Мир, сотканный из пепла

Поцелуй — это милый трюк, придуманный природой для того, чтобы остановить разговор, когда слова становятся лишними. ©Ингрид Бергман

      Казалось, что мир ушёл из-под ног Гермионы, когда их губы соприкоснулись. Его поцелуи затягивали, ведь они были запретны. Малфой подарил ей свой первый поцелуй — в это она не могла поверить ещё долгое время. Грейнджер хотелось снова ощутить эти ласковые касания, эти мягкие податливые губы и этих гнусных бабочек в животе.       Это не был лучший поцелуй Гермионы, но он был более особенный, чем все её поцелуи вместе взятые. Малфой чувствовал себя уверенно, втягивая и кусая губы Гермионы, а даже если он и испытывал некую тревогу — он этого не показывал. Зная его историю, Грейнджер определённо была горда за Драко.

***

      С самого утра Грейнджер просидела в своей мини лаборатории, которую Драко соорудил для неё в гостевой спальне. Она пообещала ему узнать, кто на самом деле отравил Блейза, и от своих слов отказываться не собиралась.       У Драко было сегодня по плану собрание младших боссов и быстрый полёт в Ирландию. Дону Англии нужно было обговорить найденные тела на своей территории. Малфой догадывался о предательстве ирландцев, но упрекать их нужно было лишь вживую.       Дон Ирландии был женат на чистокровной волшебнице, что было странно для мафиозного сообщества мира. Из всех донов Драко знал лишь двух, кто был в браке с волшебницами. Наверняка именно это и повлияло на быстро найденный компромисс между Лондоном и Дублином.

***

      На завтрак Драко заказал множество видов круассанов из новой пекарни около дома Гермионы. Разные джемы, шоколад, сливки — это всё являлось начинками в божественной на вид выпечке. Отправляя Тинки за Гермионой, Драко принялся всё раскладывать на белоснежной скатерти.       На улице уже было холодно. Небо покрыто хмурыми тучами, скрывая согревающие лучи солнца. В Лондоне было всего двенадцать градусов цельсия. Завтра будет первое декабря — зима подкралась незаметно, а это значит, что трупы будет искать более трудно под тонной английского снега.       Тинки вошла в столовую с угрюмым выражением лица. В её серых руках были грязные пробирки и тарелки, которые, вероятно, ей отдала Грейнджер. — Госпожа сказала передать вам, что она не голодна, — эльфийка фыркнула и отправилась в сторону кухни.

