Мир, сотканный из пепла

Иногда, потеря дорогого человека заканчивается потерей части себя.

      Блейз и двое молодых девушек развлекались на диване. Блондинки, сидевшие у него на ногах, водили своими руками по телу Забини. Длинными, красными ногтями они выводили татуировки на его шее, и одна из них даже попыталась дотронуться до ширинки его брюк.       Забини хлопнул девушку по руке, на что та зашипела и, цокая каблуками, ушла. Вторая красногубая блондинка зашагала следом, только увидя озлобленно приближающуюся Джинни.       Зелёные глаза рыжеволосой Уизли горели огнём. Блейза, вероятно, забавляла реакция девушки, поэтому он так и остался сидеть. Его чёрные глаза горели от предвкушения чего-то сладкого, того, что могла доставить ему только Джиневра. Из сладкого была месть. Кто бы мог подумать?       Джинни, не отводя глаз от Блейза, подошла к молодому парню. Медленные движения, лёгкие касания его галстука и щеки. Рыжая чертовка знала, как подействовать на мужчину.       На её лице была соблазнительная ухмылка, она знала заранее, что победит в этой схватке.       Бывшая из младших Уизли заигрывала с младшим боссом Манчестера на глазах у Забини, лоб которого уже покрылся испариной от ревности.       Она была его и могла достаться только ему.       Забини решил действовать. Подручный «Morte Rossa» коснулся плеча младшего босса, и тот мгновенно обернулся.       Акулий оскал не остался незамеченным Рио, именно так звали этого смертника. — Lei è mia. Se osi toccare il mio, sei un cadavere, — на чистом итальянском рычит Блейз. — До свидания, dolce signora, — тот кивает и удаляется прочь, оставляя эту взрывную пару наедине. — Хорошее представление, — пододвигаясь к Блейзу ближе, говорит рыжеволосая. — Я никогда не стану твоей. Заруби это себе на носу. — Рыженькая знает итальянский? — удивлённо спрашивает Забини. — Рыженькая знает предложение «Lei è mia». Перестань мешать моему веселью. — Жена того парня убила бы тебя. Я тебя спас, рыженькая, — ухмыляется Блейз, на что Джинни закатывает глаза.

***

      Когда-то Забини не был таким. Его ухмылка не сверкала уверенностью, хоть всем и кажется, что он родился с этим.       Они познакомились с Малфоем на приёме отца Драко. Семейство Забини, состоящее только из матери и сына, прибыло на предстоящее празднование юбилея Люциуса Малфоя.       Драко было всего семь, Забини был на несколько месяцев старше. Среди всех детей, которые пришли на юбилей, Блейз выделялся и был будто бы подсвечен судьбой.       Он не был похож на других детей, как собственно и Драко. Именно после этого убеждения они и стали держаться вместе.       Однажды двое мальчиков пообещали друг другу стать великими. Кто мог бы подумать, что такое возможно?

