Змеиное кодло

      "Когда-то давно в Старруэйсте нашли источник полезных ископаемых, возвели шахту и начали прокладывать железную дорогу для вывоза вагонеток. Вот уже 8 лет от государства нельзя добиться возобновления строительства. Недостроенное предприятие давным-давно стоит разграбленное. Поговаривают, что там, в глубинах не дорытых пещер, спрятанных в каменных ущельях, можно раздобыть серебро, а то и золото. Но будь эти толки правдой - здесь уже велись бы самые ожесточенные бои, спровоцированные золотой лихорадкой. Хотя впрочем они были. Только золота там не нашли, вот и разошлись с миром. Тем не менее руда тоже важна для промышленности. Столько заводов нынче перерабатывают металл. Но, похоже городу не повезло с казначейством. Идеи великого прогресса не кажутся ему весомыми..."       Обо всём этом Байрон читал в утренней газете, попивая мелкоизмельчённый кофе, разбавленный едва ли не целой пинтой молока. Отдельная сводка печатного издания была отведена научным исследованиям и политике. Профессор проигнорировал всё, что не касалось медицины и с неким разочарованием понял, что пропустил все статьи из этой категории. Электричество, новейшие двигатели, президентские высказывания, дух американского патриотизма не являлись сферой, которая заслуживала бы его внимание. То же касалось и рекламных объявлений кабаков, игорных домов, салунов и других увеселительных заведений, чьи держатели буквально дрались за возможность быть упомянутыми в газете.       Примерно в начале девятого по утру в комнату учёного бесцеремонно ворвался Кольт с утренними приветствиями.       Байрон напряжённо глянул в сторону дверного проёма, откладывая своё чтиво. Привыкший к такой активности со стороны ганслингера, доктор лишь прошипел что-то себе под нос, поправляя пенсне.       В руках у нарушившего покой отчётливейшим образом вырисовалась карта. Не стесняясь, Кольт помахивал ею, привлекая всё большее внимание. Байрон собирался съязвить по этому поводу, однако вовремя просёк, что эта карта для него - действительно предвестник поиска сокровищ. - Это карта прерий. Составленная, правда, 10 лет назад… Думаю, в общих чертах ничего не изменилось. - Констатировал стрелок, расправляя карту по столешнице у своего учёного друга на виду.       Байрон внимательно осмотрел карту, тщетно пытаясь разобрать написанное поверх вырисованных не слишком-то умелой рукой линий рельефа. - Ты сам её составлял, что-ли…? - Да... В том числе, в качестве плана побега. Я до сих пор удивлён, что она сохранилась и я нашёл её там же, где и оставил семь лет тому.       Тяжело выдохнув, учёный для себя заключил, что эта карта ему ничем не поможет. Байрон резко отвернул лицо и недовольно прошипел: - Избавь меня от желания придушить тебя и займись, пожалуйста, расшифровкой всего, что ты там написал. - Там все предельно понятно! - уязвлённо воскликнул Кольт, сворачивая карту. - Разберёмся на месте.       Со сборами к выезду было решено не мешкать. Байрон настоял на немедленной подготовке к вылазке и первым делом собрал всё необходимое: фляги с питьевой водой, маленькую аптечку, спички и несколько склянок для самого важного - яда. Всё это он вместил в своём наплечном рюкзаке.       Внешняя же экипировка включала в себя плотные кожаные перчатки, всё тот же зелёный плащ и крепкие резиновые заплатки на коленях - вдруг придётся ползком отлавливать ядовитых приятелей. По совету стрелка Байрону пришлось надеть ещё и шляпу.       Смерив Байрона насмешливым взглядом, Кольт решил не упускать своего шанса подтрунить над профессором и, с самым невозмутимым видом, поинтересовался: - Где твой хвалёный сачок, а, змеелов? Учёный, которому сейчас было не до шуток, резко ответил: - Ещё одно слово, Кольт, и я клянусь этим сачком станет твой рот.       Когда пришло время готовить оружие, доктор осмотрел свой змеиный посох, откидывая набалдашник. Под головой змеи находилось дуло.       Трость, с виду самая обыкновенная, на самом деле являлась механическим инъектором, которого Байрон накануне заботливо снабдил целой дюжиной смертоносных пуль. Устройство метательного дротика, выпускаемого этой тростью, было предельно простым: игла, миниатюрный флакон с сильнодействующим ядом и стабилизирующее оперение. Двумя меткими выстрелами можно без труда обезвредить даже самого крепкого койота. Однако эти ядовитые инъекции были предназначены отнюдь не для животных.       