***

      Гермиона грела семена льна на малом огне, чтобы чуть позже измельчить и кинуть в маленький котелок. Семена льна довольно эффективны при болях в суставах и мышцах, так что они должны были послужить отличным болеутоляющим.       Мелко измельчая крапиву, Грейнджер надеялась не пораниться об обжигающее растение. Крапива в сочетании с лапчаткой и замоченным в мёде васильком должна была ненадолго снять действие яда, если тот имелся в организме. Туда она также добавила совсем немного перьев болтрушайки . Гермионе было важно залезть в память Блейза, чтобы прояснить некоторые моменты, касаемые того, что он вообще пил и ел в течении всего дня.       Добавляя два панциря чизпурфла , Гермиона прикрыла нос. Мелкие гады ужасно пахли тухлятиной. Панцири она добавляла для прохода в тело Блейза. Ей предстояло войти в его сознание и прожить тот момент за него, ведь только так она могла понять по вкусу, что за яд применялся.       Помешивая не слишком ароматную смесь, Гермиона совсем не заметила серо-карие глаза, рассматривающие её. Малфой стоял, облокотившись на белую стену в паре шагов от Грейнджер. На нём были надеты чёрные спортивные штаны и самая обычная белая футболка, он выглядел в этот момент так по-домашнему, что Герми отвлеклась от помешивания и уронила деревянную ложку прямо в котёл.       Драко сорвался с места, чтобы достать её, но Гермиона резко выставила руку перед ним. На ней были глупые защитные очки из фильмов про сумасшедших профессоров, резиновые длинные перчатки и белый халат с рукавом. — При соприкосновении с кожей этот отвар даёт ожог, доходящий до кости, — уставшим голосом твердила Герми. — Хочешь лишиться руки — дерзай, джентльмен.       Малфой на это замечание лишь усмехнулся. Возможно, Гермиона этого не понимала, возможно, она об этом даже и не задумывалась, но Драко знал её гораздо больше, чем та думала. Девушка выглядела мило с этим высоким пучком и лёгким румянцем на пухлых щеках. Есть вероятность, что она так не считала, раз так открыто прятала свои защитные очки от Драко. — Ты очень красивая, Грейнджер, — взгляд Драко смягчился, его дыхание слегка участилось, а мышцы напряглись. Комплимент вылетел из его рта совершенно случайно. — Перестань теребить свои очки, если хочешь сохранить последние капли зрения.       Разноцветные глаза Гермионы слегка засветились, кажется, она была рада слышать это от Малфоя. Драко не был специалистом в красивых жестах, его просто всегда учили говорить то, что он думает — не более. Он говорил добрые слова по-особенному, с ноткой сарказма и идиотизма. В этом был весь Малфой, и Гермиона его таким принимала. — Ты что, любуешься мною? — смеясь, возмущённо проговорила Герми.       И вправду, Драко и сам не заметил, как что-то в заучке изменилось. Её волосы почти перестали напоминать ему гнездо грифона в брачный период, а глаза уже не были похожи на огромные стеклянные шары для прорицания. Чувство странное, но приятное. — Не принимай всё на свой счёт, Грейнджер. У тебя просто перья в голове застряли, вот я и думаю, как тебе намекнуть, — и вновь приходит тот самый закрытый и грубый Малфой, которого все привыкли видеть.       