***

      Воспоминания того дня съедали Драко до сих пор. Люциус, с пеной у рта доказывающий что-то маленькому мальчику, мама, которая шептала что-то на ухо отцу, и боль от ощущения предательства.       За час до приёма гостей мальчик сбежал в сад матери. Его спрятали волшебные розы. Алые цветы укрывали худощавое тельце от лишних глаз, но не от глаз отца.       Люциус заставил Нарциссу достать Драко из роз с помощью магии, которую та накладывала на свои цветы.       Дальнейшие события плохо отпечатались в голове малыша, ведь такой жестокости от своего папы он никогда не ощущал.       Белокурая маленькая копия стояла перед Люциусом, вжимаясь в юбку матери. Отец схватил сына за тонкую футболку, как котёнка, и потащил в сторону беседок.       Отец сжимал шею мальчика в своей огромной руке, которую тогда Драко с уверенностью прозвал лапой монстра.       Он кинул малыша Драко на пол около дивана и влепил звонкую пощёчину. Мальчик принял это без единой эмоции, без единого вскрика. — Смеешь сбегать посреди конфликта? — шипел отец, смотря в идентичные глаза сына. — Я больше так не буду, отец, — мальчик закрылся руками, когда новый удар ногой пришёлся на живот. — Мне было лучше, пока твоя мать не забеременела тобой, — как плевок в душу маленького мальчика шептал отец. — Ты погубил свою мать, Драко. — Я знаю, — всхлип Драко доносится до Люциуса моментально. Новый удар, и бедро мальчика начинает неистово болеть. — Тебе лучше вырасти кем-то великим, чтобы компенсировать весь ущерб, который ты нанёс мне и своей матери, — ещё один порез на крохотном сердечке. — Я стану, отец, — поднимаясь на ноги, произносит Драко.       Из носа мальчика льётся кровь. Организм не готов к таким ударам, но Драко… Казалось, что он смирился с этим. — А теперь наказание, — медленно протягивает отец, и мальчик прикрывает глаза, ощущая запах сигареты у своего рта.       Люциус делает всего одну затяжку перед тем, как вновь ударить по психике своего сына.       Маленькая оранжевая точка коварно поднимается к губам Малфоя младшего. Она имеет неприятный запах, который, казалось, уже въелся в кожу Драко.       Отец оставляет ожог на верхней губе мальчишки. Тот вскидывает голову, заглядывая отцу прямо в глаза. Мальчик терпит до конца даже тогда, когда терпеть уже невозможно.       Ужасная ухмылка отца означала, что это ещё не конец. Как же Драко ненавидел его, как же ему осточертело жить в свои семь лет. — Поднимай футболку, — говорит отец с улыбкой. — Люциус, не стоит, — пытаясь отговорить отца, мать нежно касается руки старшего Малфоя. — Он всего лишь мальчишка, ты так сильно его ненавидишь? — голосом, наполненным отчаяния, спрашивает мать. — Я родила тебе наследника. Я родила наследника для «Morte Rossa». А всё для того, чтобы ты его уродовал, а в итоге убил своими пытками? Подумай, что скажут люди?       Мать проводит рукой по мокрому лбу Драко с определённым трепетом, но тот смотрит на неё пустыми, серыми глазами — именно так смотрят на своих предателей.

Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель! Предатель!

      Почему она не пришла? Почему не защитила его раньше? Почему позволила ему корчится от боли в ногах у отца? Почему её волнует только то, что скажут люди?       Она предала его. Сердце мальчишки разбилось окончательно. Мама и папа — просто слова, переводом которых в голове маленького Драко стало итальянское слово «Traditore».

***

      Волосы Гермионы развиваются на ветру. На её губах полуулыбка и еле виднеющаяся ямочка на правой щеке. Глаза Грейнджер сияли, отражая огни и лампочки по которым та с трепетом водила глазами.       Она повернулась к Малфою, ощущая его пристальный взгляд. Её улыбка в миг исчезла, будто её и не бывало. Гермиона смешно щурится, будто слепой крот. — Пытаешься испепелить меня взглядом? — насмехается Драко, но та лишь цокает языком. — Хотелось бы, но нет, — брюнетка складывает руки на груди, всё ещё вглядываясь в него.       Момент осознания длился не долго. Драко издал что-то наподобие смешка и заглянул ворчливой кудрявой в глаза. — Ты плохо видишь, — ставя Грейнджер перед фактом, говорит Малфой. — И? Не могу поверить, что ты не пошутил про очки для заучки, — облокачиваясь на стол, на котором практически сидел Малфой, язвит Герми. — Почему не наложила заклинание? — Это не работает, думаешь я бы не попробовала? — раздражение заставляет Гермиону резко вдохнуть. — Проклятие? — поворачиваясь к Грейнджер, Драко сводит свои брови.       Гермиона медленно отворачивается, её руки сжимаются и разжимаются в кулаках. Она злится, но разве он спросил что-то для этого? — Что насчёт злой энергии? — успешно переводит тему кучерявая. — Я разберусь с этим, тебе не стоит беспокоиться.       Гермиона встаёт и вновь вглядывается. Её мозг кричит и молит о том, чтобы она бежала сломя голову, но Грейнджер продолжает стоять. — Ещё чуть-чуть, и ты начнёшь меня смущать, Грейнджер, — шутя, говорит Малфой. — Мне пора, — кучерявая посылает ему быструю улыбку. — Не думаю, что получится попрощаться позже, поэтому до свидания, мистер Малфой, — её маленькая рука протягивается для рукопожатия сама собой, но Драко не спешит жать её в ответ.       Разного цвета глаза смотрят на Гермиону в упор. Он поднимается и смотрит на Грейнджер со всего своего роста. Губы Драко складывают из себя ухмылку.       Гермиона опускает руку и делает маленький шаг назад. Он специально ставит её в неловкое положение. — Гад, — в слух говорит Герми и медленно удаляется от Малфоя.

