Partners in crime

Мустафа проснулся с сильной болью в голове. Было ощущение, что он вообще не спал, хотя старался хотя бы часа три отдохнуть после насыщенной событиями ночи. Несмотря на усталость, Мустафа понимал, что сегодня нужно будет много чего сделать. Для начала он намеревался дойти до покоев матери. Вчера у них был разговор по поводу отравления, и мать даже сказала, что не причастна к нему. Но Мустафа по-прежнему подозревал ее. Все уж слишком хорошо сходилось. Его мать могла действительно прислать в покои пахлаву. Зная, что Мустафа все равно к ней не притронется, она рассчитывала, что только Селим ее и попробует и в итоге отравится. Это было хладнокровное преступление с определенными рисками, но Мустафа знал, что при желании его мать на такое вполне способна. Тем не менее, Махидевран-султан продолжала отрицать свою причастность к отравлению. Мустафа думал, что в своих покоях, без лишних глаз, они ему признается в содеянном. Но та лишь отрицательно мотала головой. – Но почему тогда мне сказали, что это ты передала ту пахлаву? – спросил Мустафа у нее. Махидевран нахмурилась. – Это неправда. Я ничего не передавала тебе, Мустафа, – ответила она. Тут ей в голову пришла одна неприятная мысль. – Вероятно, кто-то хотел меня подставить. Если это было действительно так, то все становилось еще запутаннее. Кому было бы выгодно выставлять Махидевран-султан в дурном свете? Круг подозреваемых все расширялся и расширялся. Мустафа рассказал о своих мыслях Яхье, когда тот пришел с новостями в его покои. Ташлыджалы, помимо всего прочего, заявил, что Селим очнулся под утро. – Хоть какая-то хорошая новость, – ответил Мустафа. – От кого узнал? – От Соколлу Мехмеда-паши. Он служит шехзаде, – ответил Яхья. – К слову, я предложил ему сотрудничество, чтобы побыстрее узнать имя отравителя. Соколлу согласился, шехзаде. – Отлично, – Мустафа был приятно удивлен. – Ему что-то удалось уже узнать? – Пока нет. Все были озабочены состоянием шехзаде Селима. Только теперь можно будет всерьез заняться поиском виновника, – заявил Яхья. Ташлыджалы также сказал, что султан Сулейман, вероятно, все же передаст полномочия по управлению Манисой Мустафе. Он будет править там, пока Селим не поправиться полностью. Мустафа равнодушно отреагировал на эту новость, призывая Яхью не верить слухам, пока не будет объявлено реальное решение повелителя. – Вы правы, шехзаде, – Яхья кивнул. – Тем не менее, я лишь сообщаю вам о том, что толкуют паши. Они тоже ожидают изменения решения султана. Мустафа лишь беспокойно посмотрел на него, понимая, что снятие с должности Селима в его пользу ему только усложнит положение. Это вызовет лишние подозрения, которые лягут не только на него, но и на его мать. К слову, в ее невиновности он до сих пор сомневался. После того как Яхья передал ему все новости из жизни дворца, Мустафа подумал о том, что должен проведать Селима. Не исключено было, что младший брат тоже подозревает его, хотя в это и не хотелось верить. Но рядом с ним была Хюррем-султан, которая могла настроить Селима против него. Последствия этого могли стать очень и очень плачевными. Мустафа отпустил Ташлыджалы и сразу отправился в покои Селима. Ему нельзя было оттягивать эту встречу, которая была очень важна. Но неожиданным образом в коридоре дворца его кто-то окликнул. – Шехзаде Мустафа, – темноволосая девушка учтиво поклонилась и подошла к нему, когда он остановился. Смотря на ее лицо, Мустафа вспомнил, что эта девушка была из гарема Селима. Ее звали Нурбану. Эта хатун несколько раз появлялась вместе с рыжим шехзаде на различных встречах членов династии. Вероятно, Селим ее очень ценил, поскольку Нурбану вот уже долгое время находилась рядом с ним и пользовалась его благосклонностью как никто другой. – Ты что-то хотела? — спросил Мустафа. – Как Селим? Я как раз намеревался его проведать. Нурбану взглянула на него. – Я так и подумала, шехзаде, – сказала она, оглядываясь на покои Селима, которые находились позади нее. – Думаю, что Селим сейчас не в состоянии вас принять. – Отчего же? – спросил Мустафа, нахмурившись. – Мне сказали, что шехзаде уже очнулся. – Очнулся после яда, который чуть не убил его в ваших покоях, – сказала Нурбану. Мустафа прищурился, пристально смотря ей в глаза. – Не думаю, что ему стоит принимать у себя первого подозреваемого в отравлении. – У тебя хватает смелости дерзить мне? – говоря сквозь зубы, обратился к ней Мустафа, хладнокровно смотря на нее. – Не твоя забота искать отравителя, хатун. Мустафа уже собирался пройти мимо нее, ни во что не ставя ее слова, но голос Нурбану вновь его остановил. – Вы правы, шехзаде, не моя, – сказала Нурбану, вновь подойдя к нему. – Тем не менее, ваше имя уже прозвучало в покоях повелителя как имя возможного отравителя. Султан Сулейман знает все подробности произошедшего. Ему рассказала его жена. Мустафа нахмурил брови. Все-таки он был прав. Хюррем-султан уже начала строить против него козни. – Вы же знаете, что Хюррем-султан имеет огромное влияние на падишаха, – продолжала Нурбану. – Если ей удастся убедить султана в вашей вине, то простой ссылкой в дальний санджак вы не обойдетесь. Вас может ждать худшее наказание. Мустафа злобно посмотрел на нее, чувствуя раздражение от ее слов. – Если ты так пытаешься проявить заботу о своем любимом мужчине, то ты выбрала неправильную стезю, – сдержанно проговорил он. Затем он подошел к ней ближе и хрипло проговорил: – Не пытайся тягаться со мной. Если ты перейдешь дорогу мне, то даже связь с моим братом тебя вряд ли спасет. – Не забываете о том, кто еще ко мне благосклонен, кроме Селима, – Нурбану подняла свою руку, показывая кольцо с зеленым камнем. Оно было невероятно похоже на то, которое носит Хюррем. Мустафа рассмеялся. – Так вот откуда такая дерзость, – сказал он. – Просто держитесь подальше от Селима, шехзаде, – сказала Нурбану. На этот раз ее взгляд был чрезвычайно серьезным и грубым. Мустафа нисколько не обратил внимание на ее угрозы, лишь недоуменно отреагировал на ее слова. Неужели она настолько была влюблена в Селима, что готова была вступить в войну с членами династии? Возможно, она держалась за него как за возможность достичь власти. Но все же было в ее тоне и в ее взгляде что-то другое, обращенное именно против Мустафы. Шехзаде пристально смотрел ей вслед, теряясь в своих размышлениях. – Шехзаде! Неожиданно Мустафа услышал голос своего друга Ташлыджалы. Тот подошел к нему, имея весьма встревоженный вид. – Шехзаде, султан вызывает вас к себе, – сказал он.

