Змеиное кодло

      Проснувшись посреди ночи, Байрон зябко поёжился. С усилием разлепив веки, он тут же уложил ладонь на лоб так, чтобы она бросила тень на ослеплённые лунным отблеском глаза. В комнате царил жутчайший холод. Укутавшись поплотнее в своё покрывало, учёный медленно поднялся, прошагал к скрипящим от ветра створкам открытого настежь окна и резко свёл их.       Мужчина попытался вернуться в постель, однако вскоре снова встал. Уснуть ему так и не удалось. Всё так же укутанный, он стал похаживать по комнате в надежде согреться и нагулять сон. Пройдя мимо зеркала, профессор мимолётно взглянул на самого себя и остался явно недоволен своим отражением, отчего тут же метнулся за своими инструментами для стрижки и уселся за столом.        Стеклянные пузырьки из-под лекарств тихо звякнули, когда Байрон сдвинул их всех к полочкам секретера. Мужчина зажёг керосиновую лампу и разложил пенал с набором цирюльника - одну из последних своих вещей, свидетельствовавших о его досуге в стенах этих покоев. В последнее время доктор стал объявляться в гостинице лишь по необходимости: ради ужина, ночлега и чтобы сбрить надоедливые усы, пробивающиеся над губой едва не каждую неделю. Остальная его деятельность уже неразрывно связалась с амбаром у змеиного гнезда.       Едва небо за окном показалось более чем подходящим под описание "утреннего", Байрон наконец закончил со своими процедурами по уходу за бородой, аккуратно приоделся и торопливо подался к конюшне, ненарочито нанеся визит прямо посреди оплаченной накануне услуги.       Конюх, весь взмокший от стряхиваемых лошадью капель, как раз ополаскивал вороную кобылу вошедшего доктора водой из ведра. - Придётся немного подождать. Вы не возражаете? - Выдохнул мойщик и взялся за щётку. - Никак не возражаю. Я буду здесь неподалёку, когда закончите - дайте мне знать. - Учтиво попросил конюха учёный.       Только Байрон вышел на пыльную улицу, как его сразу окликнули по имени, заставив дёрнуться от неожиданности. - Отлично, я успел! - словно самому себе возгласил Ворон, переходя на быстрый шаг, чтобы оказаться возле Байрона как можно скорее.       Предводитель банды бедствия отвёл учёного в сторону и внимательно осмотрелся, будто готовился обсудить какой-то заговор. Профессор сразу насторожился.       Ворон поправил перья с накидки и, глянув на фасад видневшейся из-за конюшни маршальской резиденции, начал разговор: - Ну, как тебе тот фарс, который вчера устроил Гавс? - Полагаю, ему не следовало обвинять тебя при всех. Это было... некрасиво с его стороны. - Пф, - Ворон сплюнул в сторону разжёванный табак, - мне не привыкать. Задевает другое - он поднял тему поиска поддержки, будто все мы здесь какое-то пустое место! Я докажу ему, что мы сможем справиться без чужой помощи и ты мне в этом поможешь. У меня к тебе дело. Ворон снова оглянулся, после чего выдал суть упомянутого дела: - Ты должен сказать Белль, что Кольт согласился встретиться с ней. Когда она уедет, думая, что едет на встречу, амбар окажется в нашем распоряжении. Мы проберёмся туда и устроим ловушку.       Байрон в отрицании качнул головой на такое самоуверенное заявление и в недовольстве дёрнул уголком рта: - Я не хочу лгать ей зная, что она узнает обо всём сразу же. Когда она поймёт, что Кольт не явится на встречу, с плеч улетит не его голова, а моя! - Тише ты! Она не успеет навредить тебе - мы поймаем её и сразу отдадим в руки правосудия, чего бы мне это не стоило. - Оставь этот апломб для Лолы и Поко, будь так добр. - Раздражённо отмахнулся Байрон. - Отбытие Белль с амбара не значит, что там не останутся её прихвостни. - Именно поэтому ты станешь нашим главным разведчиком. Когда амбар освободится, ты метнёшься к плотине - мы будем ждать там - и доложишь о том, всё ли чисто. Дальше дело за нами.       