***

• Драко •

      Время открытия подарков было самое скучное для Драко. Очевидные презенты от спонсоров Семьи и других важных шишек — скука.       Слава Мерлину, ему как Капо не нужно было изображать радость и благодарность. Один кивок за другим прилетали дарителям.       Он не открыл даже половины, но на его столе уже стояло двенадцать дорогих часов и семь ножей-бабочек. Ещё немного, и он застрелится под эти аплодисменты.       На его глаза попалось что-то большое и довольно плоское. Он сразу узнал подарок от Грейнджер. Драко аккуратно разорвал упаковку, перед этим взглянув на взволнованную Гермиону.       Внутри находилась картина с его изображением. Неужели заучка сама нарисовала её?       Благодарный кивок, и искренняя улыбка летит к Гермионе, которую та ловит с озорной ухмылкой на губах.       Блондин хотел положить картину для того, чтобы продолжить открывать подарки, но из задней части его портрета выпало фото, от вида которого Драко улыбнулся во все тридцать два.       Драко аккуратно сложил его, засовывая в карман брюк. Новая ухмылка прошлась по лицу, и вновь она адресована Гермионе.

***

Гермиона.

      Пришло время уезжать домой. В этот раз Гермиону и Джинни отвозил другой, трезвый водитель, которого силой заставил Драко.       Грейнджер с огромным трудом дотащила свою рыжеволосую подругу до своей квартиры. Она помогла раздеться Джинни до белья.       Пообещав скоро прийти, Герми побежала к себе в комнату сменить наряд на любимую футболку.       Когда кучерявая вернулась с зубной щёткой во рту, она увидела спящую на диване Джиневру. Её ноги были поджаты к груди, а на сжатых руках лежало лицо, по которому был размазан макияж.       Вся эта картина заставила Грейнджер искренне улыбнуться и сфотографировать свою пьяную подругу.       Миона наколдовала плед и подушку для Джинни, а сама пошла делать ночные ванные процедуры, такие как: смывание макияжа, расчёсывание и долгое разглядывание себя в зеркале.       После всего этого, Герми заснула как младенец. В её ногах спал мирно сопящий Живоглот, а на улице к тому времени уже поднималось солнце.

***

Драко.

