Жемчужина

Виктория металась в болезненном бреду. На смену картин из реальной жизни приходили страшные видения. Тело то ломило от жара, то вдруг начинало трясти в ознобе. Временами девушка открывала глаза — тогда мир вокруг нее танцевал в какой-то непонятной тряске. Словно ее куда-то везут. Последний момент, который англичанка запомнила — горячие ладони, перебинтовывающие ногу и закатное солнце, заливающее багрянцем лицо меджая... - Какой же вы после этого доктор? Яростный голос предводителя ворвался в сознание блондинки. Она приоткрыла один глаз и с удивлением обнаружила, что лежит на кровати. На самой настоящей мягкой кровати, окруженной четырьмя самыми настоящими стенами. Неужели они добрались? - Послушайте, сэр, - сухонький мужчина в белом халате и очках старался сохранять спокойствие. - Я — не волшебник. И я уже сделал все, что мог. Успокойтесь, угроза миновала. - Она пятый день не приходит в сознание! - араб зарычал. - Вы считаете, что это нормально?! - Саййид, - подала голос Виктория. Меджай моментально переключил внимание на девушку и сел на край постели, чем решил воспользоваться доктор, быстро ретировавшись из номера. - Элуа, - вполголоса произнес мужчина. - Ты... Как ты себя чувствуешь? Британка слабо, но искренне улыбнулась. - Хорошо. Только очень... - она кашлянула. - Пить хочется. Ардет встрепенулся и помог девушке сесть, подкладывая подушки под спину. - Конечно, да, - араб передал блондинке стакан с водой. - Остаточное действие яда. Скоро все пройдет. И ты сможешь отправиться домой. Англичанка с невероятным удовольствием опустошила сосуд и отставила его на прикроватный столик. - Значит, мы в Александрии? - Да. Я боялся, что потеряю тебя, поэтому одолжил у караванщика повозку и направился сюда, чтобы тебе оказали помощь. Виктория покусала губы. Значит, вот, как оно было. И вот откуда это жуткое ощущение, словно ты путешествуешь в деревянном гробу... - Аллах вознаградит тебя за твою заботу... - Моя несдержанность едва не стоила тебе жизни, - перебил ее мужчина и сменил тему. - Ты должна отдыхать. Сейчас в порту стоит корабль, следующий до Лондона. На нем и отправишься. - Но я не хочу уезжать, - тихо шепнула британка. Предводитель бросил на нее взгляд и поднялся, направляясь к выходу. - Это не обсуждается. Доброй ночи. Как только за Ардетом закрылась дверь, англичанка подтянула к себе декоративную подушечку и уткнулась в нее лицом, давая слезам волю. Почему он не позволяет ей быть рядом? Несправедливо! Лучше бы она умерла тогда. Зачем боги свели их вместе, чтобы так быстро разлучить раз и навсегда? А меджай еще несколько минут стоял подле ее номера, с болью в сердце слушая тихие сдавленные рыдания. Он едва не пошел на поводу чувств, едва не позволил ей остаться. Но... Он будет рыцарем до конца, даже если на другой чаше весов — собственное счастье. Здесь слишком опасно. А подле него — втройне. «Надеюсь, что ты скоро меня забудешь» - думал меджай, шагая к себе в комнату. «И пусть Аллах пошлет тебе мужа, что будет любить и оберегать тебя так, как это делал я...» Девушка проснулась достаточно рано, следуя приобретенной привычке. Сладко потянувшись — ох, как же давно она не валялась в мягкой кроватке! - британка повертела головой. На столике обнаружились ваза с фруктами и записка. Почерк блондинка узнала сразу. «Доброго тебе утра, Элуа. Я отправился в порт, вернусь ближе к закату. Не беспокойся — мои люди обитают в этом же отеле, так что тебе ничего не грозит. Прошу (подчеркнуто), не выходи в город. Если что-то понадобится — спрашивай либо с Наита, либо с (клякса) управляющего. Чистая одежда висит в шкафу. Побольше отдыхай.» Англичанка вздохнула. Целый день она предоставлена самой себе. И придется как-то бороться с печальными мыслями. Скорей бы вечер... Девушка поднялась и набросила на плечи халат. Нет. Будем решать проблемы по мере их поступления, а пока... Хм, где-то здесь должна быть ванная. Солнце уже час назад закатилось за горизонт — а ее темноглазый рыцарь так и не вернулся. Блондинка пыталась отвлечься от беспокойства, занимая себя книгами или болтовней с местными обитателями. Но все оказалось напрасным. В конце-концов, Виктория направилась к себе в номер и вышла на балкон. Теплый ветерок несколько успокоил ее. Вечер был невероятно чудесным — небо украсили бесконечные звезды, воздух был наполнен ароматами пряностей и цветущих деревьев, а рядом нашептывало свои колыбельные море. Тихий