Гермиона растерянно потрогала свою причёску и достала оттуда несколько перьев болтрушайки, которые она ранее добавляла в эликсир. Отбросив их в сторону, Грейнджер прошептала самовоспламеняющее заклинание, и перья сгорели за считанную миллисекунду. — Не мешайся мне под ногами, Малфой, если не хочешь потерять свою белоснежную шевелюру, — складывая руки на груди, проговорила Гермиона. — Не переживай, ведьма, сильно плакать не буду, — саркастично ответил Драко, слегка посмеиваясь. Гермиона закатила глаза и поцокала языком. — Ты знал, что ведёшь себя как ребёнок? — взъерошивая блондинистые волосы, задалась вопросом Грейнджер. — Ведьма, ты мне уже надоела со своими магловскими вопросами с подвохом. Я купил тебе круассанов, ты говорила, что любишь их.       Глаза Грейнджер загорелись, а голодный желудок подал сигнал хозяйке. Она хотела было выбежать, но резко остановилась у двери. Одна лишь мысль о круассанах раньше отдавалась ей особой болью. Вся выпечка напоминала ей о Маргарет, заменившей ей в одно время мать. Герми так и не перестала винить себя в её смерти.       Гермиона выключила печь, оставляя отвар остывать. Её глаза потеряли блеск и обрели грустный опущённый вид, что не осталось незамеченным для Драко.       Мужчина, недолго думая, закинул внезапно поникшую Грейнджер себе на плечо. Гермиона что-то кричала и била его в спину, а Драко лишь хохотал, слегка ударяя ведьму по ягодицам после каждого оскорбления.       Он посадил её на стул около себя, а следом подал ей клюквенный лимонад. Сам он даже не знал что это, до того момента, как Джинни «случайно» не рассказала ему о проблематичных вкусах Гермионы. Грейнджер просто обожала этот напиток с самого детства, и Драко, знав это, отлично подготовился. — Даже не спрашивай меня, как я узнал об этом напитке. И ещё хуже, не спрашивай меня о том, где я его достал, — видя вновь загоревшуюся Гермиону, пробормотал Драко.       Они принялись за еду. Съев два огромных круассана с шоколадом, Гермиона откинулась на спинку стула. Живот едва помещался в джинсы, которые были надеты на ней под халатом. — Спасибо, Драко, — довольно произнесла Гермиона, похлопывая по полному животу. — То, что у тебя практически срослись рёбра, не означает, что ты уже можешь так хлопать по животу. Я не буду вновь таскать тебя на руках по всему дому, — ворчал Драко. — Ну и не нужно, сама разберусь, — сделав обиженный вид, отвернулась Грейнджер.       Он аккуратно взял её подбородок и сблизил их лица. Носы слегка касались, а обида мгновенно исчезла, и на смену ей пришло желание. Она хотела его губы, хотела его руки и сам Драко ей бы тоже не помешал бы. — Не играй со мной, ведьма, — ухмыльнулся Малфой, слегка отстраняясь. — Это ты не играй со мной, раз правил не знаешь, — довольно усмехнулась Грейнджер, выбираясь из рук Драко. — Мне нужен Блейз сегодня, сможешь позвать его?       Собрание младших боссов будет не тем без Забини, но его обязательно нужно было вылечить, и чем быстрее, тем лучше. Гермиона — мастер своего дела и, вероятнее всего, справится за считанные недели. — Да, я попрошу водителя привезти его к нам в Мэнор, — поглядывая на настенные часы, ответил Малфой. — Я ухожу в четыре вечера, ночью не жди меня.       Сомнения закрались в голове девушке. Его ночные спутницы, вероятно, так и ждут его у себя в ложе, почему бы ему и не посетить их. — Куда-то идёшь? — наигранная незаинтересованность, кажется, не задела Драко. — Это дела бизнеса, возникли некоторые проблемы с поставкой из Ирландии, — Малфой махнул рукой. — Забудь, это не так интересно.       Гермиона закатила глаза. Её рот едва не издал привычный недовольный фырк. — Можно тогда я приглашу сюда Пэнси, Викторию и Джинни? — Мэнор — это и твой дом, Грейнджер. Делай здесь, что хочешь, ведьма.

