасно сощурились, когда Галлагер отпустил ремни, позволив им со свистом вернуться в исходное положение, и вылез из машины с очевидным намерением защитить Микки от кого бы то ни было.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? — прорычал Йен, не сводя глаз с человека за спиной Микки.       Последний застыл в ступоре и пытался найти в себе силы обернуться, но глупое тело предавало его, не позволяя пошевелить ни одной из конечностей.       — И тебе привет, Галлагер.       И, блять, Микки совершенно точно узнал этот голос. Даже несмотря на то, что прошли долгие годы с тех пор, как он слышал его в последний раз. Когда он наконец смог найти в себе силы, чтобы развернуться всем корпусом, глаза Микки сразу встретились с чужими голубыми глазами. Они были гораздо светлее его собственных и казались прозрачными, как арктические ледники, но, тем не менее, знакомыми почти до боли.       — Колин? Как, чёрт возьми, ты проехал мимо охранника?       — Прикинулся курьером, — пожал плечами Колин Милкович, показав Микки и Йену бейдж незнакомой фирмы. — Знал, что ты узнаешь меня, братишка, — добавил он, как Микки показалось, с искренним облегчением.

***

      — Микки, я действительно не думаю, что это хорошая идея, — настойчиво проговорил Йен, когда припарковался и заглушил мотор.       Микки почти затравленно взглянул на него из-под нахмуренных бровей, но выражение его лица только сделалось ещё упрямее.       — В последний раз, когда я проверял, у меня всё ещё были грёбаные яйца. Думаю, это значит, что я в состоянии принимать решения, не советуясь со своим телохранителем.       Выскочив из салона Доджа, Микки хлопнул дверью и решительно направился в сторону Старбакс, где они с Колином договорились встретиться. Йен проглотил обиду и быстро зашагал за ним, спотыкаясь о собственные ботинки. Для такого компактного человечка у Милковича были на удивление быстрые ноги.       Чёрт возьми, Йен даже не совсем понимал, почему вдруг так резко перешёл в режим защиты. В конце концов, грёбаный Колин Милкович был братом Микки. Хотя он и не думал, что те общались когда-либо после того, как Микки попал в систему CPS.       С другой стороны, ответ напрашивался сам собой. Если до сих пор у Милковичей не возникало желания восстановить семейную связь с младшим братом, то с чего бы вдруг им делать это теперь, когда у Микки в жизни всё относительно спокойно и стабильно? Был ли Колин подослан к Микки их ненормальным папашей-нацистом? Играл ли вообще Терри Милкович какую-то роль в том, что Микки пришлось нанимать Йена в качестве личного охранника?       Как бы там ни было, он был намерен выяснить это сейчас или никогда. И если Микки что-то во всём этом не устраивало, то он мог бы идти нахрен.

***

      — Так значит, ты всё ещё живёшь в том доме? — поинтересовался Микки, складывая уже третий треугольник из бумажных салфеток.       — Да, — Колин рассеянно пожал плечами. — Я, Игги и его дочь Лаура. Подружка Игги сбежала, как только смогла вытряхнуть из себя «отродье Милковича». Так она сказала прямо перед тем, как выставить на улицу своё барахло и оставить нас с грёбаным младенцем на руках. Так что, — он угрюмо вздохнул и потёр ладонью шею, прежде чем поднять взгляд на Микки впервые с тех пор, как они с Галлагером сели за его столик, — у тебя есть племянница, Мик. Вроде как… Ей недавно исполнилось четыре месяца.       Колин снова замолчал и уставился взглядом в свою полупустую чашку.       Микки на мгновение зажмурился, сжав переносицу двумя пальцами. Ему было нужно время, чтобы переварить новость, но прямо сейчас у него этого не было. Он знал, что должен был сказать хоть что-то, как-то отреагировать. В любой другой момент Микки обратился бы за помощью к Йену, но прямо сейчас он знал, что это не очень хорошая идея. Он понимал, что несколько минут назад обошёлся с Йеном как мудак, хотя тот был последним, кто был бы виноват в том, что Микки чувствовал себя чужим в своей собственной шкуре.       