      Когда все наконец покинули Мэнор, Драко смог позволить себе отдохнуть по настоящему. Ему хватило одного звонка, чтобы в его ложе оказалась незнакомая брюнетка.       Она постаралась прижаться к Драко, коснуться его губ, но тот скривился. — Без губ и поцелуев, — шепчет Малфой, прикусывая ухо незнакомки.       Брюнетка стала медленно снимать брюки с блондина. Худощавое тело девушки опустилось перед Капо на колени. Она обхватила член у основания рукой, немного сжав. Её рот приоткрылся, и длинноволосая брюнетка поглотила его практически полностью.       Девушка медленно двигала головой, доставляя Малфою удовольствие. Одной рукой Драко зырылся в густые, практически чёрные волосы проститутки. Его рука периодически ускорялась, а девушка всё больше и больше заглатывала его.       Когда нотки скорого оргазма стали ощущаться, брюнетка ускорилась ещё больше. Она практически давилась его членом, что вызывало у Драко ничего, кроме отвращения.       Белокурый кончил ей в рот, она проглотила и слегка зажмурилась. Щёки девушки стали пунцовыми, а лоб покрылся испариной. Драко усмехнулся.        Вероятно, проститутка ожидала продолжения, но Малфой лишь кивнул головой на дверь. Девушка вытерла остатки спермы со рта и вышла, униженно склонив голову.       Драко ушел в ванную комнату, чтобы смыть следы, оставшиеся от полового акта. Гель для душа медленно распределялся по телу. Блондин прикрыл глаза, думая о своём, пока вода била по его широким плечам холодными струями.       Завтра ему предстоит встретиться со своими младшими боссами, чтобы дать им новые указания и, может быть, даже угрозы. Те будут как послушные детишки показывать ему отчёты о продвижении строительств и нарушителях порядка.       Завтра Блейз будет драться на ринге с боксёром, которого им выберет человек, ответственный за бар «Aglio», которым владела «Morte Rossa».       В баре каждую неделю проходят бои без правил. Билеты на финальные битвы между сильнейшими люди скупают за несколько минут, а всё из-за того, что бойцы бьются насмерть. У них нет варианта выйти в начальном виде, кто-то обязан умереть.       Зрелище увлекательное, но сильно впечатлительным не подходит. Тех, кто приходит впервые, иногда рвёт на пол от запаха крови, которым бар пропитался очень давно.       Блейзу было запрещено заниматься подобным бредом, ведь он Младший босс Лондона. Однако, ему всё равно очень нравится пытаться и упрашивать Малфоя каждую подобную битву.       С горем пополам, три года назад Драко разрешил ему участвовать в боях без правил, но пообещал убить его, если тот когда-то пойдёт драться насмерть.       Любил ли это дело Драко? Да, потому что это приносило в казну Семьи много денег. Занимался ли Драко этим? Нет, ведь это совершенно бессмысленная трата времени для Капо.       Возможно, если бы он не занимал высшую позицию в иерархии Семьи, то он бы мог проводить своё свободное время на ринге. Всё таки драки всегда приносят тот адреналин, которого ему так иногда не хватает.       Эту недостающую часть он заменяет тренажёрным залом, квиддичем, который в скором времени хотел бы бросить, и наказанием виновных.       Выйдя из душа, Малфой лёг спать обнажённым.

***

      Странно яркие для ноября лучи солнца медленно обходили его комнату, перескакивая со стен прямо на сонное лицо, укрытое белокурыми волосами.       В комнату Малфоя постучались. Это была эльфийка по имени Минатри, новая подружка Тинки.       Драко что-то прохрипел, и дверь открылась, впуская в комнату прохладу огромного и мрачного Мэнора. — Господин, что бы вы хотели на завтрак? — эльфийка с опаской подошла ближе. — Хочу сырные тосты и морс из смородины, а ещё салат с огурцами и помидорами, — предвкушая будущую трапезу, Драко поднимается, прикрывая интимные части тела одеялом.       Не хватало ещё инфаркта Минатри. — Вам в постель или позавтракаете вместе с господином Забини на террасе? — Принеси на террасу, мне есть, что обсудить с Блейзом.       Когда эльфийка ушла, Драко направился справлять утреннюю рутину, а затем одеваться.

***

      Спустя двадцать минут двое мужчин уже ели, разговаривая о предстоящем бое. — Риккардо наверняка подобрал тебе сильного противника, — жуя свой сырный тост, невзначай бросает Драко. — Намёк на мою слабость? — Намёк на твою дурость, — закатывает глаза белокурый. — Будто тебе действительно заняться нечем. Рисковать жизнью и здоровьем, замечательно! — В этом суть нашей работы, катастрофа, — ловко парирует от ответа Блейз. — Суть твоей работы — следить за порядком в Лондоне, а не тратить своё время на получение лишних травм. — Неужели мамочка Драко так волнуется за своё порочное дитя? — насмехается Блейз. — Очень смешно. Мне нужно идти на тренировку. Увидимся на собрании, — уходя, говорит Малфой.

