Second Generation / Второе поколение

Зима сменяется весной, и Римус садится с Сириусом — не с Сириусом, его парнем, а с Сириусом, адвокатом, который работает в больнице — и наконец переводит Лайалла в учреждение по долгосрочному уходу за больными деменцией. Римус ожидает, что будет испытывать чувство вины за это, и ждёт, что оно придет, но оно так и не приходит. Вместо этого он чувствует сильное облегчение. Он навещает Лайалла раз в неделю по утрам в субботу, а иногда и по четвергам после школы, во время музыкальной терапии, когда играют старые пластинки 50-х и 60-х годов. Музыка, похоже, живёт в части мозга, не тронутой деменцией, и Лайалл без проблем вспоминает и подпевает песням, которые он слушал, когда Римус был маленьким, например, The Beach Boys. Вид того, как он тихонько напевает про себя "Sloop John B", пока тщательно пишет натюрморт — лучшее напоминание о том, что Римус сделал правильный выбор, и благодарен Сириусу за это. Весна переходит в лето, и желание Римуса и Сириуса просыпаться рядом друг с другом каждый день начинает сбываться. Поначалу они стараются проводить большинство будних вечеров отдельно, в своих домах. Так будет лучше для мальчиков, считают они. Они опасаются, что это слишком сильно нарушит их жизнь. Но не проходит много времени, когда Тедди и Лео устраивают интервенцию, усадив своих отцов за кухонный стол Римуса через несколько месяцев после начала этого соглашения, чтобы объявить его "неустойчивым". Более того, Лео готовит раздаточный материал с блок-схемами возможных сценариев, которые могут возникнуть, если они продолжат идти по этому опасному пути. Все, кроме одного, приводят к "бесконечным страданиям". ● Проводить ночи в одиночестве → Сокрушительное одиночество → Глубокая печаль → Бесконечные страдания ● Проводить некоторые ночи вместе → Обида на остальные ночи → Горькое разочарование → Постоянное желание в течение дня (т.е. жизнь впустую) → Бесконечные страдания ● Проводить большинство ночей вместе → Счастливы только иногда → Мучаетесь от осознания того, что могли бы иметь гораздо больше → Бесконечные страдания ● Съехаться вместе → Постоянное эмоциональное и сексуальное удовлетворение → Глубоко наполненная жизнь → Никаких бессмысленных мучений → Два очень довольных сына → Бесконечное счастье Они все согласны, что "бесконечные страдания" звучат очень неприятно. К тому же, Римусу надоел дом Лайалла, наполненный неприятными воспоминаниями, а в доме Сириуса много лишнего места. Школа заканчивается на лето, и на следующий день к дому Лайалла подъезжает грузовик для переезда. Сириус и Римус теперь каждое утро просыпаются вместе, и даже если они засыпают на разных сторонах кровати, к утру их тела снова находят друг друга. Римус обнаруживает, что им с Сириусом удобнее всего спать так, как он всегда противился, когда был молодым: обхватив Сириуса за талию и положив голову ему на грудь. Когда они были моложе, Римус беспокоился, что он раздавит Сириуса, если они будут так спать, что он будет держаться слишком крепко и что Сириусу это в конце концов надоест и он оттолкнет его. Теперь он понимает, что это просто помогает ему чувствовать себя в безопасности, а Сириусу нравится, когда он чувствует себя в безопасности. Тедди переносит свои вещи в спальню напротив Лео, но поскольку им тоже не нравится перспектива бесконечных страданий, они пробираются друг к другу в постель большую часть ночей. Их отцы делают вид, что ничего не знают. Лето сменяется осенью, и Сириус покупает кольцо, аккуратно засовывая его в ящик для носков. Римус тоже покупает кольцо, пряча его в коробке из-под обуви в дальнем углу шкафа. Они оба втайне