стук в дверь заставил блондинку сразу же сорваться с места и побежать открывать. - Саййид, почему так долго? Я... - Ты не поверишь, - усмехнулся мужчина, входя в номер. - Но в этот час нигде нельзя найти фиников. Араб вручил девушке сладости и удобно расположился в кресле, прикрывая глаза. Губы Виктории волей-неволей расплылись в улыбке — он исполнил даже это дурацкое обещание. Блондинка, так и не развязав увесистый мешочек, присела на подлокотник, с нежностью глядя на Ардета. Он выглядел уставшим и слегка печальным. Англичанка, несколько нерешительно, провела кончиками пальцев по его лбу, вдоль иероглифа. - Он означает «верность», - араб мягко перехватил ее маленькую ручку. - Пустынные Стражи сохраняют верность своей идее не первое столетие. Бороться со злом и оберегать слабых — первостепенная наша задача. А я едва не нарушил священное правило. - Саййид... - Ардет, - поправил меджай блондинку. - Прости меня. Я не оправдал твоего доверия, Эл... Виктория. Но спешу тебя обрадовать — тебе не придется долго меня терпеть. Корабль отбывает завтра вечером. - Завтра вечером?! - англичанка подскочила с кресла, бледнея. - Так скоро? Девушка повернулась к нему спиной и, уронив голову на ладони, горько разрыдалась, не в силах более сдерживать эмоции. Предводитель сглотнул тугой ком в горле и, встав, опустил ладони на трясущиеся плечики, успокаивающе заговорив: - Взгляни на это с другой стороны. Ты вернешься домой, закончишь книгу и сможешь прославиться. Уверен, что в Лондоне найдется достойный мужчина, которого ты очаруешь не только красивым телом, но и прекрасной душой. - Да шайтан их всех забери! - блондинка обернулась, устремляя на него заплаканные глаза. - Мне не нужно все это! Я хочу остаться с тобой, но ты меня гонишь. Почему? Араб болезненно нахмурился, утирая с ее щек соленый поток и бережно обнимая за талию. - Мне нечего тебе дать, моя хорошая... У меня нет даже родного дома. Зато опасностей и лишений — через край. Любовь для меня — непозволительная роскошь. Блондинка обвила его шею непослушными руками и прислонилась к его груди. - Я все выдержу, Ардет. Моя родина там, где есть ты. Я не хочу... не могу уехать. Я люблю тебя. Мужчина погладил ее по волосам и поцеловал в макушку. - Ты — самая замечательная девушка, которую я встретил в своей жизни. И мое сердце... навсегда будет отдано тебе. Но молю тебя — вернись домой. Это не приказ, нет. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. Англичанка задрожала еще сильнее и вскинула голову. - Можешь вновь обозвать меня маленькой и глупой, но я не буду счастлива без тебя. Однако... Я исполню твою просьбу, Эльфарес. Позволь только вручить тебе прощальный подарок. И, потянувшись на носочках, Виктория ласково обхватила ладонями смуглое лицо меджая и поцеловала его прямо в горячие губы. На секунду лишившись дыхания, предводитель крепче обнял красавицу, отвечая ей со всей страстью и пылом, что накопились в душе за всю жизнь. Ласка стала откровеннее и глубже, голова слегка закружилась, когда их языки встретились. О, эти сладкие уста... - Виктория, что ты... - Помнишь, как ты сказал мне - «не разменивайся по мелочам», - шепнула британка, спускаясь к шее. - Я сделала свой выбор. На кресло полетел расшитый халат. Следом за ним — темная рубаха и платье. Спустя пару минут проворные руки мужчины отправили туда же и тонкую сорочку. Ардет опустился с девушкой на постель, на секунду отстраняясь, чтобы полюбоваться ей. На синих простынях ее белоснежное тело действительно выглядело, как жемчужина в морских водах. Лунные блики добавляли особого сияния ее волосам, рассыпаным по шелку, ласкали гладкую кожу. А глаза... Глаза, полные истомы, манили к себе. Меджай устроился меж ее длинных ножек, вновь сливая их уста воедино. На этот раз голос в его голове не требовал остановиться, не попрекал его действия. Он молчал, и араб наслаждался этим молчанием. В конце-концов, что плохого в том, чтобы двое возлюбленных познали друг друга? Предводитель, немного нетерпеливо, прильнул к ярко-розовой ягодке соска, и Виктория судорожно выдохнула, утопая в неге неведомых ранее чувств. Ее душа и тело откликались на каждое прикосновение мужчины. Прикрыв глаза, блондинка громко вздыхала, обхватив его сильные плечи. Ардет избавил себя от широких черных штанов и заглянул в потемневшие от возбуждения глаза англичанки. Кровь раскаленной магмой текла по венам, в горле пересохло. Прижав красавицу к