***

      Всего младших боссов пятьдесят один, как и городов в Англии. Все они разные как по возрасту, так и по методам управления городами. Драко сидел на месте лидера, ведь именно он владел ими всеми.       Не все из них были волшебниками и итальянцами, так что приходилось использовать обычных человеческих секретарш, а не умелых эльфов, что порядком раздражало его.       Слева от Драко сидел Тео, а справа Блейз. Тео как Консильери следил за тем, чтобы права Семьи не были ущемлены во время разговора. Нотт помогал Малфою принимать решения, которые пойдут на пользу «Morte Rossa», а не во вред. Блейз же сидел там просто потому, что его заставил Малфой, а ещё из-за «уважения» к традициям Семьи.       Сегодня на встрече было всего двадцать членов Семьи. Драко собрал тех, у кого были вопросы или к которым были вопросы.       Белокурый, как и полагается Капо, стучит три раза по деревянному столу и зажигает свечу, привлекая внимание окружающих и почитая всех умерших во имя Семьи. — Начнём с тех, к которым у меня есть вопросы, — с начала речи Драко, все замолкают. — Я собрал двадцать из пятидесяти одного, чтобы узнать причину вашего расслабления.       Удивлённый шепот разразился по огромному кабинету. — Всем молчать, когда я говорю, — Драко встаёт и опирается двумя руками на крепкий стол. — У меня нет времени на сюсюканье, вы все облажались.       Малфой обводит глазами всех присутствующих, но останавливается на смуглом чёрно-глазом мужчине. — Алессандро, не ты ли славишься своей фамилией Руссо каждый раз, когда ирландцы молят о Бирмингеме? — пугающая ухмылка и режущий всё на своём пути взгляд — это то, что излучал Драко. — Так научи своих проституток сосать, а врачей лечить! — гневный рык вырывается из горла Малфоя. — Может быть мне стоит поставить кого-то другого на твоё место, Алессандро? Например того, кто поднимет нашу выручку, а не наоборот? — щурится Драко. — Капо, я всё решу, — сорокаоднолетний мужчина снимает с себя шляпу и клонит голову перед Малфоем. — Я очень на это надеюсь, Алессандро, — белокурый меняет положение своего взгляда, сейчас ему улыбается блондин с зелёными глазами. — Фибио Мартино, что с боями? Я хочу больше интереса от людей, когда те говорят о них, — Драко принимает кивок младшего босса Брадфорта, и его взгляд переходит на черноволосого молодого мальчишку по имени Вильям Грант. — Саутгемптонские гонки поражают. Жестокости им не убавлять — это отлично, — от похвалы Капо двадцати пятилетний парень улыбнулся всеми зубами. — Но какова же скудная прибыль. Нужно больше — работай со ставками, делай ложные заезды. Зарабатывай на людях. Это же касается и вашего казино, Трик Барли, — Малфой обращается к младшему боссу города с необычным названием: Дадли.       Пока говорил Драко, никто не решался упрекнуть его в чём либо. Что говорить об упрёке, если они даже заговорить не могут? — Теперь к новостям, — Малфой поправляет свои волосы. — На территорию Семьи за последнюю неделю было подкинуто семь тел. В каких городах они были найдены? — Норидж, Ливерпуль и Бристоль, Капо, — отвечает Карлос Сарто, ответственный за Ливерпуль. — Тела были найдены около моря, вероятно хотели, чтобы мы думали о простых утопленниках, но все жертвы были убиты. — Что-то связывало умерших? — подаёт голос Тео. — Только то, что они все коренные англичане, сэр, — отвечает Лоренцо Эспозито, младший босс Бристоля. — Что вы думаете насчёт шотландцев и французов? — встаёт и Алессандро. — Кишка тонка. Может Америка? — протестует Винсент Боимарито, ответственный за Лидс. — Довольно, — Драко Малфой в бешенстве. Он скидывает газеты с новостями о трупах на пол. — Вы сейчас ведёте себя как трусливые крысы, обвиняете тех, кто попадётся под руку, и не включаете мозг! Ещё один подобный вброс, и я заставлю вас думать другим, более болезненным способом, — белокурый тушит свечу двумя пальцами, желваки на его лице играли с невероятной скоростью. — Капо, не нервничайте, — Рио Серра, младший босс Манчестера, обращается к Драко с улыбкой во все тридцать два. — Смеешь перебивать меня, а потом смеяться в лицо? — Малфой щурится от гнева, а затем подходит к смельчаку и хватает его за ворот неглаженной белой рубашки. — Прими мои извинения, Капо, — двадцати шестилетний парень отлетает от Малфоя на несколько метров и ударяется головой о лампу.