Покинув отель, товарищи прошлись к хвалёной конюшне, в которой Кольт буквально вчера замолвил словечко за наилучших скакунов.       Лошади в стойлах действительно были изумительные. Стройные, стойкие жеребцы, испытанные бурями и наводнениями, стрелами и пулями, выстроились в одну линию, гордо запрокинув головы. Их было не так много, всего шестеро.       Кольт, бодро войдя вглубь конюшни, вывел за деревянную ограду стойла двух пятнистых рысаков. - Вот этих красавцев я заприметил сразу же. - Улыбчиво отозвался стрелок. - Откуда здесь такие боевые лошади? - удивлённо спросил Байрон, опасаясь подходить к скакунам ближе, чем на семьдесят дюймов. - Конюх рассказал, что их натренировали специально для кавалерии. С соседнего штата пригнали сюда, по заказу Гавса. Он отвалил немалое состояние за возведение и содержание этой конюшни, за что ему моё уважение. - Пояснил Кольт, воодушевлённо взбираясь в седло. - Они прямо как для настоящих рейнджеров!       Оседлав своих коней, Байрон и Кольт торопливо отправились в путь. Вылазка не должна была затянуться до заката.       Выехав из города, товарищи быстро нашли подъем в степи. Развернув перед собой карту, Кольт заверил, что с высшей точки здешних равнин можно будет без труда спуститься вниз, к реке. Однако ориентир в виде этой самой карты оказался не так надёжен, как того хотелось бы - на деле спуск пришлось искать долго и избирательно. - Похоже, друг, нужно искать картографа. - Неутешительно заметил ганслингер, свернув и спрятав листок с разметкой местности.       На пути то и дело приходилось огибать окаменевшие кости погибших здесь мучительной смертью животных. Под копытами раздавался хруст сухой травы и писк песчаных мышей, ищущих зерно там, где его быть не могло. Зной стоял изнуряющий.       Как бы не прислушивался, Байрон не мог уловить характерного для гремучников звука. По большей части встречались только ящерицы, скачущие из камня на камень, и уродливые черепахи с непробиваемым панцирем. - Что думаешь, здесь не водятся? - раздался тихий голос Кольта. - Слишком много сапсанов. Змеи не глупые, прячутся. Нужно искать в ущельях. Немного помолчав, стрелок, с целью разбавить угнетавшую его паузу, поинтересовался: - Неужели яд гремучников действительно сможет вылечить всё что угодно? - Ну, не всё. Он станет совершенным лекарством только при соблюдении некоторых формальных условий. - И много надо? - …Довольно. В идеале, целое кодло. - Скажешь тоже! Ты считал сколько в кодле червей? - Змей, Кольт. Нет, не считал, делать мне больше нечего. Сегодня, если свезет, обойдёмся одной. А там кто знает... придётся разбивать лагерь. - О-о, это без меня.       Наконец завиднелась речная долина. Дикое течение несло воду из верхних горных точек, сквозь скалы и высокие каменные насыпи прямо вниз. У самого русла растительность была побогаче. Почва заросла сухой травой без проплешин. Местами можно было найти целые кусты. Правда, особой жизнью они не блистали. Встречаемые на пути кактусы выглядели куда свежее чем трава, росшая рядом с источником воды.       Путешественники, проделавшие долгий путь прямо под палящим солнцем, спешно приняли решение осесть на берегу, утолить собственную жажду и напоить лошадей. Кольт решил спрыгнуть со своего скакуна - седло натёрло ему всё что только можно было. В это время учёный, услышав звук, схожий со змеиным брюзжанием, пешим ходом спустился ближе к ущелью.       Байрон хотел было что-то крикнуть своему другу, но внезапно услышал резкий оглушающий хлопок. Учёный невольно сравнил этот звук с выстрелом, но это был не огнестрел. Взобравшись по подъему обратно в степь, Байрон ужаснулся. Картина, представившаяся его глазам, заставила того во мгновение преодолеть всякое расстояние между ним и угодившим в ловушку Кольтом.       Ганфайтер едва держался в сознании, пытаясь вытерпеть боль. Доктор понял, что его, в том числе, оглушил хлопок, раздавшийся прямо у ноги. - Боги, ты же не разожмёшь его сам! - суетливо проговорил учёный, сбрасывая со своей спины рюкзак, в котором хранилась аптечка.       