День и ночь в экспрессе

      В спальном вагоне было тихо, все спали. Франции предварительно дали постельное бельё поэтому он уже уютно отдыхал на своём диванчике. Форточка была приоткрыта и пропускала приятный, прохладный воздух, что как колыбельная убаюкивал Франца. Как ему нравилась ночь... Тихо, спокойно, и одиноко. Наблюдаешь за звёздным небом, ни о чём не переживаешь, слушаешь тишину, и отдыхаешь в полном одиночестве. Француз не хочет быть один, но иногда это как глоток воздуха, нужно и необходимо.       Он стал медленно засыпать, представляя, как вновь увидит то надоедливое, чёрное полотно. Ему уже давно не снятся сны, после... после того инцидента. На руках Франции нет крови, и не было никогда, но он до сих пор слышит этот крик боли... Звук что радовал его уши, говорил что его страдания окончены и он наконец стал республикой, а с другой стороны... Хоть Франц и ненавидел... и ненавидит свою мать, она единственная кто была рядом, всегда... всегда...       Француз стал крутится в постели. Ну вот опять эти воспоминания лезут в голову, от них спасения, как от смерти, – никакого. Укрывшись одеялом по самые уши Франция лёг спать, надеясь что завтра они уже приедут, даже если это невозможно.       Спавший рядом сосед не мог найти себе места; то разворачивался, то периодически вздыхал. В этот раз он вообще кашлянул, даже не удосужившись приглушить звук. Франц был раздражён пуще прежнего. Мало того что Великобритания взбесил его днём, так ещё и сейчас не даёт ему поспать. Хотелось вскочить, взять подушку и удушить этого мерзавца прямо в его же постели. Он этого не отрицал. Руки...очень чешутся...воплотить всё это в реальность.       С другой стороны послышался тихий сап. "Наконец!": ликовал француз, приняв удобную для сна позу. —"Посплю немного, полчасика мне хватит." – мысли уже путались, тело расслабилось, готовясь ко сну. —"Да... всего чуть-чуть..." – подумал Франция мгновенно отрубаясь.       После получаса нездорового сна, стало невыносимо холодно, а одеяло никак не спасало. Франц хоть и спал, но от этого тепло не становилось. Форточка из-за сильного ветра распахнулась, пропуская не то что холодный, а ледяной воздух. Уши и нос слегка порозовели, ну и француз не сдержавшись, тихо чихнул.       Дверца окна со скрипом закрылась. Англичанин походил по купе, пару раз остановившись, всё же решаясь присесть на постель Франции, и то, на краешек, чтобы не в коем случае не помешать его сну. Последний же сквозь сон почувствовал как на кровать опустилось что-то тяжёлое. Британцу не спалось, он просто сидел и наблюдал за мирно спящим Францом.       Дрожа под одеялом, француз лёг на спину. Так было теплее. Ресницы дрогнули и тот стал просыпаться, слыша сквозь сон чужое дыхание. Британия встрепенулся услышав как пробуждается сосед, и слегка смутившись спросил: — Ах, Франция... Вы спите? – голос был уставшим, тихим. Мужчина хотел спать, но зачем тогда останавливал себя? Выглядел он тоже не очень, – усталость давала о себе знать. Францу не понравился сидящий на его постели Великобритания, а так как показывать своё недовольство было не в тему, ему нечего не оставалось кроме того как ответить: — Oui... – чуть ли не прошептал француз, понимая что вот-вот опять провалится в бесконечную, чёрную бездну. Он уже не мог удержать себя от желанного отдыха, в любом случае от кофе будет обратный эффект. — Я знаю что это глупо звучит, да и время совсем не для этого но... нам нужно поговорить. – повернув голову британец стал рассматривать полу-спящего француза, последний нахмурился, поднялся и с заспанным лицом зевнул прикрыв рот рукой. — Интересно... О чем? — О Вас.       Англичанин нагнулся и оперевшись на локти приблизился к лицу Франции. Тот удивлённо моргнул, покраснев, но не от злости, а смущения и напряжённости этой близости. От Британии пахло сладким, достаточно дорогим одеколоном, а то что он был без пиджака, цилиндра, и того идиотского монокля в одной рубашке, подливало масла в огонь. Его изумрудные глаза блестели, или это фантазия Франца настолько разыгралась? — В смысле? – отрезал француз наблюдая как Великобритания продолжает на него бесстыдно смотреть. — И хватит меня разглядывать! — Простите, я не могу... Вы слишком, маните собой... – нагнувшись ещё ближе британец медленно запускает ладонь под рубашку, и нежно, даже аккуратно водит ею по белому торсу. Франция краснеет, смущается как никогда раньше, и вместо того чтобы оттолкнуть мужчину, прикрывает себе рот руками. — Я давно хочу Вас, но не