Капо.

Вот кем он был.

Убийца, лжец, тиран.

Закон.

Именно он решает, кто будет жить, а кто должен умереть.

И все, кто смеют отрицать это — не доживают до утра следующего дня.

— Ты играешь в русскую рулетку, Манчестер, — с издёвкой бросает Блейз. — Я бы сказал: в монетку с одинаковыми сторонами, ведущими к проигрышу, — поддерживая Блейза, ухмыляется Теодор. — У кого-то есть вопросы? — вновь присаживаясь на своё место, как ни в чём не бывало спрашивает Малфой.       Несколько рук сразу поднимаются. — Эндрю Конти, я внимательно слушаю. — Поставщики наркотиков оттягивают сроки передачи товара. Нам нужно запугать их или можно сразу убить и забрать весь товар? — пожилой мужчина, держащий Ньюкасл в страхе уже который десяток лет, немного клонит голову. — Убийство дилеров не будет полезным нам, слишком громкое дело, Драко, — шепчет Тео, наклоняясь к уху Малфоя. — На сколько они задерживают товар? — спрашивает белокурый Капо, настукивая неизвестный ритм на деревянной поверхности. — На две недели, сэр, — моментально отвечает Эндрю Конти, потирая лысину около затылка. — Вставьте иглы под два ногтя главного и передайте, что если товар задержится ещё на одну неделю, тот лишится пальца и вовсе, — улюлюканья разошлись по толстым стенам Мэнора.       Они продолжали ещё два часа. Пока Драко отвечал на вопросы и давал советы, переспрашивая Тео, Блейз мирно спал в своём кресле, вызывая смешки остальных младших боссов.       Всё это время ему казались знакомые ароматы в воздухе. Что-то сладкое, что-то похожее на клубнику с карамельными конфетами. Что-то, что напоминало ему кучерявую девушку со зрением крота.       С мыслями о Грейнджер он и закончил собрание. Все разошлись, а Драко, нащупав что-то в кармане брюк, пообещал догнать всех позже, чтобы вместе пойти на бой Блейза.       Достав из кармана скомканное фото, Малфой не сразу понял, что это. Раскрыв, белокурый закусил щёку изнутри.       На фото была Грейнджер в чёрном белье. На голове девушки было белое полотенце, а сама она красилась, смотря в зеркало, висящее на стене. Её задница была кульминацией этого фото, точно также как и грудь, которую было видно сквозь прозрачный чёрный бюстгальтер. Гермиона улыбалась, смотря в камеру через зеркало, в котором также были видны рыжие волосы Джиневры.       На обратной стороне фотографии была подпись, от которой Драко усмехнулся, обнажая белые зубы.

«Тебя настолько нет, что ты везде. Признай, что вы связаны, и докажи это наконец.»

От Джинни Уизли. Белобрысому засранцу с пушкой.