***

      Когда Драко привёл Блейза, было около трёх часов дня. Он положил его на койку в маленькой лаборатории Гермионы. Забини выглядел очень плохо: синяки под глазами и худоба. За считанные часы Блейз похудел на семь килограмм, это означало лишь то, что яд распространяется слишком быстро.       Джинни выглядела подавленной. Она сидела на стуле около своего парня и поглаживала его щёку своими пальцами. Её глаза были красными от слёз, а кожа бледная. Уизли выглядела не лучше, чем Забини, и это било по сердцу Гермионы ещё сильнее. — Он будет жить? — внезапно спросила Джинни, словно заметив излишнее внимание к себе.       Знала бы Гермиона ответ на этот вопрос — с радостью бы ответила. Состояние Блейза было намного хуже, чем Герми себе это представляла. Она не была целительницей, но она очень хотела стать ею. У Грейнджер были умения и некоторые секреты в приготовлении эликсиров или же отваров, но ей не хватало главного — самоуверенности. Она и сейчас не особо верила в свои силы, ей всегда хотелось быть самой лучшей в её деле, но это было физически невозможно. — Не молчи, Гермиона! Ты же так хороша в зельеварении! — дрожащим голосом проговорила Джинни. — Джинни, неважно, насколько я хороша. Я всего лишь исполнитель, Блейз должен сам выбраться из этой ямы, — Грейнджер видела, как печаль накрывает подругу, и утешительно потрепала её волосы. — Всё будет хорошо, слышишь? Он справится.       Губы Джинни сжались, она резко выдохнула и кивнула. Рыжеволосая выглядела всё ещё грустной, но не в истерике. Виктория и Пэнси зашли в комнату и стали осматриваться. Совсем скоро Драко уезжает по делам, так что нужно было действовать. — Я сейчас собираюсь дать Блейзу первую часть отвара. Он должен побороть его боли, срастить сломанные кости и снять действия яда к завтрашнему утру. — Оно уберёт абсолютно весь яд? — хмурясь, задалась вопросом Виктория. — Нет, оно уберёт лишь четвёртую часть. Я собираюсь погрузиться в его сознание, чтобы найти точное противоядие, — ответила Гермиона.       Пэнси схватила Грейнджер за плечо, явно осознавая, что именно та собиралась сделать. Паркинсон развернула Герми к себе лицом, долго всматриваясь. — Да ты совсем что-ли сбредила? — вскрикнула черноволосая, сжимая плечо Гермионы ещё сильнее. — Ты представляешь, что будет с тобой после погружения? Ты же умрёшь на несколько часов! Ты не будешь делать этого, Грейнджер!       Джинни, до этого стоящая на коленях перед кушеткой Блейза, повернулась к девушкам со слезами на глазах. Губы Уизли тряслись, словно той было холодно. Рыжие волосы небрежно распадались на плечах и груди девушки. — Ты умрёшь? — тихо переспрашивает Джинни, надеясь что ей послышалось. — Да, но это всего лишь формальности. Теоретически моя душа переселяется в сознание Блейза, если вам так будет удобнее. — Гермиона, скажи честно, ты идиотка? — грубо выразилась Виктория. Её глаза горели фиолетовым пламенем. — Это же не имеет никакого смысла, если ты умрёшь сразу после сеанса! Это заклинание забирает часть силы волшебника, неужели ты готова на это? — рука Виктории нежно легла на плечо Гермионы. — Не делай этого, пусть Драко найдёт кого-то другого для этого!       Молчавшая до этого времени Джинни резко поднялась на ноги. Она выглядела максимально решительной и смотрела так, словно сейчас принимала самое трудное решение в своей жизни. — Могу я пойти вместо тебя? — произнесла Уизли, сверкая своими зелёными глазами.       Гермиона задумалась. Это было бы гораздо безопаснее для Блейза и самой Грейнджер, но Джинни не была готова к такому испытанию. Ей нужно было вывести яд из сознания Забини и отдать его Гермионе — это слишком сложно. — Я готова пожертвовать собой ради него и тебя, — добавила Джиневра своим уверенным голосом. — Ещё одна, — в один голос произнесли Пэнси и Виктория.       Гермиона молча рассматривала подруг. Это было одно из самых сложных решений в её жизни. Если думать глобально, то она подписывала смертный приговор своей подруге. Если думать с другой стороны, она подписывала его себе. Но если взять третью сторону, она отдавала сразу две жизни смерти прямо на блюдечке. — Ты должна понимать, насколько это всё опасно, — ответила Гермиона. — Но я не могу отказать тебе в этом, ведь это будет более логичным. — Это будет лучшим решением. Я люблю его, и если я могу помочь этим выжить — я сделаю это, — обнимая себя обеими руками, Джинни кинула взгляд на уже холодного Блейза. — Уверена, он бы сделал то же самое для тебя. Вы вместе уже практически год, и за это время вы показали мне настоящую чистую любовь, — обнимая Джинни, проговорила Пэнси.       Гермиона резко опомнилась, и её бровь выгнулась, как казалось, до потолка. — Год? То есть тот поцелуй месяц назад был не первый? — тяжело дыша от недовольства, произнесла Грейнджер.       Гермиона смотрела на своих подруг, как на предателей, но когда её взгляд перешёл на Викторию, та лишь посмеялась. — Даже не смотри на меня так, я вообще узнала, что они вместе, когда Джинни ушла с Блейзом в раздевалку, — поднимая руки, усмехнулась девушка. — Давай ты дашь Блейзу лекарство, а мы встретимся чуть позже в твоей комнате, — с округлёнными от испуга и удивления глазами проговорила Джинни, выбегая из маленькой лаборатории. — Я за рыжей, она явно знает толк в побегах от правды, — Пэнси тоже сделала ноги из комнаты, забирая с собой Викторию.       Гермиона ещё несколько секунд стояла на одном месте в размышлениях. Она встряхнула головой в попытке разобраться, но все попытки оказались тщетны. Девушка зашагала в сторону пробирок и взяла в руку одну.       Гермиона медленно подошла к Блейзу и открыла двумя пальцами его рот. Бесцветная жидкость медленно влилась, и она закрыла Забини рот. Мужчина зажмурился, что было нормальным для реакции на зелье.