Гора из бумажных треугольников рядом с ним неумолимо росла и уже начинала напоминать нелепое произведение современной архитектуры, когда Йен вдруг решил внести свою лепту в эту откровенно неловкую беседу.       — И вот именно сейчас, когда вы с братом остались в полной заднице, тебе вдруг пришла в голову идея возобновить старые семейные узы? Где вы, блять, были, когда Микки пихали из одной приёмной семьи в другую, как грёбаный чемодан без ручки? Ему было одиноко и страшно, а вы — два ублюдка — даже не пошевелили своими кривыми пальцами, чтобы просто навещать его. В противном случае он бы до сих пор общался с вами, потому что Микки не похож на вас. Он добрый и чуткий. Он бы простил вас за всё ваше дерьмо. Хотя наверняка вы с Игги об этом знаете, верно?       — Йен…       Микки смущённо окликнул его, но, очевидно, Галлагера уже понесло окончательно.       — Нет, Микки, не сейчас, — рявкнул он немного грубо, что сразу же заставило Микки умолкнуть и тупо уставиться на свою башню из салфеток. — Этот говнюк обязан знать, что ты не станешь для них дойной коровой, из которой можно тянуть деньги, пользуясь несчастным младенцем, как рычагом давления.       Колин на своём месте напротив Микки густо покраснел и молча принимал все нападки Йена, посыпавшиеся ему на голову, как груда кирпичей. Это заставило кулаки Микки сжаться на крышке стола. Ему на самом деле осточертело, что все вокруг пытались помыкать им, как какой-то беспомощной девицей в беде. Даже несмотря на то, что Галлагер в роли его прекрасного рыцаря в сияющих доспехах выглядел более чем сексуально.       — Спасибо, что ты высказал своё чёртово мнение, Галлагер, хотя никто тебя о нём, блять, не спрашивал, — хмуро огрызнулся Микки, вынуждая Йена наконец притихнуть. — А теперь, будь любезен, сходи и закажи для меня грёбаный кофе, пока я ещё не успел состариться. И захвати ещё один для моего брата. Спасибо.       И будь Микки проклят, если он не осознавал, что откровенно перегнул палку. Но слова Терри из его далёкого детства снова сверлили его череп самым подлым образом. Вот только на этот раз Микки боялся, что конкретно этого пса было совершенно не вариант воспитывать с помощью палки. Если бы только ещё его глупый язык прекратил уже в самый неподходящий момент действовать отдельно от его мозга.       Йен откинулся на спинку своего стула, скрестив руки на груди, и скептически приподнял бровь.       — Значит, кофе для мистера Милковича и мистера «у тебя есть племянница, Мик»? — он поднялся на ноги, возвышаясь над столом во все свои шесть грёбаных футов. Ещё никогда в жизни Микки не ощущал себя таким маленьким и жалким. — Будет сделано… босс, — выплюнул Йен сквозь зубы и удалился к стойке заказов.       Уже через тридцать секунд Микки мог наблюдать периферическим зрением, как Йен совершенно бессовестно флиртовал с молоденьким слащавым администратором со светлыми волосами, раздражающе опрятно зализанными на косой пробор. Улыбкой Галлагера можно было осветить весь штат Иллинойс и захватить половину Индианы. И если у Микки в этот момент было отчаянное желание проверить, поместится ли в заднице блондина дуло Беретты Галлагера вместе с рукоятью, то это была только его личная проблема.       Он решил, что пора вернуться к разговору с Колином, пока у него окончательно не развилось косоглазие.       — Он прав? — спросил Микки коротко и, как ему показалось, ясно.       — В чём?       Колин, сидящий напротив, заморгал так часто, что Микки стал серьёзно опасаться, как бы его не сдуло с его места до самой входной двери. Он закатил глаза и скривил губы, демонстрируя своё растущее раздражение, которое лишь частично было направлено на попрошайку за их столом.       — Послушай, Колин, — сказал Микки. — Может, вы с Игги по крови и являетесь моими братьями, но я, блять, вас не знаю, ясно? Знаешь, Йен на самом деле верно всё сказал. За шестнадцать лет вам даже не пришло в голову попытаться найти меня. Даже просто спросить, как у меня дела.       — Но Терри запретил нам, — попытался возразить Колин. — Он сказал, что вы с Мэнди жалкие слабаки, раз позволили этим стервятникам забрать вас из родного дома.       — Это вы, блять! — перебил Микки. — Вы с Игги позволили забрать нас. Мы с Мэнди были детьми, а вам обоим было больше восемнадцати и вам было плевать на нас. Было даже лучше, что вам не пришлось кормить ещё два голодных рта, разве не так?       — Но Терри… — начал было снова Колин, но Микки ударил кулаком по столу, на котором подпрыгнули и со стуком приземлились обратно на гладкую поверхность сразу два мобильных телефона.       Микки обратил внимание на то, какой старой и убогой развалюхой пользовался его старший брат.       Краем глаза он заметил, что Йен спешит от стойки заказов обратно к их столу.       — Грёбаный Терри тогда был в тюрьме. Не сваливай на него ваше дерьмо, Колин. Всё это на тебе и Игги. И даже если вы так сильно его боялись всё это время, то почему ты пришёл ко мне только сейчас? Почему тебе было не появиться восемь месяцев назад, когда этот выродок сдох?       — Что? То есть — как это, сдох? — глаза Галлагера рядом с Микки расширились до размеров больших изумрудных блюдец. — Но я думал, что это Терри — тот, кого ты…       Йен осёкся на последнем слове, очевидно, не желая ворошить глупые страхи Микки перед его братом. Это выглядело так чертовски смешно, что Микки даже горько фыркнул.       — Так и есть, Йен. Терри умер восемь месяцев назад. Его застрелил один из наркодилеров, — Микки нервно рассмеялся. — Папаша даже не успел как следует ощутить вкус своей долгожданной свободы. А знаешь, в чём ирония, Галлагер? Чувак, который отправил моего отца гнить, был чёрным. Закоренелый нацист был застрелен цветным мужчиной. Разве это не достойно, блять, заголовка в грёбаной Chicago Tribune?       — Так это же хорошо? — выпалил Йен. Они вместе посмотрели на притихшего Колина, заметив, как тот слегка нахмурился. — Что? — зло огрызнулся Йен. — Только не говори, что вы с братом сильно скорбели о кончине этого мудака. Разве что только вы оба не такие же ублюдки, как этот сраный выродок. Игги уже наточил ножи, чтобы кидаться ими в свою дочь, когда она научится ходить?       Он не успел закончить фразу, поскольку пришлось уворачиваться от кулака вдруг взбесившегося Колина, летящего через стол прямиком в его упрямую челюсть. Набитые чужие костяшки задели лицо Йена лишь по касательной, но этого хватило, чтобы собственные кулаки Микки сжались почти до хруста. Йену даже не пришлось ничего предпринимать, потому что спустя долю секунды Колин уже валялся в проходе между столами, а Микки сидел на нём верхом, удерживая руки брата у него над головой.       — Ещё раз ты только замахнёшься на него, я вырву руки из твоих плеч и засуну их в твою убогую задницу, ты понял меня?       Дыхание Микки было глубоким и тяжёлым, а слова ощущались на языке, как самый сладкий яд на свете. Колин беспомощно трепыхался под весом Микки, хотя и был намного крупнее, но хватка Микки на его запястьях лишь усиливалась по мере того, как брат старался от неё избавиться всеми своими силами.       — Значит, отец всё-таки был прав, — прошипел Колин сквозь зубы, становясь похожим на разъяренную змею. — Эти богатеи вырастили тебя сраным педиком. Я пытался настаивать, что это не может быть грёбаной правдой. Тот, кто родился Милковичем, не должен стать сраным говномесом. Но папа сразу раскусил твою обезьянью задницу.       Пламенная речь Колина была прервана тем, что его резко перевернули ничком.       — Или ты немедленно, блять, захлопнешь свою вонючую пасть, или я украшу твоими гнилыми зубами пол, — пригрозил Микки, которого уже всего трясло от ярости.       Ему пришлось нервно смахнуть злую слезинку. Микки раздражённо повёл плечами, стараясь избавиться от тёплых успокаивающих рук Йена, но у него предсказуемо ничего не вышло. Рыжий обхватил его вокруг живота и поднял в воздух, как какую-то пушинку.       — Успокойся, Мик, — проговорил он рядом с ухом Микки. — Он того не стоит.       