Жемчужина

Предводитель проснулся еще до восхода. Старая привычка, что он едва ли не впитал с молоком матери. Жизнь в пустыне обязывает подчиняться определенному ритму — например, начинать путь в менее жаркие часы, пока раскаленное добела солнце не успевало достигнуть зенита. Потянувшись, меджай с некоторым удивлением обнаружил на груди чужой вес, но картина вчерашнего дня быстро восстановилась в сознании. Да, точно, им ведь предстоял долгий путь в Александрию... Британка сонно заворочалась, крепче обнимая мужчину, видимо, боясь лишиться такой славной подушки. Ардет тихо хмыкнул и скосил глаза, любуясь красавицей. Интересно, сколько ей лет? Вряд ли больше двадцати. И в столь нежном возрасте, пока прочие жеманные англичанки гуляют по набережной Темзы под руку с таким же жеманными кавалерами, эта безголовая полезла в самую горячую и варварскую страну. Ей что, солнышка не хватало на своем туманном акведуке? «Маленькая глупая Элуа» - подумал араб и, не удержавшись, провел ладонью по жемчужным волосам. Ощущение прохладного шелка запечатлелось на кончиках его пальцев. Руки мужчины, давно отвыкшие от подобной роскоши, с жадностью скользнули чуть ниже, упиваясь нежностью кожи, сравнимой разве что с самым дорогим кашемиром. Меджай сглотнул и прикрыл глаза, слегка отстраняясь, стараясь при этом не разбудить Викторию. «Аллах послал мне испытание в ее лице. И я не позволю себе лишнего.» Ардет еще пару минут лежал вот так, пытаясь очистить голову от недостойных помыслов, что настойчиво впитывались в самую душу вместе с тонким ароматом жасмина, исходившим от девушки. Однако, получалось у него плохо. Сделав медленный вдох и выдох, мужчина сел на импровизированной постели, тем самым потревожив британку. Та сразу же дернулась и пихнула его ногой, еще не до конца очнувшись. Араб улыбнулся. - Просыпайся, Элуа, - начал тормошить он девушку, которая упорно цеплялась за остатки сна. - Нам предстоит долгий путь. Виктория недолго сопротивлялась, сдавшись напору предводителя, и, потирая глаза, выбралась из-под одеял. - Ммм... Который час? - Пять утра. - Пять утра? - англичанка одарила меджая хмурым взглядом. - Кто встает в такую рань? - Я, мои собратья и прочие пустынные странники. Советую и тебе привыкнуть просыпаться в это время. Ардет быстро облачился в расшитый серебром халат — исконная форма Пустынных Стражей — и бросил девушке какую-то бесформенную верхнюю одежду. - Надень это. Так ты сможешь сойти за юношу. Ни в коем случае не снимай куфию. А если нам встретится кто-то на пути — притворись немой. - Но... - Опять «но»? - араб недовольно прищурился. - Я еще вчера тебя предупредил, чтобы ты слушалась моих приказов. А это — приказ. Я не хочу, чтобы какие-нибудь шакалы разнюхали о том, что вместе с меджаями пустыню пересекает белая женщина. Мне не нужны лишние проблемы. Выдав эти слова британке, Ардет покинул шатер. - Подумаешь, какие мы нервные... - забубнила девушка, одеваясь. - Совсем одичавший мужик... - Я все слышу, - раздалось из-за плотной ткани. - На завтрак отведено полчаса. Будь добра уложиться в срок. Виктория едва смогла впихнуть в себя свою порцию. Есть не хотелось совершенно, зато за пару часов сна англичанка готова была продать душу Дьяволу... Или Шайтану, что более вероятно. Однако, строгое напутствие предводителя все еще звучало в ее ушах. - Привала не будет до самой ночи. Заставь себя позавтракать, чтобы продержаться весь день. Отправив в рот последний кусок пряного хлебного мякиша, девушка направилась к своему коню, доставшемуся ей от каравана. - Элуа, - голос меджая заставил ее обернуться. - Твоя вода. И... еще кое-что. Ардет вручил ей полную флягу и небольшой тканевый мешочек. - Что это? - полюбопытствовала британка, прикрепляя к поясу обе вещи. - Финики. Они достаточно сытные, чтобы не дать тебе свалиться от голода. Переход до оазиса будет тяжелым, говорю без прикрас. Нам нужно весьма быстро передвигаться, чтобы не