***

      Четыре девушки сидели на кровати. Вокруг них летали сделанные из бумаги журавлики. Гермиона сделала их сама, пока размышляла над точной формулой зелья, а Пэнси помогла птицам обрести крылья и взлететь. Джинни разливала вино по бокалам, пока Виктория перемешивала карты Таро. — Таро? Не знала, что ты волшебница, — хмыкая, проговорила Гермиона.       Уголки губ Виктории слегка приподнялись, девушка с очаровательной внешностью посмотрела на Гермиону из-под ресниц. Её беглый взгляд заставил Грейнджер напрячься. — Я и не волшебница вовсе. Моя мать была волшебницей, а отец — обычным человеком. Мне не передалось ничего от матери, так бывает, — пожимая плечами, отвечала Виктория.       Гермиона знала, что такое возможно, но это случалось настолько редко, что даже этот факт поставил её в тупик. Джинни и Пэнси тоже кинули взгляды недоверия на Викторию. — Это значит только то, что тебе досталось что-то важное от отца. Что это? — Гермиона продолжила, её действительно заинтересовала судьба подруги.       Губы Виктории скривились в усмешке, она стала агрессивнее тасовать колоду. — Мне досталось искусство боя и власть. Там, откуда я родом, люди больше нуждаются в силе чем в магии, — с лёгкостью ответила Виктория.       Пэнси хмыкнула, Джинни была в шаге от того, чтобы закатить глаза. Гермиона пребывала в своём обычном состоянии непонимания. — Откуда ты приехала? — врываясь в диалог, бросила Пэнси. — Я из Ирландии. Моя семья носит фамилию Дункан. Мой отец — мер города, — Вик слегка задумалась, а затем продолжила. — Дункан означает «воин крепости», если вам так будет проще, — Виктория вновь задумалась, и её глаза забегали, она словно что-то скрывала, но не хотела этим делиться с девочками. — Кто хочет узнать свою судьбу первой?       Рука Пэнси поднялась вверх, и Вик тут же стала раскладывать карты. Множество новых картинок показались перед Гермионой и другими девочками. Виктория задумалась над трактовкой совсем на немного и тут же начала свой рассказ. — Я прямо сейчас вижу, что у тебя будет ещё один ребенок, скорее всего девочка, но она будет от другого мужчины, не от того, который сейчас с тобой, — Глаза Виктории затуманились, она словно с каждой картой уходила всё больше в транс. — Ты выйдешь замуж через год-два, но… — Виктория замолчала. В её взгляде показался лёгкое недоумение. — Я не понимаю, насколько это серьёзно, но никого не будет рядом в этот момент.       Пэнси тихо охнула, а за ней и остальные. Гермиона прижалась к Джинни поближе, та уже с огромным интересом тянула руку. — Карты показали несвязанное между собой, когда я спросила про дальнейшую судьбу Пэнси. Это значит, что они не хотят говорить о ней больше. — Теперь мне давай, — хлопая рыжими ресницами, просила Джинни.       Виктория вновь потасовала колоду и прошептала туда свой вопрос. Начиная раскладывать карты, Дункан заулыбалась. — Твоя карьера в квиддиче продлится ещё долго. Кубок, вероятнее всего, будет ваш, — видя радостную улыбку Джинни, Виктория продолжила. — Я вижу у тебя одного ребёнка, но он будет не скоро, лет через пять минимум. Про пол сказать ничего не могу, слишком далеко до этих событий, карты путаются, — Виктория слегка нахмурилась, когда вновь разложила карты. — Касаемо Блейза, жди предложения в скором времени. Он очень вспыльчивый, когда дело касается тебя, он вспыльчив и в своих чувствах, такие молодые люди часто делают предложения в первый год отношений.       Джинни слегка приоткрыла рот ловя осуждающий взгляд Гермионы. В глазах Грейнджер читалось только одно слово: «Предательница». Виктория остановилась и взглянула на Герми, пришла, видимо, и её очередь.       Вик вновь раскладывает карты по-новому, но хмурится и посматривает на Гермиону странным, испуганным взглядом. — Ты пройдёшь огромный путь к своему счастью. Шипы роз покажутся тебе ватой после пройденного, — Виктория нахмурилась. Её дыхание участилось. — Карты говорят, что твоя первая потеря не была последней. Карты указывают на тебя, как на магнит смерти.       Виктория испуганно откинула карты от себя, её глаза помутнели, и та затерялась в пространстве. Руки девушки начали труситься, а головой она отрицательно замотала по сторонам. Гермиона схватила руки Виктории в свои, заставляя вновь прийти в себя. — Что дальше? — сжимая губы от сказанной ранее информации, задалась вопросом Гермиона.       Взгляд Виктории снова потерялся, она словно смотрела через стену. Девушка выглядела так, словно находилась под чем-то запрещённым или только недавно вышла из больницы для психически больных. — Нет, нет, нет, — Вик закрыла глаза руками, её голова отчаянно тряслась из стороны в сторону. По лицу девушки текли слёзы, она словно погрязла в чём-то.       Три девушки сидели напротив неё и пытались помочь. Гермиона искала в ящиках своё сонливое зелье, Джинни прижимала к себе Викторию, а Пэнси писала Тео о состоянии его возлюбленной. — Карты показывают мне мою судьбу, она связана с твоей, Гермиона, — изредка пролетающие слова между рыданиями коснулись Грейнджер. — Что она имеет в виду? — нахмурилась Пэнси. — На проклятых Таро не раскладывают, — продолжая плакать и мотать головой, бормотала Виктория. — Ты и Драко, избранные судьбой и связанные кровью. Сестра, связавшая вас, поплатилась жизнью. Благодарными будьте или останетесь в рабах собственного имени.       Слова девушки звучали как бред для всех, кроме Гермионы. Она прекрасно понимала, о чём говорит погруженная в истерию Виктория. Сестра Кьяра Малфой действительно поплатилась жизнью за наложенное на род Малфоев проклятие. Именно об этом шло в собранной информацией от Ордена.

