Уши, лапы и хвост — вот мои документы.

      Зелёные полоски под ногами шуршали, когда она шагала по ним, казались мягкими и приятными, не то что твёрдый пол. Она понятия не имела, куда идёт, просто упрямо двигалась по полю, коему не было видно края, только позади высилась разрушенная лаборатория да чернела уходящая за горизонт кромка. Длинная рубаха и штаны уже не были такими белыми, как всегда, покрылись чёрными и серыми пятнами от пыли и сожжённого дерева. Постоянно оглядываясь вокруг с любопытством, она шевелила хвостом, то и дело похлопывая себя по широким бёдрам.       Оказалось, что вне лаборатории всё совершенно разное: вид менялся ну очень часто, и вскоре вместо зелёного простора под ногами показались длинные мягкие прутья, мерно качавшиеся из стороны в сторону. Она узнала, что это такое — Артур как-то раз показывал такую штуку и назвал её колосом. Наверху были зёрна, защищённые жёсткими чешуйками, а вниз убегал светлый стебелёк. Сара тогда объяснила, что из них много чего можно приготовить, в том числе и хлеб, который казался самым вкусным из всего, что только давали есть.       — Колос, — тихо сказала она, толкнув пальцем тяжёлую корзинку из чешуек с зёрнами. Та покачнулась.       А потом, когда ноги уже устали и захотелось отдохнуть, впереди появилось целое множество высоких коричневых столбов с пышной зеленью поверх. В глубине раздавались шорохи, и она, прячась за столбами, пошла на звуки. Уши встали на макушке торчком, улавливая тихий шелест, а хвост беспокойно распушился.       Прислонившись к столбу, она поискала взглядом, ориентируясь на звук, и заметила маленького человека, наверное, ещё совсем мальчика, забравшегося на один из столбов и что-то с него срывавшего. В лаборатории детей практически не было — она за всё время видела только одного, да и тот быстро вырос, став таким же, как большинство экспериментальных образцов. Сама она не помнила, как была такой же маленькой, с тонкими руками и ногами, казалось, будто она всегда жила в лаборатории такой, какой была сейчас. А вот здесь, в странном мире с большой лампой наверху, жил самый настоящий ребёнок. Она замерла, пытаясь понять, что же здесь ещё по-другому. Хотя… Скорее всего, вообще всё. Всё привычное разбили, перемешали и склеили совершенно не так, как надо, наперекосяк. И над головой здесь всё неправильное — даже не высокий потолок, а что-то недосягаемое и при этом голубое с белыми пятнами. И под ногами не привычный пол, а беспорядочные зелёные полоски с пушистыми цветными комочками. А назад уже не вернуть.       Присмотревшись, она поняла, что знает маленькие круглые штучки, срываемые мальчиком, — яблоки. Значит, вот так они растут? Опасливо выглянув из-за столба, она закусила губу и уставилась на зелёный фрукт, поняв, что хочет есть.       — О, — пробормотал мальчик, вдруг прекратив своё занятие, опустил голову и уставился на неё. — А ты кто?       Она застыла на месте, вцепившись пальцами в твёрдую коричневую корку на столбе, открыла рот, но так ничего и не сказала. Мальчик наклонил голову, разглядывая её сквозь зелень. А потом начал спускаться, скользя по шероховатому столбу.       — Чего молчишь? — полюбопытствовал он, спрыгнул вниз и уставился на неё. — Ой…       Он распахнул глаза, похлопал ресницами и разинул рот.       — Чего это у тебя? — полюбопытствовал он, ткнул пальцем в её голову и нахмурился, опустив взгляд и заприметив белый кончик хвоста. — Ты откуда вообще, а? Я тебя раньше не видел, у нас нет людей, похожих на зверьё, — заявил мальчик поднял брови и вскинул ладони над макушкой, поболтав ими. — Вот так-то. Ну кто ты, скажи уже. Эй, глухая что ли?       — Глухая, — сипло повторила она за ребёнком, пробуя новое слово на вкус. Ни Артур, ни кто-то из людей в белом ей ничего подобного не рассказывал.       — Какая же ты глухая, если говоришь? — недоверчиво спросил мальчик и озадаченно уставился на неё, почесав затылок. — Ну-ка не обманывай меня. Или ты боишься? Не бойся, я тебе ничего не сделаю. Но ты точно не из наших, я бы такую запомнил.       Она уставилась на белобрысого мальчика, пытаясь осознать всё сказанное.       — Что такое глухая?       — Хы, ты головой что ли стукнулась? Чудная какая… — пробормотал мальчик, пока она косилась на холщовую сумку у него на плече, набитую яблоками. он предупреждающе выставил палец и свёл белёсые брови вместе. — Эй, это я рвал, это моё. Не дам.       Она с тоской отвела взгляд, поджав губы. Мальчик смягчился.       — Ну, если хочешь, сама возьми. Это ведь ничейный сад, никто не следит, — бросил он, шмыгнул носом и провёл грязными пальцами над губой. — Как звать-то тебя, а?       Она задумалась. Обычно её кликали по номеру, написанному на маленькой табличке на входе в комнату. А вот Сара с иногда называл по-другому — Нана. Наверное, это и было её имя. Сара произносила его ласково, с теплом, когда расчёсывала пушистые чёрные волосы, осторожно огибая несуразные уши. А ещё рядом на табличке с номером красовались аккуратно выведенные буквы с этим именем, «Объект 17, НАНА». Это ребёнок хотел услышать?       — Нана?.. — неуверенно сказала она.       — Нана, значит. У меня так прабабку звали. Правда, она умерла давно, я почти не помню её. Ну да ладно, — решил мальчик и неспешно зашагал вдоль столбов, а она спохватилась бросилась за ним — появился человек, который мог объяснить ей хоть что-то или хотя бы одарить яблоком.       — А можно? — попросила она и несмело протянула руку к собранным плодам.       Мальчик строго посмотрел на неё, но потом вдруг отвёл взгляд и махнул рукой.       — Ай, ладно. — Он не глядя всучил ей одно яблоко. — Так и быть. Но тогда скажи, откуда ты. Где такие чудные живут-то? Я даже в городе не видел, да и мама не говорила, что бывают люди-звери. Что за уши-то, а? Да и этот хвост… Странная ты, Нана.       Ей казалось, что все эти вопросы глупые и несерьёзные, гораздо важнее было другое. Надкусив кислое яблоко, она немного пожевала твёрдую белую плоть, облизнула с губ сок и спросила:       — Где здесь титаны?       Мальчик странно посмотрел на неё, неторопливо оглянулся вокруг и хмыкнул.       — Как видишь, здесь титанов нет. Не ходют они тут, только там, — он неопределённо поболтал ладошками в воздухе, — за Стеной.       Нана снова куснула яблоко, пытаясь привести мысли в порядок. Ну да, разумеется, они за Стеной, да и то, что титаны бродят где-то далеко, за надёжной высокой оградой, было уже заучено, как молитва. Наверное, кого-то из более успешных объектов заберут туда, за Стену, где они будут сражаться с титанами. А про неё уже давно забыли, лишь изредка навещали да забирали на приём пищи. Нана застыла. Нет же… А кого отправят сражаться с титанами? Лаборатория же… Её передёрнуло. Не могла же всех, кто был внутри, постигнуть участь того человека в белом, распростёршегося без движения на полу.       — Их там солдаты бьют, — продолжил мальчик, а Нана почти не слушала его. — Я видел их один раз, так знаешь, какие они? У-у, очень сильные, все с оружием и лошадьми. Самый сильный из них знаешь кто? А вот я знаю — капитан Леви. Это мы когда в городе были, я услышал, — похвастался он.       — Капи-танле-ви, — произнесла Нана. — Он защищает?       — Да-а, ещё как. Правда, сам я ни разу не видел, как с титанами воюют, но точно тебе говорю — его очень ценят, не зря же все про его силу говорят. Хочу быть таким! Но у меня ни оружия, ни лошади… Не знаю, отпустит ли батя в солдаты. Я бы хотел, но там не всякого берут. Хотя, может, меня бы и взяли, кто знает? Вот ты скажи, я похож?..       — А что это такое? — перебила Нана и ткнула пальцем в огромную лампу, сиявшую даже сквозь зелень.       — Что? Про что ты?       Она ещё раз указала на огромную лампу, сощурившись от ударившего в глаза света.       — В смысле… Так это, ты про солнце? Ну, солнце, — объяснил он и сделал руками большой круг, — днём оно светит, ночью уходит спать. Эх ты, такая большая, а даже солнце не знаешь. Даже я умнее тебя, а я маленький.       — А это? — Она сжала в пальцах правой ноги зелёные полоски и вырвала их.       — Ну как что, трава, разумеется.       — А это?       — Деревья.       — А вот это? — Нана отбросила в сторону комок чего-то тёмного и рыхлого.       — Земля, ну что ещё это может быть? — засмеялся мальчик. — Экая ты чудная.       Рассеянно кивнув, Нана посмотрела на него.       — А… как тебя зовут?       — Никола. Правда, мама Николкой зовёт… Но тебе нельзя, слышишь? — строго предупредил он и снова расслабился. — Ну всё, мне домой надо. А ты далеко живёшь?       — А я нигде не живу, — растерянно пробормотала Нана.       — Как это? Спрашиваю, дом твой где? Если ты из заречкинской деревни и заблудилась, могу проводить до моста. А там сама разберёшься.       — Я не оттуда.       Никола остановился и с сомнением посмотрел на Нану.       — Ну точно где-то стукнулась. А потом потерялась. Эх, ну что мне с тобой делать? — вздохнул он и совсем по-взрослому, как бывало делал Артур, взялся пальцами за подбородок, задумавшись. — Пойдём-ка со мной, я тебя к старосте нашему отведу. Он дядько умный, скажет, что делать.       Кто такой староста, Нана не знала, но согласно кивнула и с сожалением посмотрела на огрызок от яблока. Хоть то было и кислым, но съедобным, а теперь кончилось.

***

      — Николка, кого ты привёл? — испуганно прошептала женщина и заслонила ладонями рот.       — Это Нана, она заблудилась — небрежно бросил мальчик, стянув ботинок, и вытряхнул попавшие соринки.       Не зная, куда себя деть, Нана вся съежилась, стоя на пороге, пока на неё в упор глазели два взрослых человека. Не люди в белом. Она опустила взгляд, а нижняя губа начала подрагивать. Никола, кажется, единственный оставался спокойным.       — Ну всё, — довольно заключил он, обув чистый ботинок, — идём к старосте.       — К какому старосте ты там надумал идти? — звучным, низким голосом сказал мужчина и недоверчиво взглянул на Нану. — Где ты её вообще нашёл?       — Ну там, — нехотя отозвался мальчик и широко махнул рукой, — у Волковки, в заброшенном саду. Я ж яблоки принёс.       Что сказать, Нана не знала. Ей сделалось страшно от одного вида грозного мужчины, по коже пробегал холодок, когда он вот так — хмуро и исподлобья глазел на неё. Чёрный хвост подрагивал от волнения и норовил завиться в колечко.       — Ты видел её? — донёсся голос женщины. — Она же… Уж на кого, а на нормального человека эта Нана не похожа. Может, не знаю… Её прокляли?       — Кто? — устало ответил мужчина. — Не знаю я, что это такое, но это чудо только если полиции отдать. Они пускай и разбираются в своём Каранесе.       — Эй, бать, ты хочешь отдать её на опыты этим?.. — Никола не договорил, вскочив на ноги. — Они же все её уши обдерут, хвост оторвут и потом в темницу упрячут! Ты же сам говорил, что полицейским нельзя доверять, что они умеют только на чужом наживаться.       Мужчина потёр лоб и покачал головой, потом посмотрел на Нану так, что ей показалось, будто её прямо сейчас отправят за Стену с изначальной задачей — умертвить титанов. Но мужчина только увёл женщину под локоть за дверь, бросив на Нану тяжёлый взгляд.       — Что такое полиция? — робко спросила она у Николы.       — Так это, городские солдаты. В деревнях они не служат, только иногда заглядывают. Слишком мы для них простые, — усмехнулся мальчик. — Зато сидят целыми днями в своём Каранесе. — Поймав её непонимающий взгляд, Никола добавил: — Ну, город ближайший. Правда, до него тоже далеко, ехать почти день. Но нам туда не надо, они ж тебя вмиг растащат по частям, уши и хвост заберут как диковинку.       