День и ночь в экспрессе

      Колёса поезда громко били по рельсам, разбавляя ненавязчивую тишину. Немного опущенные льняные жалюзи постукивали по тонкому стеклу окна. В купе было достаточно светло: лучи солнца освещали два длинных дивана, обшитых ярко-красным плюшем, а на них — несколько подушек, укромно припрятанных в обоих углах. Под окном стоял небольшой столик, который в любой момент можно было легко сложить.       Франция даже стал рассматривать купе, в котором будет возвращаться домой. Он был уверен, что его поездка пройдёт спокойно, в компании тишины и бокала вина. Да и если не было нужды выходить из спального вагона вообще, он бы этого не делал.       Но полчаса назад путешествие Франца превратилось не то что в страшный сон, а в кошмар наяву! Он бы вынес кого угодно, только не своего врага — Великобританию, которым тот являлся в течение долгого времени.       Хотя сам британец никак не реагировал на их неожиданную встречу. Снаружи — да, а в душе был даже рад, скрывая это под своей невозмутимой маской спокойствия, что больше века была к нему привязана. Англичанин не смотрел на француза, уткнувшись взглядом в небольшую книгу. Страницы приятно шелестели под его пальцами; они были очень тонкими и приятными на ощупь. Чай на столе остыл, а кубики сахара так и остались нетронутыми.       Несмотря на соблазнительно вкусный мильфей напротив, аппетита у Франции не было. Вино, что несильно колыхалось в бокале, тоже никак не привлекало. Опустив глаза к полу, Франц стал разглаживать складки белоснежной идеальной рубашки, дабы избежать случайного зрительного контакта.       — Франция, — неожиданно обратился Британия, не отрываясь от чтения, — куда вы направляетесь?       Внезапный вопрос заставил француза поднять голову. Он слегка опешил, но тут же взял себя в руки, твёрдо произнося:       — Домой, в Париж.       Сухой ответ удовлетворил Великобританию. Кивнув, он перевернул страницу, продолжая чтение.       — А вот до Лондона поездом не доехать... — осознал Франция, вглядываясь в один из текстов. Не было у него желания поддерживать диалог, да и вопрос без ответа оставлять нельзя. Слегка подняв бровь, он заинтересованно спросил:       — Как вы доберётесь до Лондона, если поезд туда не едет? — Франц не счёл этот вопрос странным, так как давно знал, где живёт британец. Да и такового секрета в этом не было.       Блеснув зелёными глазами, мужчина промолчал. Этого было достаточно, чтобы француз вздрогнул, смутился и, неловко улыбнувшись, обернулся к окну. Немного погодя он снова посмотрел на англичанина, который не прекращал разглядывать собеседника.       — Я туда не направляюсь, — не опуская глаз, ровно ответил Британия, — уже не направляюсь.       — Почему? — вырвалось у Франции, отчего тот слегка опешил.       — Секрет.       На его лице выступила загадочная ухмылка. Великобритания был довольно непредсказуем в проявлении эмоций, если быть точным. Однако это поразило не только Франца. Растерявшись, британец прочистил горло, предварительно прикрывшись кулаком, после чего неловко поправил монокль, продолжая чтение.       Лесной пейзаж просвечивался через окошко. Зелёные деревья на фоне чистого голубого неба смотрелись восхитительно. Экспресс оправдывал свои ожидания; в любом случае, французу удавалось замечать, как ветер качает столь тяжёлые ветви. Дуновение усилилось, из-за чего жалюзи стали бить по стеклу сильнее. Громкие стуки не мешали обоим погрузиться в свои мысли.       — Ваш английский оставляет желать лучшего.       — Что?!       Резко вскинув голову, Франции предстала картина англичанина, медленно потягивающего чай с невозмутимым лицом. Щёки покраснели от злости; сжав руки в кулаки, он пытался успокоиться, но ощущал, как гнев берёт верх. Заметив напряжение напротив, Британия поспешил добавить:       — Поэтому Вы со всеми на русском общаетесь? Признаюсь, с ваших уст он звучит более-менее. — тихий и одновременно раздражающий смешок вырвался под конец.       — Если... если мне не изменяет память, то мы спокойно говорили на незначительные темы. — сжав края рубашки сильнее, француз пытался не выдать своё недовольство. — Когда мы успели перейти к оскорблениям?       Быстро наклонив голову, Великобритания прыснул, прикрыв рот рукой. Лицо его было таким, будто он собирался хорошенько посмеяться, или, скорее, насмехаться над произношением Францем буквы "к".       — Что... что смешного? — Франция оставался в недоумении. Британец ведёт себя странно, даже слишком. Проявляет эмоции и тут же их скрывает — разве нормальные люди так делают?       — Франция, почему вы так злы на меня? Я сказал лишь правду, больше ничего.       — Правду? Я ничего не могу поделать со своим акцентом...       Мужчина вздрогнул ещё сильнее, придавливая ладонь ко рту. Он был готов взорваться от смеха, если бы не рамки приличия.       Прочистив горло, англичанин глубоко вздохнул успокаиваясь. Глядя в голубые глаза, его лицо смягчилось; слегка улыбнувшись, он извинился:       — Прошу прощения, я не хотел вас обидеть.       — Это он сейчас серьёзно?       Мало того что Британия оскорбил его, так ещё и начал открыто насмехаться. Французу хотелось удушить этого придурка прямо здесь: воткнуть вилку, вылить на голову вино — и порядка десятка идей, как отомстить этому любителю чёрного чая. Не только щёки, но и уши покраснели от злости. Очень удивительно, как из ушей не стал выходить пар.       Славно, что нашлись силы удержаться от едкого комментария.       Великобритания, как ни в чём не бывало, вернулся к первоначальному занятию, периодически попивая чай. Рядом стоял нетронутый сахар в белой чашке, поблёскивающий на солнце. Не привлекая внимания, Франц вновь уставился в окно.       Лес сменился широким полем, усеянным золотой пшеницей. На небе стали видны размытые облака; они сливались с небесно-голубым цветом, будто это картина художника. Есть и облачка, что скрывают солнце, но это бессмысленно — оно всё также продолжает ярко светить и бросать свои лучи на само купе.       Им ехать вместе больше суток... Переживёт ли Франция хотя бы первую ночь?