«Она связала их кровью с грязнокровными волшебницами, которые должны были смешать свою грязную кровь и родить таких же грязных наследников. Прокляла их на то, чтобы только с одной женщиной у них могли быть дети, и только с той, которую та выбрала. Все остальные женщины должны были умереть при родах, забирая с собой наследников. Обида сестры превратилась в шторм, и она утонула на следующий день после своего проклятия.»

      Неужели это всё правда? Она была рождена специально для Малфоя?

***

      Драко убежал в свою комнату сразу после поцелуя. Мужчине нужно было обдумать всё это. Безусловно, он знал о проклятии и, конечно, не верил в это ровно до этого момента. Губы Малфоя кровоточили — это означало начало проклятия.       С самого раннего детства Драко запрещалось иметь даже намёк на дружбу с грязнокровными волшебниками — исключением тому стала с недавних пор Гермиона. Она вошла в его жизнь и осветила его мир новыми красками. Кровь на губах означала не что иное, как проклятие, сделанное на крови его рода.       Драко не мог заснуть три часа после произошедшего. Мужчина сидел перед зеркалом и рассматривал себя. Его уже не так смущали разные глаза и россыпь родинок. Он трогал свои сухие губы, вытирая остатки крови. Драко водил взглядом по своим татуировкам и шрамам под ними. Заснуть получилось только под утро, и то с огромным трудом.

***

      Когда он садился в частный самолёт для вылета в Ирландию, Драко задумался о Гермионе. Ему резко захотелось ощутить сладкий аромат, исходящий от её кучерявых волос, хотелось вновь почувствовать себя стеной для неё, почувствовать то тепло, которое девушка дарила только ему одному. Но в то же время он знал, что ничего между ними не может получиться. Малфой не может дать слабину, а именно она делает его слабаком.       Тео сидел в кресле напротив Малфоя, их разделял лишь деревянный стол, намертво прибитый к полу. Нотт что-то печатал в своём телефоне, весь его вид выдавал нервозность и некий страх. Драко никогда не видел Теодора таким. — Что-то случилось? — поинтересовался Малфой, делая глоток своего любимого с недавнего момента карамельного макиато.       Тео поднял на него взгляд, и Драко понял, что друг сейчас не в силах шутить. Нотт смотрел холодно, словно тот одинокий волк, отделившийся от стаи. — Дело в Виктории. Она плохо себя чувствует. Как говорит Пэнси, у неё приступ истерии из-за гадания на проклятых, — ответил Тео, отвлекаясь от телефона.       Конечно, дело было в этой смазливой девчонке. Она появилась очень неожиданно и не сразу понравилась Драко. Она самая настоящая заноза в заднице, беглянка из богатой семьи в Ирландии, таких чаще всего и нанимают следить за Малфоем. — Я знаю, что ты не доверяешь ей, но ты должен поверить мне. Виктория не предатель и не шпион, — произнося эти похабные слова в сторону своей женщины, Тео с лёгким отвращением к самому себе вздохнул. Малфой знал, что верить влюблённому — это то же самое, что отдать себя врагу с потрохами, но Теодор был другим. Да, он был чутким со своей женщиной, он буквально расплывался при виде Виктории, но когда дело касалось Морте Росса, он был всё так же жесток и холоден. Тео становился самым настоящим роботом, выполняющим свою работу максимально бесчувственно и грязно, за это он и стал Консильери. — Ты ведь понимаешь, что должен будешь сделать, если твои ожидания окажутся ложными? Семья не терпит предательств, ты будешь должен убить её, — Малфой говорил точно, без единой запинки. — La legge è uguale per tutti.       Тео схватил Драко за белоснежный ворот рубашки и притянул к себе через весь стол. Вены на лбу брюнета выступили от гнева, лицо мужчины стало красным. — Что бы ты сделал, если бы я сказал тебе такое? Что, если бы нагло глумился над происхождением Гермионы, и в итоге назвал её предательницей? — волчий оскал Тео ни капли не напугал Драко, но тот уже был на взводе. — Что, если я прикажу тебе убить Грейнджер? Закон будет так же един для тебя, или ты сделаешь ради неё лазейку для избежания смертной казни? — видя, как Малфой замолчал, Тео закатил глаза и оттолкнул мужчину от себя.       Драко мог дать отпор Теодору в любой момент, но терпел, ведь понимал свою вину. Страшно даже думать об этом, но Драко оторвал бы всем головы за Гермиону и даже глазом бы не моргнул. Девушки творили с ними страшные вещи. — Успокойся, ведёшь себя как атомная бомба. На встрече с Доном Ирландии нужно вести себя сдержанно и придерживать кулаки на готове. Вообщем-то, ты и сам это знаешь, — Малфой подмигнул злому Теодору и отвернулся к окну, за которым уже давным-давно виднелись облака.

