Bloodlines

– Итак, ты и Гаррус. Давненько я не видела такой сцены, – говорит Солана, потягивая кафу, пока они вдвоем ждут новостей в коридоре у палаты. Тибериус кивает: – Я понял, что… возможно, я ошибся в своих суждениях. Солана слабо смеется: – Я рада, что ты здесь. Невыносимо сидеть тут в одиночестве. – Ну-ну, ты же сильная девочка, – он с теплотой смотрит на свою дочь. – Ты уже доложила о произошедшем командиру? – О да, – она кивает. – Он определенно не в восторге. Разобраться со всем этим будет чертовски непросто. – Да уж, – соглашается он. Тибериусу почти жалко Виктуса в этот момент. – Тем не менее, Солана, ты сегодня хорошо поработала. Она утыкается взглядом в свою чашку. – Мне так не кажется. Я должна была действовать быстрее. – Твой подопечный уцелел? – С сановником Паувисом все в порядке, – она делает паузу, – я выполнила свой долг, но… я чувствую, что подвела её. Шепард. – И ты думаешь, что она тоже так считает? – Нет. Я знаю, что нет, – Солана вздыхает и поднимает на него взгляд. – Но я сначала вывела в безопасное место Паувиса. Если бы я выбрала Шепард… – У тебя был приказ. Шепард – солдат. Думаешь, она бы хотела, чтобы ты нарушила приказ? – Нет, – глаза Соланы на мгновение отрываются от него, чтобы взглянуть на дверь родильного отделения. – Но это не меняет того факта, что мой племянник, может быть…, – она умолкает, и снова опускает голову. Он накрывает её руку своей. – Мы еще ничего не знаем, Солана. Сегодня ты спасла жизнь его матери… Вполне возможно, что ты спасла и его тоже. Ты сделала все, что могла. Она не отвечает, и они в тишине пьют кафу и отчаянно надеются. – Это так глупо, – наконец говорит она, и сжимает его руку, будто ища поддержки. – Мы пережили атаку Жнецов, и все же… Иногда мне кажется, что мы ничему не научились. Он ничего не говорит. Что он может сказать? Они продолжают ждать и надеяться. Из-за плотно закрытых дверей не доносится ни звука. Минуты тянутся бесконечно. – Он зашел туда слишком давно, – Солана вскакивает и начинает нервно расхаживать по коридору, крепко сжав мандибулы. – Такие вещи требуют времени, – отвечает он. – Твоя бедная мать рожала тебя 48 часов. – Ты преувеличиваешь, папа. В этот момент раздается шум открывающейся двери, до них доносится знакомый голос: «…нет, это все слишком долго. Мне придется пропустить все премьерные выходные «Ворча Завоеватель 3: Кровавая ярость». Гаррус выходит в коридор. На его лице – следы усталости, но не отчаяния. – Как…? – Шепард в порядке. Измученная и вся в синяках, но в порядке. Тарквин с нами, с ним тоже все хорошо, – в суб-вокале Гарруса звучит гордость. – Сол, папа, у меня мальчик. – О, слава Духам, – бормочет Солана. Тибериус кивает, соглашаясь, но предчувствия не дают ему покоя: – Он родился раньше срока… Какие прогнозы? Диагноз? – Дыхание, давление, пульс – все в норме. Но…, – Гаррус хмурится. – Доктор Мишель сказала, что он очень… нежный. Пластины не успели сформироваться полностью. Она сказала, что скорее всего, ребенок полностью выздоровеет, но… Ему придется несколько дней побыть в реанимации. Просто чтобы врачи убедились, что он развивается нормально, – в суб-вокале Гарруса слышны ноты боли, и Тибериусу так хочется утешить своего мальчика. К счастью, теперь он может себе это позволить. – С ним все будет в порядке, Гаррус, – говорит он, ловя и сжимая руку своего сына. Гаррус секунду смотрит на переплетение их пальцев, а потом улыбается. – Врачи дали нам несколько минут с малышом, прежде чем его заберут. Хотите с ним познакомиться? – Гаррус, это самый идиотский вопрос из всех, что ты когда-либо задавал! – Солана