Partners in crime

Какова была гарантия, что Мустафа примет предложение Селима? Ее не было. Селим должен был поговорить с ним об этом, и чем раньше, тем лучше. Отец наверняка собирается объявить имя следующего санджак бея ранним вечером. Селим предполагал, что Мустафа сейчас находится в своих покоях, и направился именно в эту сторону дворца. Он понимал, что должен убедить старшего брата, и даже для него, хорошего дипломата, это будет непросто. Селим знал, что старший брат воспримет его предложение как плетение интриг или что-то в этом роде. А Мустафа был вообще не таким. Все эти интриги – это скорее удел Хюррем-султан. Ну и, грех скрывать, Селима тоже. По родству ему передались от матери не только рыжие волосы, но и хитрость и расчетливость. Часто только они ему и помогали в жизни. Стражники свободно пустили его в покои, а значит, Мустафа ничем особым не был занят. И действительно. Зайдя внутрь, Селим увидел, как его брат сидел за столом, но занимался явно не важными делами, а какими-то мелкими поручениями. – Селим? Не ожидал тебя здесь увидеть, – сказал он, отвлекаясь на брата и кивая на место рядом, чтобы тот сел. – Ты хотел спросить что-то про Манису? Селим, расположившись поудобнее, помотал головой. – Нет… Точнее, не совсем про это, – сказал он. – По правде, меня немного задела та ситуация, которая была во время обеда. – Ты про Баязеда? – Мустафа прищурился. Селим кивнул. – Да. Мне нужен совет, – Селим дал волю фантазии и позволил себе слукавить. – Ты же знаешь, что у меня всегда были проблемы в отношениях с моей семьей, особенно с Баязедом. За обедом он странно себя вел. Открыто подставлять меня перед отцом, да еще и перед судьбоносным решением о Манисе – даже для него это слишком. У Мустафы был сосредоточенный взгляд. Похоже, и его эта тема беспокоила, а значит, Селим попал в точку. – Да, я тоже это заметил, и ты прав, что это странно. – Естественно, я пришел к тебе не жаловаться. Но я стал испытывать большие проблемы в общении с родным братом. Есть много проблем и забытых обид, которые меня беспокоят. А я даже не знаю, с чего начать, – говорил Селим, пристально смотря Мустафе в глаза. Правда и ложь гармонично смешивались в его словах. – Тебе нужна помощь в том, чтобы наладить ваши отношения? – с полной верой в его слова спросил Мустафа. – Не знаю, возможно ли уже наладить, но нужно делать хоть что-то. А то мы в итоге перегрызем друг другу глотки, – сказал Селим, усмехаясь. – Я знаю, что ты тот человек, который знает, как выстроить нормальные взаимоотношения почти со всеми. Да и вообще, ты мой единственный старший брат после смерти Мехмета… – при упоминании его имени Мустафа помрачнел, – к кому я еще могу обратиться за помощью, кроме тебя? Мустафа вздохнул и облокотился назад. Видно было, что его все эти слова тронули. Селим в надежде и уже ощущая успех приподнял голову, смотря на брата. – Ты правильно сделал, что рассказал мне все это, – сказал Мустафа, взглянув на него. – Я понимаю твои переживания и сочувствую тебе. Конечно, я помогу тебе, и вообще, ты всегда можешь прийти ко мне за советом, – искренне добавил Мустафа и чуть улыбнулся. Селим кивнул ему, улыбаясь в ответ. – Спасибо, я очень ценю это, – сказал он. – В чем состоит ваша главная проблема с Баязедом? Почему вы так часто ссоритесь? – спросил Мустафа. Селим нахмурился, задумываясь. Ему даже не пришлось лгать. – Очевидно, что это трон и престолонаследие, – сказал он. – Мы постоянно ссоримся с ним, когда речь заходит об этом. Спорим из-за того, кто лучше бы стал править государством, кто станет наследником отца и так далее. Иногда мы начинаем ссорится и обвинять друг друга во всех смертных грехах. – Банальное соперничество, – перебил его Мустафа и продолжил внимательно слушать. – Возможно, но с годами это все становилось все хуже и хуже. Теперь мы запросто можем подраться, когда поссоримся, – сказал Селим, припоминая последний такой момент. – Это плохо, – ответил Мустафа, положив голову на ладони. – Я думаю, что вы должны с большим уважением относиться