остаться без припасов на полпути. А ты — маленькая и избалованная неженка. Но раз уж я взялся тебя оберегать — то постараюсь сделать эту дорогу более комфортной для тебя. - Саййид... - тронутая такой заботой начала было Виктория, но араб прервал ее жестом руки и, развернувшись, пошел седлать скакуна. Однако, хоть под тканью куфии этого не было видно, но уголки губ девушки приподнялись в теплой улыбке, предназначенной Ардету. Предводитель сделал небольшой глоток и окинул взглядом собратьев. Впрочем, за них-то, закаленных и бравых воинов, мужчина беспокоился меньше всего. Пришпорив коня, араб нагнал всадника, что приковывал его внимание уже который час. - Как ты себя чувствуешь, Элуа? Бездонные голубые глаза устремились на него. - Вроде держусь. Я... Меня перевозили в других условиях. - Я знаю, как везут таких женщин, - кивнул Ардет. - Очень бережно, под тентом и с корзиной свежих фруктов внутри. Но уж прости, подобной роскоши я не могу тебе обеспечить. - Саййид, но... Мужчина свел брови на переносице, сверкнув темными очами. Виктория вздохнула и покачала головой. - Дай мне договорить, пожалуйста. Да, я маленькая и избалованная неженка, привыкшая к роскоши, но ты дал мне свободу. Твое благородство гораздо отраднее для меня, чем свежие фрукты в корзине. Я благодарна тебе, саййид, за то, что ты сделал для меня. И... Прости за те слова, что я сказала утром. Спросонья у меня очень скверный характер. Ардет стушевался. Ох уж эта англичанка... Не перестает его удивлять. То перечит ему и бросается язвительными фразами, то сама просит прощения, становясь ласковой, словно кошка Меджай усмехнулся. - Да у тебя не только спросонья скверный характер. Девушка насупилась и хотела что-то ответить, но предводитель коротко рассмеялся и, пряча лицо под тканью, бросил: - Поменьше болтай. Береги силы. Первый день перехода дался Виктории очень тяжело. Помимо практически постоянной жажды девушку мучило головокружение и тошнота. Удушливый воздух превратился в сплошное марево, иссушая чувствительную кожу так, что британка практически слышала, как та трещит, подобно пергаменту. Но она выдержала. И это была маленькая победа. Хотя из седла блондинка едва не свалилась на песок, чувствуя себя практически мертвой. Однако сильные руки сразу же подхватили ее. - Все, Элуа, - предводитель понес девушку поближе к месту, где вскоре собирался поставить шатер. - Можешь, наконец-то, отдохнуть. Меджай опустил свою «ношу» рядом с жеребцом, что уже удобно устроился на песке, и вынул из походного мешка флягу. - Вот, выпей немного. Виктория приняла сосуд слабыми руками и сделала маленький глоток. Жидкость, что булькала внутри, оказалась не водой, а густоватой травянистой настойкой, терпкой, но сладкой и приятной на вкус. Благодатная усталость сразу же пришла на место ноющей в некоторых местах боли. Англичанка поблагодарила мужчину кивком головы, ибо на большее ее уже не хватало. - Ты достойно продержалась в первый день, - произнес араб. - Особенно, для изнеженной британки. Ардет Бэй направился к своим воинам, чтобы проследить за приготовлениями к ночлегу и раздать несколько приказов. Сплоченные пустыней, собратья-меджаи действовали слаженно — и уже спустя полчаса в воздухе запахло едой. Предводитель пересчитал провизию, вновь успокаивая себя тем, что этих запасов хватит до оазиса, и вернулся к девушке, чтобы поставить шатер. - Ты в состоянии встать? - спросил он у Виктории, полулежащей на песке. Англичанка сделала несколько попыток подняться, но тело отказывалось подчиняться. Меджай покачал головой и, ловко покончив со своим делом, сказал: - Не пойдет. Лезь в шатер. Ужинать будем внутри. Оказавшись у костра, Ардет взял в руки две миски с дымящейся похлебкой. Но, в тот момент, когда он хотел было покинуть собратьев, его остановил голос Наита. - Саййид... Почему ты ведешь себя с этой женщиной так, словно ходишь у нее в прислугах? Предводитель впился цепким взглядом в