думаю что сегодня сдержу себя вновь, простите... простите меня... – медленными движениями пальцев англичанин расстегивает этот злосчастный элемент одежды, что скрывает такое хрупкое, и к счастью, податливое тело. После стал расцеловывать нежную кожу наслаждаясь тихим мычанием сверху. А когда он пустил в дело язык Франц не сдержался и вскрикнул лаская чужой слух до невозможного. — Вы слышите себя?! – вдруг протрезвел француз — Прекратите немедленно! – но останавливаться вовсе не хотелось. Британия неожиданно оказался лицом к лицу с Францией, резко припадая к таким желанным губам. Поцелуй вышел нежным, одновременно страстным, смесь французского и английского, лёгкие покусывания и сладкие ласки языком, голова француза с превеликим удовольствием пошла кругом. Оскверняя Франца, британец расстегнул ремень на чужих штанах, и самым наглым способом проник внутрь пальцами. С трудом разрывая приятную ласку, англичанин прошептал: — Или что? Франция Вы не в состоянии сопротивляться, от Вас всё ещё пахнет алкоголем... – Великобритания провёл носом по белоснежной шее втягивая аромат хорошего вина, касается её язычком,  а после бесстыдно льнет устами, оставляя очень ярко, заметный след. — Ах...Н-неужели мне нельзя подумать? И хватит...так делать... — Думать больше ста лет... Даже мне бы надоело.       Чужие пальцы проскользнули под нижнее белье, медленно, однако мучительно натирая привставший член. Громкие вздохи становились нетерпеливыми стонами, француз сдерживал себя, но в то же время отдавался наглым, и ласковым рукам британца. Мысль о том что их услышат, возбуждала, подливая масла в разгоревшийся огонь страсти. То чем они занимались, было неожиданно странно для обоих, однако так же, как и приятно. Франц вцепился ногтями в чужую рубашку, чуть грубо сжимая плечи он раздвинул ноги шире, и откинувшись на подушку, захлебнулся собственным стоном, тут же об этом пожалев.       Неторопливые действия англичанина удивляли, неужели мужчина столько времени сдерживал себя... а когда заполучил этот неприступный и запретный плод, продолжил издеваться над собой, и не только. Наслаждается, вкушает его, как конфетку с нереально сладкой, но такой вкусной помадкой. Хочет большего, однако знает, если чуть потерпеть можно заполучить многое и...приятное.       Француз прячет свой румянец, когда весь низ одежды покидает его тело, выставляя то на показ ярко-зелёным глазам. Рубашка сползала с плеч, однако держалась не смотря ни на что, но всё же "оголённым" Францию уже можно было считать. Пунцовые щеки горят намного больше, ведь Британия начал раздеваться прямо перед ним! —"Ох...слухи не врали, он и вправду бесстыдник!"– замечтался Франц, предвкушая нагое тело своего... врага? Кажись, это звание, любитель чёрного чая уже не заслуживает. Может "мужчина на одну ночь"? А если он шикарен в постели, такого уж точно не стоит отпускать! Да и играть с чужими чувствами не очень хорошо. Или "любовник", но это...как-то странно, у француза даже супруги нет. Тогда лучше "будущий муж"?       Франция замотал головой, отгоняя неприличные мысли. Как же было бы отлично их стирать, человечество обрело бы душевный покой забывая о некоторых вещах, но помнить немаловажно так же как и забыть. — Дорогой, что за грязные фантазии у Вас в голове? – Великобритания наклонился к застывшему Францу, нежно чмокая того в висок. — Расскажите мне, как Вы хотите чтобы я это сделал.       Француз встрепенулся от шёпота и ласковых губ. Взгляд был затуманен, тело будто парализовало, ощущение безопасности рядом с ним возрастало с бешеной скоростью, с каждой секундой, движением, лаской он доверял ему всё больше и больше. Не было сомнений что это просто игра, где британец воспользуется им, после чего сделает вид что нечего не было. Когда Франц был на территории Царской России, всё слуги в замке только и говорили о том как англичанин своей красотой и харизмой заманивает наивных девушек в постель, явно, не на "чаепитие". С одними, — джентельмен, а с другими —истинный Дон Жуан. Действительно, очень интересная личность. — С чего Вы взяли что я вообще этого хочу... – Франция томно глянул из под лба на смущенного и опьяненного страстью, Британию. —"О да! Сработало!"       