переживают, что еще слишком рано дарить кольцо другому. "Мы действительно вместе всего восемь месяцев", — напоминает себе Сириус. "Может быть, первые пять лет совместной жизни не считаются", — думает Римус. Но кольца им всё равно не так уж нужны. Осень переходит в зиму, и Поттеры приезжают из Чикаго. Они приходят на ужин в дом Сириуса и Римуса и приглашают Пита с женой и их детей, которые в этом году приехали в город на Рождество. Вскоре дом наполняется звуками музыки, дети смеются и играют, а взрослые (теперь это они, со смехом понимает Римус) всю ночь разговаривают в столовой. Предпочтения Пита к марихуане стали более изысканными после жизни в Амстердаме, и четверо Мародёров крадутся на задний двор, где устраиваются в шезлонгах под одеялами и в темноте передают друг другу косяк. — Не могу сказать, что я удивлён, что вы снова вместе, — говорит Пит Сириусу и Римусу, затягиваясь дымом. — Скорее меня удивляет, что для этого потребовалось столько времени. Вы двое всегда казались неизбежными. Римус бросает взгляд на Джеймса, который уже смотрит на них с Сириусом, расположившихся в одном шезлонге и держащихся за руки. Поттер наблюдает, как Блэк рассеянно проводит пальцами по волосам Люпина и удовлетворенно опускает голову ему на плечо. Прежде чем они уходят, Джеймс обнимает Римуса. — Спасибо, что сделал его счастливым, — говорит Джеймс, и Римус обнимает его в ответ. На Рождество того же года Сириус дарит Римусу два билета на самолет до Канкуна и недельное пребывание на роскошной вилле на берегу моря. Римус дарит Сириусу новые кроссовки, абонемент в Танглвуд и лучший год в его жизни. Весенние каникулы 2001 — Позволь мне. — Нет, Бродяга. — Пожалуйста? — Нет! — Да ладно, Луни, — умоляет Сириус в телефонную трубку из своей комнаты в общежитии. — Подумай о том, откуда взялись эти деньги. Мы могли бы провести всю неделю, трахаясь на песке и запивая это текилой за счёт семьи Блэк. — Ну, когда ты так говоришь... Вот так Сириус убедил Римуса провести весенние каникулы первого курса колледжа на частной вилле на курорте в Канкуне. Несмотря на лишение наследства и финансовую изоляцию от состояния семьи Блэк, к Сириусу, когда ему исполнилось 18 лет, перешло множество счетов, над которыми его родители не имели никакого контроля, например, трастовый фонд его деда и несколько прибыльных инвестиций в недвижимость, сделанных на его имя. Хотя дядя Альфард помог ему перевести большую часть этих денег в единый траст, к которому он не мог прикоснуться до окончания юридической школы, Сириус держал под рукой достаточно "весёлых денег" для таких вещей, как поездка в Мексику на весенние каникулы вместе со своим парнем. — Может, нам пригласить Джеймса и Пита тоже? — спросил Римус. — Прости, Луни, — недоверчиво сказал Сириус. — Ты пропустил часть про трах на песке? Нет, мы не должны их приглашать! Я не видел тебя целый месяц. Я жду, что ты всю неделю будешь ебать меня до полусмерти. — Я, блядь, тебя слышу, Блэк, — ворчит сосед Сириуса по комнате, Крис, из-под одеяла своей кровати в другом конце комнаты. — Хорошо, это даст тебе новую фантазию, на которую можно подрочить, — ответил Сириус. — В чем проблема Криса? — спросил Римус. — У него всё ещё стояк после того, как он увидел мой член у тебя во рту, но никто к нему не прикасается, поэтому он очень сексуально неудовлетворен. Крис поднял в воздух средний палец и зарылся головой в подушку. — Мы можем ещё осмотреть достопримечательности! — сказал Римус, наконец-то позволив себе порадоваться своей первой поездке за пределы страны. — Может быть, мы увидим руины майя или что-то в этом роде. — Можно вывести зануду с факультета