вопрошающего и прорычал: - Я волен поступать так, как посчитаю нужным. Она моя. И ты не смеешь указывать мне на то, как мне поступать со своей вещью! Никто не смеет! И, провожаемый воцарившимся безмолвием и несколькими десятками удивленных глаз, мужчина, злой, как шайтан, вошел в шатер и уселся рядом с Викторией, поворачиваясь к ней спиной. - Саййид? - позвала девушка, почувствовав перемену в его настроении, однако араб молча начал есть, не обратив на нее внимания. Англичанка в смятении покусала губы, не зная, как ей быть — но голод все же взял свое. Ужин прошел в полном молчании. В том же молчании они улеглись под одеяла. Но, вновь встретившись взглядом со спиной, Виктория не выдержала. - Саййид... Ардет, - девушка положила ладонь на его плечо. Меджай ощутимо вздрогнул под прикосновением и резко повернулся к блондинке. - Ты путешествуешь с нами лишь сутки — а от тебя уже столько проблем, - выпалил араб. Британка виновато опустила взгляд и сцепила пальцы в замок. - Прости, - подавленным голосом шепнула она. - Я не хотела... Что я делаю не так? Меджай мысленно выругал себя за то, что обидел ни в чем не повинную красавицу и сорвался на ней. Девушка целый день шла наравне с сильными мужчинами, ни разу не пожаловавшись, не перечив ему. Ардет даже начинал испытывать некую гордость за свою белокожую беглянку - настолько крепкой она оказалась. Предводитель бережно притянул англичанку к себе, по-отцовски поглаживая по голове. - Все в порядке, Элуа. Я наговорил лишнего, не принимай близко к сердцу, - араб отпрянул. Виктория тихо улыбнулась. - Я могу как-то все исправить? - Можешь, - Ардет усмехнулся. - Например, расскажи мне сказку на ночь. О том, как одна маленькая глупая британка зачем-то отправилась в горячие пески пустыни и умудрилась попасть в лапы к работорговцам. Девушка рассмеялась и легла на спину, прикрывая глаза. - Ну, тогда слушай, саййид. Я, конечно, не Шахерезада, но сказочка ничего так, интересная. Далеко отсюда, в пасмурном Лондоне, жила-была молодая леди, эдакое юное дарование дворянской крови, как ей все говорили. Рано лишившись родителей, эта особа осталась у бездетной тетки на попечительстве. Та ужасно избаловала девочку, так, что в свои двадцать четыре... - А вот это действительно попахивает выдумкой. Я бы не дал тебе и двадцати. - Не перебивай меня, я же для тебя стараюсь, - наигранно возмутилась Виктория и продолжила. - Так вот. К своим годам она не просто делала, что хотела, но и вела себя неподобающе для юной леди. Самой большой ее ошибкой стало то, что она ударилась в писатели, вместо того, чтобы выйти замуж и нарожать кучу детей. - Какая ужасная и строптивая женщина, - усмехнулся меджай. - Здесь, на Востоке, таких выпарывают кнутом за непокорство. - Саййид! - блондинка дернула его за рукав нижней рубахи. - Продолжай, Элуа. Кажется, сейчас будет самое интересное. Девушка, совсем осмелев, состроила забавную рожицу, подразнив араба, и вернулась к «сказке». - Итак, наша героиня решила написать любовный роман о жарких странах. Задумка была вполне хороша — там были и султан с гаремом, и беглая наложница, и разбойники. Много страсти и огня. Но книга не пошла дальше редактора. Куча ляпов и неточностей, как сказал он девушке. И, вместо того, чтобы смириться, эта барышня направилась на Восток, за вдохновением и реалистичностью. Только откуда она могла знать, что караванщиков подкупили, и ее везут не в Каир, а прямиком в гарем? Ардет вздохнул и ласково обнял блондинку. - Маленькая глупая Элуа, - прошептал он. - Здесь нет никаких романтических героев. И никакой страсти с огнем. Только смерть, бесконечный песок и эгоистичная жажда наживы. Уж поверь мне, Пустынному Стражу. Англичанка заглянула в темные глаза меджая, что сияли живым пламенем даже во тьме. - Хорошо, Ардет. Поверю. И, как прошлой ночью, Виктория опустила отяжелевшую голову на грудь мужчины, засыпая сразу же, как почувствовала биение его сердца под ухом.