Только теперь Микки заметил, что вокруг них уже собралась солидная толпа любопытных зрителей. В кофейне стал подниматься шум, тощий блондин-администратор спешил к ним из-за стойки. Микки недобро фыркнул. Желание почесать свои кулаки о чью-то смазливую физиономию стало почти непреодолимым.       — Вали отсюда, — прорычал Йен Колину, крепко прижимая Микки спиной к своей груди. — Увижу ещё раз тебя или Игги рядом с Микки, подстрелю ваши жалкие задницы и сдам их копам. Уверен, у них найдётся на вас куча разного дерьма, за которое можно было бы обеспечить вас «личными номерами с обслуживанием».       — Ты, блять, не сделаешь этого, Галлагер, — выплюнул Колин с кривой усмешкой, сплёвывая на кафельный пол кровь из своей разбитой губы. — Твои педерастические яйца слишком мягкие для всего этого мужского дерьма.       Микки ощутил своей спиной, как Галлагер позади него затрясся от смеха. Лицо Колина, всё ещё глупо сидящего на полу, вытянулось и побледнело от очевидной бессильной злости. Микки самодовольно улыбнулся. Он действительно гордился железной выдержкой своего Рыжего.       — Я должен попросить вас покинуть наше кафе, или мне придётся позвонить в полицию, — неуверенно пропищали справа от них.       — Пошёл нахуй, педик, — злобно рявкнул Микки в сторону блондина, резко вырвавшись из рук Йена, который, по ощущениям, снова был спокоен, как чёртов танк.       Йен порылся в кармане своих штанов, достав оттуда удостоверение частного охранника.       — Всё в порядке, чувак, мы уже уходим, — успокоил он администратора, который теперь уже не выглядел таким раздражающе опрятным и улыбчивым, как был ещё несколько минут назад. — Можешь мне поверить, Колин, я так и поступлю. По крайней мере, тогда дочери Игги не придётся вырасти таким же убожеством, которым являются её отец и дядя.       Микки горько усмехнулся. Чёрт возьми, Галлагер был прав. Ему было уже жаль эту несчастную девочку. Ребенок не был виноват в том, что ему «посчастливилось» родиться от такого мудака, каким всегда являлся Игги Милкович. Очевидно, с тех пор, как Микки вынужден был покинуть эту семью, ничего особо и не изменилось.       Он встряхнул плечами и распрямил спину, поправляя свою рубашку, когда Колин взревел и вскочил с пола, как грёбаная летучая мышь прямиком из ада. От неожиданности Микки пришлось сделать пару шагов назад. Его спина снова упёрлась в твёрдую грудь Йена, когда он заметил в руке своего брата маленький складной нож.       Всё, что случилось дальше, напомнило Микки старую замедленную съёмку. Он не понял, как вдруг оказался почти лежащим ничком на пустом столе справа от себя. Кровь гулко пульсировала в его ушах, заглушая весь остальной фоновый шум, но Микки всё равно услышал, как что-то неприятно хрустнуло. За хрустом последовал глухой удар, и обмякшее тело грузно приземлилось на пол после того, как переносица Колина столкнулась со лбом Йена.       — Я звоню в полицию, — снова пропищал блондин, помчавшись обратно за стойку.       — Лучше сразу «девять один один», — спокойно посоветовал Йен.       Нож-бабочка ловко мелькнул в его руке, прежде чем лезвие исчезло, весело сверкнув в свете ярких потолочных ламп. Йен расправил широкие плечи и пригладил волосы, пропуская их между пальцев.       — У парня сломано запястье и скорее всего переносица, — сообщил он в сторону стойки раздачи. — Ему понадобится медик. И да, отдай это полицейским. Уверен, там ещё остались и его отпечатки.       Йен положил нож на свободный стол. Он подошёл к Микки и слегка наклонил голову, ища с ним зрительный контакт, но взгляд Микки был устремлён на пол, где его брат скорчился, зажимая здоровой рукой свой разбитый нос и заливая кровью светлый кафельный пол.       — Эй, всё в порядке, — прошептали в ухо Микки. Он почувствовал, как тёплое и спокойное дыхание Йена приятно обдало кожу на его вспотевшей шее.       — Он собирался…       Это было всем, что удалось произнести Микки, когда крепкие, сильные руки обхватили его за плечи. Йен на несколько секунд мягко прижал его к своей груди, прежде чем отстраниться и подтолкнуть Микки в сторону выхода из Старбакс.