***

      За час до вылета Малфой встречался с младшими боссами. Большинство были против поездки в Ирландию без должной подготовки, но Драко это не особо волновало. Он попросил охрану у двоих боссов, их имена были такими же значимыми, как и их города: Алессандро Руссо, младший босс Бирмингема, и Винсент Боимарино, младший босс Лидса. Оба мужчины были братьями и долгое время выручали семью Малфоев от кризиса.       В общей сложности по обе стороны от самолёта Драко и Теодора летели два беспилотника. Они должны были защитить Капо и Консильери от внезапной аварийной ситуации. За ними в Ирландию ехало также пять машин, доверху набитых оружием и охраной. К Драко и Тео также прилагалось два охранника в самолёте и для сопровождения в резиденцию семьи Мёрдок.

***

      Когда Малфой садился в машину, нанятую доном Мёрдоком, он уже чувствовал себя чужим. Ирландия была чужой территорией и в мафиозном кругу считалась одной из самых слабых. Тео сел на переднее сиденье, потирая пистолет в кобуре.       В глубине души он надеялся не устроить войну из-за своей вспыльчивости, но и скучно провести вечер Драко тоже не был готов. Дон Ирландии был высоким мужчиной пятидесяти двух лет, его волосы уже были седыми, когда Драко с ним познакомился лично.       Его жена умерла несколько лет назад от неизвестной болезни. Год назад сбежала его старшая дочь, а совсем недавно и средняя. Обе покинули страну и бросились в бега от гнева отца. Со старшей дочерью Малфой никогда не виделся, ведь закон Ирландии запрещал видеть старших наследников Дона до их двадцатипятилетия. Это было сделано для того, чтобы обезопасить их до перехода власти. Среднюю дочь дона он видел всего раза три от силы. Когда они встречались, девочке было около одиннадцати. Короткие блондинистые волосы и голубые, словно сапфиры, глаза. Девочка по имени Ольга была хрупкой с самого рождения и всегда находилась под крылом матери, ведь отцу всегда были интересны наследники, которых у него так и не появилось. У дона родилась ещё одна дочь, самая младшая девочка Августа, на данный момент ей было около десяти лет, а её старшим сёстрам двадцать один и двадцать пять.       Подъезжая к особняку, Малфой стал всё больше взглядом фокусироваться на постах охраны и способах улизнуть в случае открытия стрельбы. Безусловно, убегать как помойная крыса было унизительно, но бежать под пули тоже вариант не очень.

***

      Малфой и Тео зашли под заинтересованные взгляды охраны и младших боссов. Их встретил длинный стол, во главе которого сидел сам дон. Файон Мёрдок не изменился с их последней встречи. Высокий мужчина пожал руки обоим и указал пальцем на охрану. — На моей территории вы обязаны сдать оружие, — старик прищурился, когда увидел, что Драко и Тео застыли и двигаться явно не собирались. — Ты не гарантируешь нам полную безопасность. Не обязаны, — холодно ответил Тео. — Я Консильери, он — Капо. От нас зависит судьба Лондона и от части вашей Ирландии.       Мужчина напротив нахмурился. Его план медленно валился Теодору под ноги. — Это моя территория и мои правила. Стоило бы зарубить себе на носу, что не следует открывать рот в чужой Семье, — так же холодно ответил Файон, и Драко почувствовал тот негатив, который исходил от Тео.       Малфой держался из последних сил, казалось, что он скоро взорвётся от гнева, но было слишком рано. — Прекращай провоцировать моего Консильери, Мёрдок. Предлагаю сделку: если хоть один из твоих солдатов наставит на нас дуло, отдуваться за них будешь ты и вся твоя семья, — Малфой держал подбородок высоко, тщательно наблюдая за реакцией Файона. — Если тебя не убью я — убьёт Тео, не убьёт Тео — убьёт Блейз, не убьёт Блейз — убьёт моя жена, не убьёт жена — убьёт сын. Такова клятва, готов ли ты поклясться всем, что у тебя есть, ради нашей безопасности?       Мёрдок застыл то ли от ужаса, то ли от сомнения. Малфой знал, что Файон самый настоящий трусливый пёс, он никогда бы не осмелился нападать на Тео, Блейза и него, но в этот раз они без Забини, что слегка меняло ситуацию. — Поклянись или оставь нас в покое, — держась в шаге от цоканья языком, продолжил Тео. — Клянусь, моя охрана не посмеет напасть на таких важных членов семьи «Морте Росса», — с ноткой насмешки проговорил тот.