классики, но нельзя вывести факультет классики из зануды, — ответил Сириус. — Да, дорогой, мы можем посмотреть на руины. Две недели спустя Римус ждёт Сириуса у выхода на посадку в аэропорту Майами. Его рейс из Бостона прибыл на час раньше, чем рейс Сириуса из Калифорнии, и он уже обошёл все магазины беспошлинной торговли в терминале. Теперь он ёрзал на своем виниловом сиденье, вытянув длинные ноги над чемоданом, и с тревогой ждал своего парня, которого не видел шесть недель. Он не успел вытащить из сумки свой потёртый экземпляр "Илиады", как услышал крик. — Луни! Римус поднял голову и усмехнулся. Сириус неловко бежал к нему, за ним громыхал небольшой чемодан, а спортивная сумка подпрыгивала ударяясь о его бедро. Люпин бросил книгу и побежал к нему. Сумка Сириуса соскользнула с его плеча, когда Римус обхватил его за талию и поднял в объятия. — О боже, я скучал по тебе! — сказал Сириус, когда его ноги снова коснулись земли. Он немного отступил назад, а затем посмотрел в лицо Римуса с изумлённой улыбкой, как будто не мог поверить в то, насколько оно прекрасно. — Ого, да ты сейчас сексуальнее, чем был в феврале, — сказал он, его глаза впивались в каждый дюйм Римуса. — И ты подстригся! И у тебя новая веснушка! — Правда? — спросил Римус. — Да, вот здесь, — говорит Сириус, потянувшись вверх, чтобы провести кончиком указательного пальца по яблоку правой щеки Римуса. Римус положил свою руку на то место, к которому прикоснулся Сириус, и они смотрели друг на друга в центре терминала, когда мимо них проходили люди, опаздывающие на свои рейсы. — Ты так хорошо выглядишь, — сказал Римус сквозь, как он знал, глупую улыбку. Его рука опустилась к подолу обтягивающей чёрной футболки Сириуса, и он стянул её между пальцами, задевая при этом кожу живота. Сириус тяжело вздохнул. Они не поцеловались — на них и так смотрели со смехом — но Сириус прошептал ему на ухо: "Зал ожидания первого класса". Они собрали свои сумки и поспешили в другой конец терминала, где Сириус показал их посадочные талоны на входе в зал ожидания, и вскоре они уже вбегали в один из душевых люксов. Они закрыли дверь, и Сириус провел руками по шее Римуса и по его лицу. Римус накрыл руки Сириуса своими и переплёл их пальцы. — Привет, — сказал Сириус, его глаза были яркими, и он улыбался Римусу. — Привет, — ответил Римус, улыбаясь в ответ. Боже, он был влюблён. А потом Сириус поцеловал его, как будто Римус был водой, а Сириус — огнём. Сначала их поцелуй был глубоким и медленным, но вскоре стал жаждущим и неистовым, подпитываемым неделями постоянного, отчаянного желания, которое наконец-то вырвалось, как дикая тварь в клетке, наконец-то получившая свободу. Римус прижал Сириуса к внешней стороне душевой кабинки, вдавливая своё бедро между ног Сириуса. Люпин расстегнул ремень и молнию Блэка, и они голодно задвигали бёдрами друг о друга. Он опустился на колени, одним благодарным движением заглатывая длину Сириуса и мастерски работая им, пока Сириус не кончил ему в горло с неистовым криком. — О, Римус, о Боже, да! Сириус тяжело дышал, прижавшись к стене и закрыв глаза на несколько секунд, а затем стал шарить в спортивной сумке в поисках флакона со смазкой. Он вложил его в руку Римуса, прошептав: "У нас есть время", и вскоре Римус уже втрахивал его в стену в том безжалостном темпе, который нравился Сириусу. Его пальцы обвились вокруг бедер Сириуса, зубы впились в его плечо, и он жёстко натягивал его с каждым толчком. — О, сильнее, Луни, я так скучал по тебе! Да, вот так, чёрт возьми, — задыхался Сириус, снова толкаясь своим уже твёрдым членом в его руку, пока не кончил во второй раз. Римус почувствовал