закатывает глаза и направляется ко входу в палату Шепард. Через несколько мгновений оттуда доносится её восторженное воркование и смех Шепард. Тибериус собирается последовать за дочерью, но Гаррус придерживает его за плечо. – Папа, подожди минутку. Лицо Гарруса выглядит напряженным. Тибериус пытается разрядить обстановку, крепко обнимая сына и хлопая его по капюшону: – Поздравляю, сынок. Мандибулы Гарруса раскрываются в искренней улыбке, но затем он вновь становится серьезным. – Послушай, прежде, чем мы присоединимся к ним… Я должен с тобой поговорить. – Хорошо, – Тибериус складывает руки на животе и кивает. Он выслушает. Он многим обязан Гаррусу. – Я ценю то, что ты сделал для нас сегодня. Но…, - Гаррус склоняет голову набок. – Я все еще не понимаю, почему ты здесь. Ты четко обозначил свою позицию. Очень ясно. – Я уже говорил тебе. Я передумал. Я был неправ, – ему все еще тяжело это произносить. Он отводит взгляд, вздыхает. – Я хотел, чтобы ты был счастлив. И я не верил, что в этих отношениях ты будешь… Но это так. Я больше не могу возражать против вашего союза. – Папа, ты совсем её не знаешь. Ты активно избегал знакомства с ней, – Гаррус смотрит на него с болезненной настороженностью во взгляде. – Если ты хочешь быть частью моей жизни, его жизни… ты можешь быть. Но то, что я сказал раньше, все еще в силе. Я не позволю Тарквину почувствовать, что его матери не рады в его собственной семье. – Как я уже говорил, этого не будет, - Тибериус делает глубокий вдох, заставляя себя сохранять спокойствие. Он чувствует себя так, будто его отчитывают, как мальчишку. Но в конце концов, Гаррус всего лишь выполняет свой отцовский долг. Мысль о том, что он, Тибериус, представляет собой угрозу, от которой Гаррус вынужден защищать собственного ребенка… это тяжело принять. – Сынок, я не могу изменить прошлое. Но я пытаюсь изменить что-то… прямо сейчас, – его суб-вокал выдает всю глубину его искреннего сожаления. – Я очень скучал по тебе. И я хотел бы узнать своего внука. – Я знаю. И я готов дать тебе второй шанс, потому что я…, – Гаррус отводит взгляд. – Я знаю, что мы с тобой не всегда сходились во взглядах, но я… дорожу тобой. – Я тоже дорожу тобой, сын. Так всегда было. Духи, Гаррус, разве ты не знаешь, какими тяжелыми были для меня эти последние несколько месяцев? – Да, – Гаррус вздыхает. – Вот почему… Вот почему я не хочу это говорить, но я должен. И я хочу, чтобы ты знал, что я предельно серьезен. Если когда-нибудь – когда-нибудь – я увижу хоть намек на то, что ты относишься к Джейн не как к полноправному члену клана, ты больше никогда нас не увидишь. Никого из нас. Ты понимаешь, папа? – Я… понимаю, – говорит он и протягивает руку в предложении мира. – Хорошо, – Гаррус крепко пожимает его протянутую ладонь и широко улыбается. – Теперь я могу сказать, что тебе пришла пора познакомиться с внуком. Он следует за сыном к двери палаты. До его слуха доносится мягкая трель младенца, и он чувствует, как его внутренности скручиваются узлом от невероятного напряжения. Он застывает на месте. Его внук издает эти звуки. У него есть внук. – Папа…? – Гаррус смотрит на него, недоуменно наклонив голову. – Ты в порядке? – Духи, вы собираетесь трепаться там весь день?! – кричит Солана. Настойчивого голоса дочери достаточно, чтобы вернуть его в настоящее. – Похоже, нам стоит поторопиться, – говорит Тибериус. – Или твоя сестра прибьет нас. – Да уж, нельзя оставлять Тарквина единственным мужчиной-вакарианцем во вселенной. Дамы никогда нам этого не простят. Они смеются, и последние остатки напряженности между ними растворяются без следа.