***

Гермиона

      Гермиона проснулась от манящего запаха панкейков, который доносился до её спальни.       Головная боль ударила с огромным размахом прямо в цель. Живоглот тоже проснулся и выбежал из комнаты Грейнджер. Рыжий негодник вилял хвостом, издеваясь над умирающей кучерявой.       С огромным усердием Гермиона всё-таки встала с кровати и побрела на доносящийся с кухни волшебный аромат.       Дойдя до кухни, она увидела рыжеволосую и вполне живую Уизли. Та танцевала под какую-то песню, слов которой Грейнджер даже не могла разобрать. На Джинни была длинная чёрная футболка и розовые тапочки, на голове был сделан неаккуратный пучок. — Присаживайся, я сделала твои любимые панкейки с мёдом, — улыбается Джи, ставя на стол самые красивые панкейки, которые в своей жизни видела Герми. — За что такие поблажки? Не ты ли вчера была убита алкогольным опьянением? — намекая на похмелье, шепчет Гермиона, всё ещё боясь возвращения сильной головной боли. — Нам нужно поговорить, — продолжает Джинни, получая недовольный взгляд от Грейнджер. — Я не хотела говорить тебе это вчера, но сегодня уже другой день, поэтому… — Уизли подала Герми шедевр в виде великолепных панкейков. Кудрявая набросилась на них, не забывая окунать в мёд. — Я переспала с Блейзом, пока тебя и Драко не было рядом.       Мир вокруг этих двоих, казалось, остановился. Гермиона продолжала жевать, обдумывая абсурдность ситуации. — Ну же! Скажи что нибудь, чтобы я не чувствовала себя плохим другом! — вскрикивает Джинни, выхватывая из рук Гермионы горячий панкейк. — Вы взрослые люди, я то вам что? Ты не плохой друг, Джинни, — Гермиона улыбается, надеясь на возврат своего завтрака, но рыжая стоит на своём. — И как тебе? — В том то и дело, мне понравилось! — Джинни хватается за голову, но Грейнджер лишь протягивает ладошку для возврата своего завтрака. — Это должно было когда-то случиться, правда я рассчитывала, что вы немного повремените, — вновь смакуя приторно сладкий панкейк, Гермиона прикрывает глаза от наслаждения. — Что ты будешь делать дальше? — Жить. От одного секса моё мнение не сильно изменилось, и я всё ещё жду сотого письма, — Уизли складывает руки на груди, на что Герми пускает смешок. — Мне нужно бежать на тренировку, давай поужинаем сегодня вместе? — Хорошо, — соглашается Грейнджер, не ожидая, к чему это приведёт.

***

      Большую часть дня Грейнджер провела за чтением книги, которую отвоевала у Теодора.       Иногда Гермиона прерывалась на еду, туалет и ласкание Глотика. Также неотъемлемой частью дня стало разглядывания своих новых волос и глаз в зеркале.       Головная боль так и не прошла до обеда, поэтому ей пришлось всё-таки выпить отвар из римской ромашки и чёрной смородины.       Через минут десять ей полегчало, и Грейнджер решила пойти к Маргарет для покупки обеда.       Быстро надев любимые голубые джинсы с дырами на коленях, белую обтягивающую кофту и такого же цвета пальто, Гермиона выбежала из дома под недовольные вопли Живоглота.