Нана похолодела.       — Оторвут?..       — Думаю, да, — серьёзно кивнул Никола. — Не знаю уж, надумает ли батя везти тебя в Каранес…       — А как же солдаты, которые защищают людей?       — Хе, так это другое. Те — Разведкорпус, а это полиция. У них даже форма разная, у разведки сине-белые крылья, а у полиции лошадь с рогом. Но ты не бойся, когда полиция попробует забрать тебя, может, и не сделают тебе ничего. Я сейчас приду, пока подожди.       Стоило только двери за ним закрыться, Нана застыла, мелко подёргивая хвостом. А потом опрометью бросилась наружу. Не разбирая дороги, она пронеслась по дворовой грязи, ноги зашлёпали по лужам, а мутная вода плеснулась в стороны и забрызгала голени, оставшись на них мокрыми тёмными пятнами. Уши и хвост оторвут… Почему, ну почему здесь, в мире вне, всё такое странное и жуткое?! И это солнце слепит глаза, и взрослые смотрят с затаённым страхом в глазах, и еду не выдают по расписанию. Где прежняя размеренность? Должно быть, вообще всё, что снаружи лаборатории, такое ужасное.       Сердце снова забилось, больно колотясь о рёбра, а на глаза навернулись слёзы страха. Нана смахнула их ладонью, уже не чувствуя ног. Кажется, до этого она вообще не плакала, только если когда была совсем маленькой. Далёкое воспоминание отозвалось в памяти тоской по маленькой комнате, Артуру и людям в белом. Тогда Нана обиделась на всех, когда узнала, что с другим объектом, кудрявым мальчиком, Артур проводил гораздо больше времени, чем с ней, Артур даже говорил с ним любезнее. Наверное, как раз тогда и понял, что Нана непригодна для борьбы с титанами, вот и потерял к ней всякий интерес. И было обидно. Да если бы Нана могла, она бы разорвала в клочья всех титанов, лишь бы её не забывали. Давно стало понятно, что внимание стоило заслужить. А здесь ни к кому нельзя было пойти, Нана уже увидела, что значили чёрные уши и хвост для взрослых. Ей нужно было найти кого-то вроде Сары, доброго и хорошего. Получается, защитника.       Минув уже знакомый сад, Нана заставила себя пройти ещё немного. Было страшно, что её найдут и отдадут этой полиции, которая вырывает уши и хвосты. Оказавшись на открытом участке, сплошь покрытом колосьями, она споткнулась и рухнула на землю без сил. Тело отказывалось двигаться дальше, а грудь разрывалась от хриплого дыхания, казалось, внутри всё обожгло холодом. Зажмурившись, Нана провалялась на земле до тех пор, пока из горла не перестали вырываться хрипы, подняла голову и с удивлением обнаружила, что яркий круг, названный Николой солнцем, куда-то сдвинулся, а всё вокруг окрасилось в непривычный рыжий цвет. Должно быть, солнце пошло отдыхать на ночь, как сказал мальчик. Нана опёрлась на руки и привстала, судорожно оглядываясь. Нет, никого.       — Сара, где же ты? — жалобно проскулила она, вновь падая вниз и приминая колосья. Собравшись с мыслями, Нана снова бессмысленно позвала: — Сара, Артур.       Ответил ей странный тихий звук, наполнявший всё поле, будто постоянно повторялись лёгкие щелчки. Впервые стало так горько и страшно, впридачу и снова захотелось есть. Редкие слёзы катились из глаз и слетали вниз по щекам, оставляя влажный след. Нана не помнила, сколько пролежала, закрыв глаза, но вскоре стало холодно. Приподнявшись на локтях, она открыла глаза и поняла, что стемнело. Будто Артур потушил масляную лампу, как на ночь. И это была ночь в мире за стенами лаборатории? Над головой всё стало тёмно-синим, почти чёрным, а кое-где виднелись маленькие белые точки. Свернувшись клубочком, Нана обвила хвостом голень, попытавшись хоть как-то согреть голую кожу, и нахохлилась. От земли ещё тянуло теплом. Засыпая, Нана вспомнила о солдатах-защитниках. Может, как раз их и надо попросить о помощи?