горячие капли на своей ладони, и потребовалось ещё несколько толчков, чтобы он глубоко вошёл в Сириуса и обхватил его сзади за талию, зарывшись лицом в его волосы от облегчения, что они снова вместе. Они быстро приняли душ (у них едва хватало времени на трах, не говоря уже о душе) и с влажными волосами побежали обратно к выходу, как раз когда самолёт заканчивал посадку. Римус летал на самолёте всего один раз, когда ему было 13 лет, в Орегон к сестре Хоуп, но это было совсем не похоже на плюшевые кресла первого класса, в которых они устроились сейчас. Они вытянули ноги, стюардессы принесли им шампанское и тёплое шоколадное печенье, а Римус всё время возбужденно наклонялся к Сириусу, чтобы посмотреть в окно, пока Сириус не настоял, чтобы они поменялись местами. — Я уступил тебе место у прохода, потому что большинство нормальных людей хотят место у прохода, но, конечно, ты ненормальный, — сказал Сириус, украдкой поцеловав Римуса в висок, когда они устроились на своих новых местах. Римус съел около 15 печений и смотрел в окно, восторженно рассказывая о том, что он видит (хотя там были в основном облака и океан), пока не обернулся и не увидел Сириуса, полностью откинувшегося на своём сиденье, в чёрной атласной маске на глазах, спящего с открытым ртом. Обычно Римус тыкал его в рёбра и заставлял проснуться, но он знал, что у Сириуса акклиматизация и решил дать ему немного поспать. Кроме того, он выглядел как милая маленькая дива, подумал Римус. Он достал фотоаппарат, сфотографировал его, поцеловал в лоб и вернулся к печенью и облакам. Чёрный внедорожник встретил их в аэропорту, и хотя Сириус был еще сонным после полёта, Римус не мог не подтолкнуть его, чтобы посмотреть на пальму! И тот маленький домик! И вон ту пальму! Пока они не подъехали к своему курорту, где официант встретил их в холле с коктейлями и влажными, пахнущими плюмерией мочалками. — Что это, чёрт возьми, такое? — прошептал Римус, глядя на полотенце. — Не знаю, может быть, это? — сказал Сириус, разворачивая полотенце и натягивая его на всё лицо. — Ааа, я не вижу! Помогите мне! — кричал он, дико размахивая пальцами в воздухе. — Я думал, ты должен быть искушённым, много путешествующим, — сказал Римус, разворачивая полотенце и тоже накрывая им свое лицо. На самом деле это было очень приятно. Оно было прохладным и хорошо пахло. — Эй, мне это нравится, — сказал Римус из-под полотенца. Сириус стянул ткань с его лица и потащил его в их комнату. Их "номер" на самом деле был небольшой частной виллой, расположенной отдельно от остальной части курорта, с душем на открытом воздухе, частным бассейном на террасе и небольшим участком частного пляжа, полностью скрытым с обеих сторон тропическими деревьями и кустарниками. Они бросили свои сумки, Сириус схватил Римуса за руку и потащил его по вилле. — Вот кровать для траха, и ванна для траха, и гамак для траха, и песок для траха, — сказал он. — А это что? — спросил Римус. — Это пол для траха. — Круто. Как оказалось, трахаться в гамаке и на песке было не так уж удобно. Они почти сразу же вылетели из гамака, приземлившись с сильным стуком на терассу, а когда попробовали снова, нога Сириуса полностью застряла в плетении, как рыба в сети. Трахаться на песке было не намного лучше. Хотя было хорошо и тепло, они оба несколько дней выковыривали песчинки из своих задниц, независимо от того, сколько раз они принимали душ или окунались в бассейн. Они плавали с маской и трубкой в частной бухточке на курорте, и Римус смеялся в два раза сильнее, когда Сириус закричал, когда рыба проплыла мимо его лодыжки. Когда Блэк, наконец, преодолел свою брезгливость, он полчаса