Кольт не отреагировал на обращение Байрона. Зажмурив глаза и закрыв ладонью правое ухо, тот промямлил что-то невнятное и продолжил опускать свободную руку вниз так, будто думал, что ему удастся самостоятельно избавить свою конечность от капкана.       Слыша исключительно собственное сердцебиение, Байрон начал думать что делать. Использовав трость в качестве рычага, доктор с трудом смог разжать челюсти капкана на необходимые десять дюймов и высвободить ногу. Пачкая руки песком и пылью, учёный усадил ганфайтера на побережную кочку, стянул с его ноги сапог и стал осматривать рану, стараясь остановить кровь тем, что оказалось под рукой.       Когда нога была плотно перетянута эластичными бинтами, Кольт стал ориентироваться в происходящем вокруг, на звон в ушах уже не жаловался и взял себя наконец в руки. Боль не утихала, нога не слушалась и как будто бы онемела.       Оставив Кольта приходить в себя, доктор метнулся ополоснуть руки в речной воде. - Капкан-хлопушка для дезориентации жертвы в пространстве. Сработал на "ура"...- Заключил Байрон, отряхивая руки от речной воды и осматривая орудие. - Тебе повезло, что обошлось без перелома. - Надо ух-ходить. - Сквозь зубы процедил Кольт, вдел перебинтованную ногу в сапог и протянул товарищу руку. - Помоги встать, скорее!       Словно в подтверждение опасений стрелка, над ухом доктора со свистом пролетела пуля, выпущенная из электрического ружья. От этого звука Байрон дёрнулся, глядя в ту сторону, откуда она летела. Вдали виднелась размытая тень, которая плавно приближалась. - Живо!       Кольт сжал в одной руке свой револьвер и сделал два выстрела в сторону силуэта. Рука его дрогнула, пули летели мимо. Локтем второй руки он обхватил шею доктора и встал с камня. Байрон, напуганный шокерной пулей, быстро помог Кольту взобраться в седло, после чего последовал его примеру. Ганфайтер попытался вытащить свой второй пистолет, но оружие предательски выпало из его трясущейся руки прямо под копыта. Понимая, что нет времени на то, чтобы его поднять, стрелок, едва справляясь с управлением уздечки, отстреливался одной рукой. - Юг!       Байрон принял команду и погнал лошадь по южной стороне. Кольт мчался следом за ним, периодически оглядываясь назад.       Хвостом за ними никто не гнался, а пуля от электроружья была выпущена лишь единожды.       Эти факты заставили сбавить темп. В прериях велась охота, но не за головами. Кольт оставался в заметном напряжении, как бы далеко от засады они не отошли. Привычная улыбка сошла с его лица. Он повёл лошадь вперёд и шёл перед Байроном, становясь таким образом направляющим. Ни один из них не проронил и слова.       Не смотря на то что вылазка была сорвана, доктор вздохнул с облегчением от того, что они возвращались целыми и почти невредимыми.       До города товарищи так же добирались в молчании. Учёный безмолвно шёл следом за Кольтом, прекрасно понимая, что тому сейчас нужна помощь и сопровождение как никогда. Ганслингер привёл доктора к облезлому старому дому, который больше походил на охотничью конуру, стойко пережившую песчаную бурю. - Что это ещё за дряблая хижина? - спросил Байрон, глядя на пожухлые доски деревянных стен. - Это мой дом. Добро пожаловать. - Что, прости? Твой дом? - Да. Помоги слезть, пожалуйста...       Байрон, промолчав, спрыгнул с коня. Поддерживая Кольта под боком, доктор с немалым усилием помог тому слезть с седла и пройти в дом. Это действительно была хижина, в которой от дома уже ничего не осталось. Вместо кровати подъем, застланный соломой; для обогрева костёр прямо посреди зала; по углам две бочки с водой и побитые кувшины. - Как видишь, меня тоже ограбили. - Только и смог сказать стрелок, усаживаясь на сухую солому. - Я хотел привести это место в более подобающий вид прежде, чем приглашать тебя сюда. Извини, друг. И за это тоже.        Байрон слабо улыбнулся, когда Кольт указал на ногу и с виноватым видом отвернул лицо. - Я схожу за лекарствами. Не беспокойся.       Кольт устало провёл уходящего доктора взглядом, после чего в заключение прошептал: -...Мне конец.