друг другу. Вы должны понимать, что оба находитесь здесь не просто так. Отец рассчитывает на вас, и неспроста. Каждый наследник имеет те качества, которые могут сделать его достойным правителем. Селим не обратил внимание на эти слова, зная, что Мустафа всегда привык хвалить всех, даже если люди этого не заслужили. Такой уж он был: правильный, благородный и слишком вежливый. Возможно, это и вовсе было неискреннее поведение, как иногда думал Селим. На самом деле, каждый человек имеет скелеты в шкафу. И даже у Мустафы они есть, считал Селим. – Я знаю. Я считаю, что вообще эти споры не имеют смысла. Только повелитель будет решать, кто станет его наследником, – сказал Селим правду. Он действительно придерживался такого мнения. В то время как его братья пытались наладить отношения кто с армией, кто с народом, кто с придворными людьми и пашами, Селим всегда думал, что это делать незачем, если у тебя есть банальная благосклонность отца. – Согласен, – кивнул Мустафа. Но Селим заметил в его глазах нечто странное. Мустафа нахмурился в какой-то момент, а затем вздрогнул. Такая реакция была похожа на неискренность, будто старшему было что скрывать. – Кто бы это ни был, я поддержу выбор отца. Селим усмехнулся и лукаво взглянул на него. – Конечно, поддержишь. Легко поддерживать себя. Мустафа повел плечами. – Ты думаешь, это буду я? – Практически уверен, – сказал Селим. – И санджак беем ты станешь. Отец не готов вручать власть двум постоянно конфликтующим наследникам, коими являемся мы с Баязедом. Думаю, он вовсе до сих пор видит нас детьми, – Селим помотал головой, будто отвлекаясь от этой темы. – В любом случае, я бы, выбирая между Баязедом и тобой, выбрал бы тебя. Селим ходил по опасной грани. Ему нужно было продолжать будто бы ничем не примечательную беседу с братом и войти в доверие к Мустафе, и в то же время он обязан был достичь своей цели. Но старший не должен заподозрить его в плетении интриг. На какой-то момент Селиму показалось, что брат, который долго молчал, все понял и распознал его обман. Но затем Мустафа все-таки поднял взгляд и ответил. – Что насчет твоей кандидатуры? И почему ты все время забываешь про Джихангира? – спросил Мустафа. Селим тихо засмеялся. – Поверь, все было бы намного проще, если бы Джихангир не был бы болен и его можно было всерьез рассматривать как наследника. Такое чистое сердце и светлый ум, которые есть у него, спасли бы нас от постоянной грызни, ведь выбор наследника отца был бы очевиден в этом случае для нас всех, – сказал он. Это правда. Селим был бы уверен в Джихангире. Тот никогда бы не стал причинять боль родным братьям. – Что касается меня, я себя тоже не списываю со счетов. Просто не хочу говорить о себе. От Баязеда уже наслушался, – Селим разраженно сморщился. – Ты зря так говоришь. Не следует воспринимать всерьез все слова Баязеда, он… – Знаю, знаю, – перебил его Селим. Им нельзя было соскакивать с темы. Селим чувствовал, что вот-вот должно что-то решиться, и мурашки побежали по его телу, так как он уже предвкушал свою победу. Она была очень близка, и было бы чрезвычайно обидно сейчас все разрушить. – Я верю только отцу. И знаю, что он меня в обиду не даст. И наконец, после этого, Мустафа произнес те заветные слова, которых Селим ждал все это время и за которыми пришел. – Я тоже не дам тебя в обиду, тебе не о чем переживать, Селим, – серьезно проговорил Мустафа. Селим, дав себе время на то, чтобы почувствовать ликование, медленно посмотрел в глаза брату и улыбнулся. – Спасибо тебе большое, брат. Ты меня успокоил после напряженного дня, – у него было самое благодарное и спокойное выражение лица, и Мустафа ему подбадривающе улыбнулся. Выходя из покоев, Селим почувствовал, как уголки его губ приподнимаются, образуясь в победную ухмылку. Это был триумф. Он только что разыграл дешевую драму и смог расположить к себе Мустафу. Селим завлек его в опасную и скрытную игру, а он согласился в нее играть, даже этого не подозревая. Мустафа был слишком великодушный и добрый, и это его погубило.