Всё началось так неожиданно, даже, спонтанно. Однако всё что не делается, к лучшему и француз знает как использовать прекрасную возможность пошутить над Великобританией, месть по обычаю достаётся холодной, но горячая понравиться больше. Главное надеяться, что он не раскусит раньше времени. — Я не зависим от сексуальных отношений. И проявляю любовь совсем по другому... – мягкая ладошка скользит по чужой щеке вызывая море мурашек — Вы мне интересны по другой причине... — Франция... Вы мне то- — Чшш... – Франц ласково останавливает мужчину, ведя указательным пальцем по его губам. Мокрые, чуть приоткрытые, манили собой, не давая французу опомниться. Он притягивает к себе британца, и льнет к нему поцелуем. Осторожно, не спеша, облизывает нижнюю губу кончиком языка, и получив положительный ответ проникает глубже, переплетаясь с таким же наглецом. Франция мычал в собственный поцелуй, позабыв о том что он его ведёт, однако англичанин был не против. Да, он нечего не получит в эту ночь, но такое искреннее признание заслуживает большего чем неуважение к личному пространству, и чужой точке зрения.       Британия прижал раскрепощенного Франца постели, а последнему плевать. Тает в этом поцелуе, не замечая, как громко он мычит, чуть ли не постанывая в чужие губы. Буквально сходит с ума, и сводит самого Великобританию. Двое чертовских обаятельных, сексуальных мужчин, оказываются в одной постели, вот они уж точно не на чаепитие пришли. Ещё днём француз ненавидел этого засранца, да и несколько мгновений назад хотел придушить его подушкой, но эта... ненависть, была ненастоящей. Франция как драматург своей собственной пьесы, разыгрывает сценку про романтика, который даже толком объяснить свои чувства не может. Франц не раз задавался этим вопросом, и не разу не получал на него ответ. Не знаю, не понимаю, не умею... Никто не воспитал его как любить, и он не мог сам в себе это воспитать. Француз не знает что такое "любовь", не понимает что значит "чувствовать", и не умеет это выражать.       Резко обрывая поцелуй, Франция поворачивает голову и прикрывает рот ладонью, скрывая то что очень расстроен. В горле стоял ком, но проглотить его было не возможно, взгляд помутнел от слез, хотелось зарыдать только от одного чувства, — вины. И не просто перед кем попало, а именно пред британцем. Ох, и сколько гадостей он думал о мужчине, хотя тот ему больше чем нравился. И всё эти оскорбления, злые шутки, поддразнивания, доводили состояние Франца до нервного тика, однако когда англичанин говорил с ним, казалось что весь мир остановился, позволяя им обоим насладиться присутствием друг друга. — Ох, мне так стыдно... – француз нервно схлипывает, стараясь не смотреть в удивлённые глаза сверху. — Нам не стоит... я так много плохого про Вас думал... — Хах, Вы ещё не видели мои мысли с Вашим участием. – усмехнулся Британия как будто вспомнил старую шутку. Франция тут же ретировался и состроил злую гримасу. Господи, он боится представить что ИМЕННО Великобритания о нём фантазировал. — Я не злюсь, мне признаться честно, это нравилось. — Что? Так Вы знали об этом, до того как я оповестил Вас? — Я всегда это знал. Не удивляйтесь... любовь моя...       Нежные объятия привели его в чувства, смущённый Франц обмяк, подпуская британца ближе. Поцелуй возобновился, чём и решил воспользоваться англичанин. Руки скользили по чужим внутренним бёдрам, подбираясь всё ближе к эрогенной зоне, что так желала прикосновений. Длинные пальцы прошлись по головке размазывая выступившую смазку по всей длине, от чего француз взволновано застонал, толкаясь навстречу. — Вы не умеете слушать? Я же сказал что... А-ах! — Подыграл. А теперь замолчите, и наслаждайтесь.       Британия медленно водил ладонью по члену Франции, возбуждая того до невозможного, вытягивая у него стон за стоном, слушая как бешено стучит его сердце. Рука не останавливалась, чем быстрее она двигалась, тем громче и нетерпеливее становились оханья и вздохи. Франц двигал бёдрами проникая в ладонь Великобритании сцепленную кольцом, сжимал простынь в кулаках и не мог насытиться этой лаской. С каждым толчком хотелось большего, касаний в ещё более интимном и нежном месте, предоставленное только для одного. Несколько длинных пальцев...а лучше сам британец окажется в нём, подарив незабываемые ощущения.       Шаловливая ручка оставила свою первоначальную цель, — довести француза до оргазма, отправляясь в путешествие в узкое и чувствительное местечко. Англичанин подушечкой пальца натирал девственную дырочку, пытаясь расслабить её владельца. Слишком туго, без смазки внутрь никак нельзя. Поэтому Британия, не придумав нечего лучше, решил смочить пальцы, собственной слюной. Он делал это медленно, растягивал этот странный, но со стороны привлекательный момент. Франция чуть было не кончил только от одного вида мужчины, что облизывал свои длинные пальчики с очень сосредоточенным видом. Еле сдержался, однако в следующий раз терпеть он не будет.       