***

По дороге в зал, где проходили важнейшие советы и заседания, Яхья рассказал Мустафе, что повелитель вызвал только его, поэтому беседа будет скорее неофициальной. Возможно, отец спокойно и без криков спросит у своего старшего сына все, что его интересует, выяснит, что все хорошо, и на этом они разойдутся. Это был бы хороший сценарий. Но как только Мустафа вошел в комнату, он увидел, что здесь, помимо его отца и двух пашей, была еще Хюррем-султан. – Шехзаде, кажется, что-то будет, – тревожно прошептал Яхья, которому также разрешили войти. Мустафа повернул на него голову и раздраженно посмотрел на него. – Тише, не нагнетай раньше времени, Яхья, – шикнул Мустафа на него и подошел к своему отцу. Он поклонился ему. – Повелитель, вы хотели меня видеть? Султан Сулейман посмотрел на него и кивнул. – Да, Мустафа, – он вдруг метнул взгляд на Хюррем, которая недовольно смотрела на шехзаде. – Мне доложили, что Селима отравили в твоих покоях. По голосу отца Мустафа не мог понять его эмоции, поэтому он не знал, к чему ему стоит готовиться: к лучшему или к худшему. Тем не менее, он старался сохранять спокойствие, ведь совесть его была чиста и скрывать ему было нечего. – Да, отец, это так, – ответил Мустафа. – Слышал, что во дворце уже расползлись слухи, – Мустафа недвусмысленно взглянул на Хюррем-султан, – о моей причастности к этому ужасному преступлению. Но я надеюсь, вы понимаете, что я бы никогда не стал причинять вред одному из своих братьев. Сулейман внимательно посмотрел на него и одобрительно кивнул. Мустафа понял, что отец, наверняка, не верил в его виновность, в которой его с высокой вероятностью пыталась убедить Хюррем-султан. Сейчас она, видя благосклонность мужа к Мустафе, недовольно посмотрела на него. – Я понял тебя, сын, – ответил султан. – Как ты знаешь, я назначил Селима правителем Манисы. Но твой младший брат не сможет исполнять свои обязанности из-за слабого здоровья. Поэтому я прошу тебя помочь ему и временно занять этот пост. Мустафа был очень удивлен словам отца. Да, он действительно надеялся на его благоразумие и на то, что тот не будет винить его в покушении на брата. Но и такого подарка от отца он никак не ожидал, как, в принципе, и все, кто находился в комнате. Яхья даже не пытался скрыть своего удивления и радости, а Хюррем-султан – своего гнева. – Тем не менее, – продолжил Сулейман, даже не обращая внимание на ошарашенность находившихся в зале людей. – Я бы хотел услышать не только тебя, Мустафа, но и шехзаде Селима. – Повелитель, шехзаде не сможет прийти сюда, он слишком слаб, – обратился к падишаху Соколлу Мехмед-паша. Мустафа вспомнил слова Яхьи о нем. Это был близкий слуга Селима. – Но шехзаде просил передать это письмо. Соколлу держал его в руке, показывая султану. Тот жестом руки попросил его выйти в середину зала. – Отлично. Читай, – повелел Сулейман. Увидев письмо от сына, Хюррем-султан вновь довольно ухмыльнулась. Она знала, что для Селима эта должность в Манисе была очень важна и он никогда от нее не откажется. А значит, он однозначно засвидетельствует против Мустафы и обвинит его в отравлении хотя бы косвенно. Соколлу раскрыл письмо и, наконец, начал его читать под пристальным взглядом падишаха, султанши и старшего шехзаде.