***

      Когда всё оружие у Драко и Тео забрали, они сели за стол. Им предложили выпить и перекусить, но они отказались. Драко сложил руки в замок на столе перед собой. — На моей территории уже месяц кто-то раскидывает трупы мирных людей. Их находят по всей Англии, а по большей части в центре. Твои люди слишком часто светились в моих кругах, чем объяснишь это совпадение? — Малфой был полностью спокоен, ни один его мускул не дрогнул, когда он изъяснялся.       Мёрдок сжал губы и брови, открывая ещё больше своих старческих морщин. Тот думал над ответом около двух минут, прорабатывая всевозможные варианты, как вдруг за него вступился его Консильери — Джек Томиль. — У нас пропало две наследницы престола, неужели нам, по вашему мнению, больше заняться нечем? Люди появляются в Англии, потому что ищут пропавшую принцессу из «Лисьего хвоста».       «Лисий хвост» — это название клана семьи Мёрдок. По ирландски это означает: хитрость, красоту и чистоту ума, а также злодеяние. «Морте Росса» же означает: храбрость, силу, величие и жестокое кровопролитие. — Эти люди мирные жители Лондона или из всей Англии? — вмешался Дон.       Драко задумался, давая Тео ответить. — Все люди родом из Лондона. Абсолютно разные возраста, от пожилых до только начавших ходить детей. Женщины, мужчины — все убиты. Все задушены или повешены, — ответил Нотт, выглядя довольно обеспокоенным. — С чего вы решили, что это подкидывают именно вам? Возможно, это самый обычный серийный убийца, — Консильери из Ирландии возмущённо спросил.       Тео закатил глаза, а Драко цокнул языком. Всё это произошло так синхронно, что мужчины резко посмотрели друг на друга и едва сдержали смешок. — На каждом трупе вырезана фамилия «Малфой» прямо на груди, — ответил Тео.       Дон задумался, а затем, словно опомнившись, слегка рассмеялся. — Обратись к своим родственникам, Драко. Это всё очень похоже на кровавую месть, со временем они перейдут и на твоих близких. Это такой приём, чтобы разозлить и привлечь внимание, — старик слегка хрипло разъяснял ситуацию, пока Драко молча выслушивал. — Тогда почему ты решил, что это делают мои близкие? — с отвращением только от одной мысли о своём дяде Драко съёжился. — На трупах написана твоя фамилия, не имя твоей Семьи, Драко. Это не что иное, как месть. Кровь за кровь, как говорят у вас в Семье.       За замкнутой дверью послышалось множество шагов и грубых голосов. Звучало железо у них в руках, что, вероятнее всего, было звуком соприкасающихся друг о друга мечей или топоров.       Драко напрягся, Тео стал привставать, как вдруг дверь с грохотом на весь зал открылась, и забежал один солдат. — Мы нашли её! Нашли вашу старшую дочь! Нашли наследницу Ирландии! — кричал тот, заставляя обратить на себя ещё большее внимание.       Дон встал, когда увидел, как пятеро мужчин заносят хрупкую девушку в зал переговоров. Они, не долго думая, кинули её на стол, девушка была связана и полностью беззащитна.       Её голова повернулась к Теодору, и всё в его голове начало плыть. Глаза девушки молили о пощаде, а возможно и о прощении. Слёзы текли по её белоснежному лицу, скатываясь за ворот порванной чёрной водолазки. Фиолетовые волосы разложились аккуратным веером по столу.       Наследница Ирландии — это его Виктория?