Цокнув, профессор отвернул лицо. - Так дела не ведутся, Ворон. - С упрёком выдохнул тот. - Во-первых, охотиться за одной только Белль это не разумно, сперва мы должны обезвредить её дружков. А во-вторых, планы нужно составлять заранее, чтобы знать обо всех рисках, а не так, что действовать нужно будет уже завтра. Прими это к сведению. - Ты чёртов дилетант. Научись отличать пустую трату времени от подготовки. Сегодняшнего и завтрашнего дня нам хватит с головой.       Натиск со стороны Ворона совершенно не убедил Байрона в том, что ему нужно соглашаться на участие в плане шайки бедствия. Профессору никак не хотелось быть причастным ко всей этой сомнительной и с виду не самой осторожной идее. - Мистер Байрон, я закончил! - сотряс молчание голос конюха, махнувшего рукой, чтобы привлечь внимание стоящих неподалёку.       Завидев, что профессор дёрнулся идти за своей лошадью, Ворон дерзко преградил ему дорогу, едва не пнув того в плечо. - Ты солжёшь ей. - Властно отчеканил лидер шайки и презрительно добавил: - Или ты взаправду снюхался с ней и не хочешь, чтобы мы её поймали? На чьей ты стороне?! - Я на стороне здравого ума, знаешь ли, и не собираюсь рисковать всем ради твоих амбиций и стремления что-то доказать своему маршалу. - Яростно огрызнулся Байрон. - Белль крайне ясно дала мне понять, что с ней нельзя злоупотреблять ложью, особенно настолько очевидной. - Значит, это всё правда. Лола права и ты уже хорошо устроился у неё под боком! - Слова Лолы это, по-твоему, убедительное доказательство? Моя связь с Белль заключается только в сделке, условия которой вам хорошо известны! - Тогда ты, чёрт тебя дери, солжёшь ей! - Не в этот раз. - Равнодушно отказал учёный и попытался обойти Ворона. - Я лучше передам Гавсу твоё намерение развернуть несогласованную деятельность у него за спиной.       Ворон со всей силы внезапно толкнул Байрона вглубь безлюдного переулка за конюшней. Пока тот, восстанавливая равновесие, попятился назад, предводитель Банды Бедствия достал один из своих ядовитых кинжалов и рывком приставил лезвие к шее профессора. - Ты солжёшь ей. - В третий и заключительный раз прошипел Ворон, плотнее прижимая остриё к бледной коже. - А Кольту и Гавсу не скажешь ни слова, иначе никто не станет гадать, чей яд тебя уб-... - ...Мистер Байрон! Она готова.       Оба дёрнулись от очередного зова конюха. Ворон спрятал кинжал и бросил Байрона, уйдя с противоположного прохода. Учёный спешно поправил ворот рубахи и вышел на встречу держателю конюшни, который уже заботливо вывел лошадь на тропу у главного проездного пути.       C выездной станции к гнезду Байрон отбыл верхом на свежеподкованной чёрной кобыле, чья вычесанная и вымытая шерсть отливала на солнце серебристым благородством. К сожалению, учёный не разделил с ней этого благородства. Всю дорогу к башне он был напряжён и сыпал дюжину проклятий в сторону Ворона.       Удручённый своим безмолвным соглашением после угрозы кинжалом, профессор даже не понял как сбился с пути и чудом прибился к злосчастному амбару не со стороны гнезда, а проследовав совершенно незнакомой тропой.       Прокручивая в мыслях собственные речи, взвешивая каждое своё слово и думая о том, о чём ему точно не нужно будет говорить, Байрон остановил свою кобылу в двадцати ярдах и, нервно выдохнув, воззрился на распахнутые ворота. Собравшись с мыслями, учёный обогнул амбар и приблизился к коновязи, у которой уже топтались трое чужих лошадей. Коня Белль среди них не было.       Наконец, Байрон настроился на неизбежное, оставил кобылу на привязи и уверенно перешагнул порог сооружения. Зайдя туда доктор замер - его кропотливо расставленной аппаратуры на столе не было. Вместо неё столешница была усыпана цветастыми чипами и отброшенными картами.