***

      Темнокожая пожилая женщина одиноко сидела на крыльце своего кафе-булочной. Когда та увидела Герми, она хлопнула от радости в ладоши и выбежала с объятиями к Грейнджер.       Гермиона утонула в теплоте от приветствия Маргарет. Женщина пригласила её войти, и кудрявая охотно согласилась.       Маргарет поставила чашку с зелёным чаем перед Герми. — Давно ты не заходила, — с громким упрёком проговаривает Маргарет. — Не было времени, — вспоминая о недавно наложенном Обливиэйте на бедную женщину, Грейнджер хотелось зарыться от стыда. — Жаль, я ждала тебя каждый день, — улыбается та, откусывая круассан с шоколадом. — Ты была во Франции? — Нет, а что? — Да так, — темноволосая женщина смущённо отводит взгляд, на что Гермиона искренне улыбается. — Выкладывай! — Понимаешь, Сью, — женщина берёт холодную руку Грейнджер в свои. — Франция, а особенно Париж! Они были моей мечтой, которую я не могла исполнить очень давно, — Маргарет вновь отводит мечтательный взгляд от Герми. — То работа, то денег не хватало… А вот буквально вчера мне подвернулся шанс слетать в Париж на мастер класс по изготовлению хлебо-булочных изделий! — в восторге говорит Маргарет, сжимая руку Гермионы. — Боже, Марго, я так за тебя рада! — глаза Грейнджер светятся с восхищением от чужой сбывшейся мечты. — Ты заслуживаешь этого, едь и не думай ни о чём! — Спасибо, Сью, — тут женщина, опомнившись, бежит в сторону кухни.       Странное чувство наполнило Гермиону также резко, как и покинуло. В глазах помутнело от резкого ощущения страха. Грейнджер видит, как по полу тянется что-то тёмное, похожее на змею из тёмной энергии. Странно.       Взрыв. В Гермиону летит стекло из окон, которое та моментально останавливает с помощью заклинания.       Много людей в чёрных масках забегают в кафе, их не меньше двадцати, они заполняют кафе полностью. Гермионе становится тяжело дышать, она прислоняется к стене, надеясь, что станет невидимкой для них.       Герми пытается произнести защитное заклинание, но оно улетает в пустоту. Следующее боевое заклинание также не срабатывает, и Грейнджер поднимает большой осколок стекла у своих ног.       Люди в чёрном всё это время громят кафе, не обращая внимания на кучерявую. Что-то не так.       Раздаётся новый взрыв, и Грейнджер отбрасывает прямо в ноги к одному из этих странных людей.       Тот реагирует моментально, поднимая её за горло над собой. Остальные смотрят на него с интересом, выжидая его следующего действия.       Гермиона начинает задыхаться, её рука с осколком поднимается и разрезает лицо держащего её человека. На её белую кофту брызгает кровь, но тот откидывает девушку, и Грейнджер падает на пол, жадно глотая воздух.       Откуда не возьмись в них начинают лететь ножи, тарелки и даже чашки. Это была Маргарет…       Половина людей вышла из кафе, что-то разливая около здания. Человек с разрезанным лицом наступил Гермионе на грудную клетку, намереваясь удержать девушку, но та была гораздо проворнее.       Кучерявая подхватывает выпавшую из кармана палочку и произносит заклинание. — Остолбеней дуо! — но оно срабатывает неправильно, словно отскакивает от человека в чёрном и попадает в Герми.       Кучерявая падает на пол под парализующим заклятием. Она слышит крики Маргарет и звук рвущейся чужой одежды. — Это на мне не работает, ведьма, — говорит высокий человек и плюет на обездвиженную Гермиону. — Ожидал от тебя большего.       Магия внутри Грейнджер борется с заклинанием, поэтому стены начинают трястись от силы, которую старается выпустить Герми. Тут опасно для всех, но ей нужно защитить себя и Маргарет хоть как-то. — Давай, убей нас всех, ведьма! — новый плевок от другого человека прилетает на оголённый живот Герми.       Та рычит и, чудом вырываясь из оков паралича, цепляется в лицо одного из нападающих. Её пальцы пытаются выдавить глаза или хотя бы ослепить нападающего на немного, но темноволосую ударяют кулаком в живот, и та падает на пол, сплёвывая кровь и падая в обморок.       Гермиона чувствует ещё один удар, но уже по ногам, а потом ещё один — по лицу. Её веки медленно поднимаются, но силы встать нет.       Магия внутри неё пыталась загореться вновь, но всё тчетно. Она светилась на кончиках тонких пальцев, не осмеливаясь выйти наружу.       Гермиона погрязла в тёмном сгустке энергии. Она слышала вскрики Маргарет и беззвучно плакала, понимая, насколько она ничтожна по сравнению с ними на данный момент.       Кучерявые волосы покрыты её собственной кровью, как и лицо, как и всё в этом кафе.       Грейнджер открыла глаза, когда её в очередной раз ударили по животу ногой. Гермиону вырвало кровью прямо на чёрные лакированные ботинки противника.       Хотя можно ли назвать его противником, если она даже отпора не может дать?       Она медленно поднимается, сама того не понимая. Её руки ищут что-то, чем можно защититься, но этого нет. Да и как кучерявая может это сделать в одиночку без магии и со сломанными рёбрами?       Гермиона вновь падает на пол, по лицу девушки скатываются слёзы беззащитности. — Хватит… — пытается сказать она, но получается лишь медленно выдохнуть.       Чувствуется запах гари… Герми вновь открывает глаза и видит перед собой безжизненное, голое тело Маргарет. Никого нет, а кафе горит. У них нет шанса на спасение, Гермиона не может даже встать и попрощаться со своей второй мамой.       Каждый всхлип отдаётся болью в рёбрах. Неужели всё закончится для неё именно так? На холодном полу от рук тех, кого даже не знает.       Хочется закричать от боли, но она не может. Ей остаётся ждать смерти и плакать около измученного тела Маргарет.       Гермиона прикрывает глаза, выдавая смирение со своей скорой смертью. Ей даже хватает сил приподнять руку, чтобы положить её на грудь Маргарет и вновь заплакать. Она не смогла. Опять.