себе, мужчина вошел в нее, в ту же секунду накрывая долгим поцелуем болезненный стон, что сорвался с ее губ. Жар завладел им, но меджай не смел двинуться, пока девушка не привыкнет к ощущениям, успокаивающе гладя ее кожу и нашептывая что-то бесконечно нежное на ушко. Лишь тогда, когда складочка над ее тонкой бровью разгладилась, а тело расслабилось, предводитель взял медленный глубокий темп. Виктория закусила губу, впиваясь пальцами в широкую спину араба. Резкая боль быстро сошла на нет, открывая блондинке новый мир чувственности, желания и страсти. Легкий дискомфорт все еще преследовал ее, но удовольствие, которое она испытывала, было сильнее. Да и может ли что-то испортить эту радость — принадлежать мужчине, которого ты любишь, быть с ним единым целым? Ардет с наслаждением ловил каждый ее стон, что становился все громче и откровеннее. Голова шла кругом, сознание затуманилось. Впрочем, это было совершенно не важно: сейчас были лишь они. Одни на всем белом свете. А все остальное — суета... Он ощущал, как ее тонкие пальчики безотчетно расцарапывают ему спину, как округлые бедра начали подаваться навстречу его толчкам. Ей нравилось. И этот факт лишь сильнее разгорячил меджая. Его дыхание сорвалось на низкие тихие рыки, движения стали быстрее. Блондинка, закинув голову назад, прогнулась мостиком, распахнув уста. Сердце бешено билось о ребра, отдаваясь в висках громким стуком, а внизу живота словно сжалась пружинка, что вот-вот распрямится... Мужчина сделал еще несколько движений — и Виктория, издав протяжный стон, забилась под ним в экстазе, лишь на пару секунд опередив меджая. Они сплелись в крепких объятиях, разделяя друг с другом самый интимный момент. Дрожа всем телом, блондинка нашла губы возлюбленного своими, убирая с его взмокшего лба прилипшие пряди. Как же хорошо... Этой ночью оба спали спокойно, крепко прижавшись друг к другу. И белокурая головка, как и прежде, покоилась на груди мужчины. Девушка проснулась от того, что солнечные лучи весьма настойчиво врезались в сознание сквозь сомкнутые веки. Прикрыв глаза ладонью, Виктория зевнула, усаживаясь на постели. Однако, не обнаружив рядом с собой предводителя, встала и, надев халат, вышла из номера, едва ли не столкнувшись в дверях с управляющим отеля. - Скажите, вы, случаем, не знаете, где господин Ардет Бэй? - Как же, как же, - заулыбался араб. - Знаю. Он покинул отель еще ранним утром. Просил передать вам, что корабль отправится в шесть часов и чтобы вы его не дожидались. Ах да, и вот эту шкатулку. Мужчина вручил похолодевшей англичанке в руки маленький деревянный футляр и быстро засеменил в другую сторону по своим делам. Блондинка сжала подарок и сделала шаг обратно в номер. Раскрыв шкатулку, девушка обнаружила в ней серебряный браслет, состоящий из тонких бляшек. Центральную венчал тот самый иероглиф, что был вытатуирован у меджая на лбу. Верность. Набежавшие на глаза слезы сильно мешали прочесть записку, покоившуюся на мягком бархате футляра. Пара капель упала на слова, выведенные черной тушью, отчего та немного размылась. «Прости меня, Элуа. Наверное, так будет легче для нас обоих. А, возможно, твой рыцарь — просто трус, который боится этой душевной боли. Я желаю тебе счастья, моя хорошая, и да хранит тебя Аллах. Моя любовь навсегда принадлежит лишь тебе. А.Б.» Последующие часы до отплытия были пусты и безэмоциональны. Девушка действовала на автомате, готовясь к дальней дороге. Сил не было даже на слезы — кажется, они уже успели иссякнуть за утро, что она безвылазно провела в номере. Только тогда, когда свежий морской бриз ударил в лицо, Виктория почувствовала, как невероятно болезненно разрывается ее сердце. С палубы город был, как на ладони, и девушка поймала себя на том, что пытается разглядеть темную фигуру среди толпы. Она знала, что это было бесполезно — но можно ли говорить о здравом смысле, когда судьба-насмешница разделяла любящих друг друга людей? Вот это действительно являлось абсурдом... - Маа ас-саля ма*, - сорвался с ее губ тихий шепот. Предводитель сидел на нагретых камнях. Маяк он приметил еще вчера в качестве наблюдательного пункта. Взгляд мужчины был устремлен в одну точку — а именно, на девушку с белыми волосами, стоявшую у борта. Девушку, которая изменила его, которая безвозмездно подарила ему свое тепло. Которая увозила в далекую Англию его сердце. - Маа ас-саля ма, - произнес меджай, когда ее корабль скрылся за горизонтом.