ходил кругами за чёрным угрём вокруг небольшого выступа кораллов, уверенный, что установил с этим существом какую-то связь. Римус списал это на три текилы, которые Сириус выпил, прежде чем надеть маску и ласты. Они встали рано, чтобы отправиться на групповую экскурсию к руинам майя в Тулуме, остановившись по пути у туристического сувенирного магазина, где продавали текилу со столика на обочине дороги. Несмотря на то, что было всего 9:00 утра, они взяли дольки лайма из большой общей миски, обмакнули их в соль, и каждый выпил по рюмке, посасывая соленый цитрус, чтобы облегчить жжение в горле. — Ещё одну, — сказал Сириус, и они оба выпили ещё по одной. Римус потратил три рулона плёнки в Тулуме, зачарованно глядя на древние каменные сооружения и нарисованные символы. — Знаешь ли ты, что Тулум был известен древним как Зама, или "Город Рассвета"? — возбуждённо читал он из своего путеводителя. Сириус положил руку ему на плечи и поцеловал его в щёку. — Расскажите мне, что ещё вы узнали, профессор Люпин. Они отправились в приключение на "пиратском корабле" и пьяные прыгали на канате с борта лодки в Карибское море снова и снова, пока их кожа не стала розовой от шлепков о воду. Они опустошили мини-бар в своём номере, после чего отправились на ужин и шоу на курорте и были вытащены на сцену вместе с танцорами. Они заснули на частном пляже, и оба получили полосатые солнечные ожоги на половине тела. Они тусовались в баре на пляже и подружились со всеми барменами, которые научили их технике, как срубать мачете верхушку зеленого кокоса и добавлять ликёр в кокосовую воду для приготовления курортного коктейля "Коко Локо". Они ходили в "Сеньор Фрог" за рюмками и вёдрами пива с другими студентами, которых они встретили на пляже, причем Сириусу приходилось оттаскивать пьяных студенток от Римуса каждый раз, когда он отворачивался. "Ради всего святого, Луни, думаешь, ты сможешь сдержать эту мощную сексуальную привлекательность на одну чёртову ночь?" В свой последний вечер они заказали частный ужин на пляже, затем расстелили большое одеяло на песке и в последний раз раздели друг друга под мексиканской луной. После этого они лениво целовались и нежно проводили руками по коже друг друга, слушая шум волн, разбивающихся в нескольких футах от них. Римус старался не думать о том, что не увидит Сириуса до лета, да и то лишь на несколько недель перед отъездом во Францию. Он сомневался, хочет ли он вообще ехать во Францию. Он бы предпочёл провести лето в компании Сириуса, но он знал, что Сириус не позволит ему пропустить эту поездку. Это была действительно престижная возможность, особенно для первокурсника, и Сириус раздувался от гордости каждый раз, когда Римус говорил об этом. По крайней мере, это всего лишь шесть недель, подумал Люпин, любуясь своим красивым парнем, чья бледная кожа казалась почти радужной в лунном свете. После Франции он решил никогда больше не оставлять Сириуса так надолго, если только сможет помочь. Сириус посмотрел на Римуса сонными глазами и мечтательной улыбкой, и приложил руку к его щеке. — Давай будем вместе навсегда, хорошо? — спросил он. — Хорошо, — легко согласился Римус, и вдруг у него возникло странное предчувствие, что они двое вернутся на этот пляж уже взрослыми мужчинами, их глаза будут слегка морщинистыми, а в волосах то тут, то там будут мелькать серебристые пряди, но они всё ещё будут обнимать друг друга, и всё ещё будут выглядеть такими же красивыми и влюблёнными, каким Римус чувствовал себя сейчас. Тот будущий Сириус опирался на локоть и смотрел на него с той же улыбкой, что и сейчас, только она была более расслабленной. Легче. Счастливее. Позже, после Лайалла, больницы, Франции и сокрушительного ада одиночества, Римус подумал, что предчувствие, должно быть, привиделось ему, и вспоминать его казалось жестоким и глупым. Но всё равно, в течение многих лет оно являлось ему снова и снова, подкрадываясь к нему, как призрак. Оно преследовало его всякий раз, когда он садился в самолёт или делал глоток текилы. Он видел его, когда парень, с которым он встречался, пытался взять его за руку на яхте, что заставило Римуса отшатнуться и порвать с ним на следующий день. Это проплывало в его сознании в аквариуме с Тедди, и снова на свадьбе Тонкс и Флёр на пляже в Южной Калифорнии. Он думал, что спустя столько лет очертания лица Сириуса станут менее чёткими в его памяти, но они всё ещё были там, такие же чёткие, как всегда — не только прекрасный парень, но и этот таинственный мужчина из будущего, которого он никогда не встречал и, возможно, никогда не встретит — и через некоторое время Римус стал благодарен за это предчувствие, единственное, что осталось от их обещания быть вместе навсегда. Канкун, наши дни — О. Мой. Бог. Римус стоит в дверях частной виллы на курорте в Канкуне, его рука в руке Сириуса, а его рот открыт в благоговении. — Это... это та же самая комната? — Ага, — отвечает Сириус, ведя его за руку через всё помещение. — И здесь кровать для траха, и ванна для траха, и гамак для траха, и песок для траха. — Не забудь про пол для траха, — напомнил ему Римус. — Как я мог забыть об этом? — спрашивает Сириус, и они начинают заниматься тем, что используют пол именно по этому назначению. Вместо того чтобы прыгать с пиратских кораблей и ходить по барам с девушками из женского общества, Сириус и Римус мало чем занимаются, кроме отдыха. Целую неделю они плавают, пьют, спят и трахаются на всех поверхностях виллы, пока в последнюю ночь Сириус не решает поступить как 20 лет назад и заказать ужин на пляже. Если в прошлый раз они получили куриные пальчики, чизбургеры и кувшины пива, то в этот раз им подали омара на гриле, севиче, устриц на половинках раковин, салат с цитрусовым винегретом и бутылку шампанского. После ужина они снова расстилают одеяло на песке под тёмным, сверкающим небом, и Сириус начинает петь "I'll Make Love to You" на ухо Римусу, что заставляет его смеяться, но и немного плакать. Они раздеваются и целуются, как в первый раз, в последний раз и каждый раз до бесконечности, и Римус вжимается в тело Сириуса с нежностью, которая больше не пугает его, а наоборот, заставляет чувствовать себя смелым, счастливым и цельным. Они двигаются вместе, как океанские волны, вздымаясь и разбиваясь в экстазе, прежде чем рухнуть друг другу на грудь, потные и удовлетворённые. Сириус праздно целует и облизывает мягкое место на плече Римуса, когда Римус что-то решает. Его сердце колотится в горле, когда он достает свои шорты и запускает руку в карман, вытаскивая маленькую черную бархатную коробочку. — Сириус? — тихо спрашивает Римус. — Могу я спросить тебя кое о чём? Сириус поднимает голову и одаривает Римуса расслабленной улыбкой, опираясь на локоть. Римус задыхается. Это он, думает он. Это мы. Это сейчас. Римус слегка смеётся и неуверенно протягивает пальцы, чтобы коснуться лица Сириуса. На этот раз предчувствие реально. — Ты выйдешь за меня замуж? — прорывается у него в голове. Сириус тоже смеётся, переворачивается и достает коробку из кармана своих шорт. — Только если ты выйдешь за меня, — отвечает он. Они падают в объятия друг друга, целуются и смеются, надевают кольца друг другу на пальцы. — Давай будем вместе навсегда, хорошо? — спрашивает Сириус. — Хорошо, — отвечает Римус. И они вместе.