С протяжным, сладким стоном Франц впускает в себя палец. Так хорошо...но в тоже время чертовски мало.  После нескольких приятных движений, входит ещё один, средний. Вот тут уже пошла невыносимая растяжка. Приходилось принимать эту боль, — отвлекая себя, одновременно мечтая о скорейшем проникновении чём-то, большим... Великобритания старался заглушить дискомфорт разными способами, и ему удавалось. Поцелуи, объятия, и руки в самых уязвимых местах давали крайне чудесные плоды. И что самое важное, — никаких резких движений. Нежность и аккуратность в их...странных отношениях, это фундамент доверия.       Француз понимает, что с каждым толчком пальцев внутрь себя, хочет большего. И плевать на зуд, и жуткую боль. Он желает Британию, мечтает о его прикосновениях, и хочет чтобы мужчина владел им. Страстно и бесстыдно вдавливал в постель, терзал и без того чувствительную дырочку, ведь после нескольких, бешеных мастурбаций, она именно такой и стала. Франция смущался от этих мыслей, но сейчас не против нафантазировать чего-то более неприличного. Значит ему можно а мне нельзя? Не положено...       Протянув громкий, разочарованный вздох, Франц выпускает нежные пальчики, ловя себя на мысли о том как бы англичанин доводил его до оргазма лишь ими. Великобритания нависает над беззащитным Францией, одну из его ног раздвигает в сторону, а другую закидывает себе на плечо прижимаясь ближе. Нечего не соображая француз слышит шорох одежды, он уже не может краснеть, однако кончики ушей потеплели, и кажется налились ярким, алым цветом.       Британец втягивает воздух сквозь сомкнутые зубы, одновременно проникая в горячее нутро. Член не быстро скользит внутрь, посылая сигналы о том, как там влажно и жарко. Громкий вскрик не заставил себя ждать — неожиданно вырываясь изо рта Франца, смущая самого англичанина, и окрашивая его щеки в красный. Франция растерянно цепляется руками за подушку, сжимая наволочку кончиками пальцев, после чего уже обхватывает ладонями края. Закинув голову и опустив веки, француз расслабляется, принимая уже всю длину. Он так и не понял как Британия успел натянуть его так быстро, но никаких возражений против у него не было.       Сдержанно охнув, Великобритания стал не спеша двигаться, пытаясь найти то самое сладкое местечко. Ему не терпелось, хоть как-то, уже членом растянуть колечко мышц, и вылюбить Франца так как хочет он, — так как хотят они оба. Заняться с ним любовью как в последний раз. Не жалеть ни себя, ни его. Страстно, и в тоже время нежно довести любимого до оргазма. Заставить его тело выгибаться и извиваться, а рот выстанывать только одно имя... Им обоим было мало, и англичанин стал постепенно наращивать темп, ощущая что ему хорошо как никогда.       Кому из этих двоих хотелось умереть от стыда, так это французу. Безусловно, их мысли, желания сейчас почти не отличались, однако сейчас он буквально и нет, снизу. До этого Франция без стыда представлял как британец нагибает его, владеет им, шепчет непристойные, но такие приятные вещи... от таких слов сам Британия бы в лужицу растекся, что уж говорить о Франце.       Француз не мог понять почему сейчас всё по-другому. Да и это как-то, не имеет значения. Он напрягся, сильнее сжимая подушку, выгибая стопы в носочки, и толкаясь вперёд с тихим всхлипом. Заметив напряжение любимого англичанин пытался его успокоить, нежно потирая пальцы одной из ног свободной рукой. Чаеман не остановился на этом, поэтому после нежностей он наклонился близко, очень близко. Британец знал что у Франции неплохая растяжка и гибкость, уж не зря он ходит на балет. Движения с каждой секундой становились всё более рваными и нетерпеливыми. Не теряя времени, Великобритания продолжил таранить бедного Франца, шепча тому на ухо непристойные непристойности. Французу хотелось придушить этого засранца вновь, но озвучив свое желание англичанин только больше возбудился. Похоже, в сплетнях, есть какая-то доля правды...       Они смыкаются в жарком поцелуя, отвлекаясь от сладкого процесса. Нежно цепляются друг за друга руками, одаривая ласками "захваченные" участки тела. Франция двигался навстречу, пытаясь скрыть взволнованные стоны, а британец сдерживался чтобы не кончить только от одного вида обнажённого, и такого сексуального француза. Вроде бы уже взрослые люди...но такой страстной, и жаркой любовью они ещё никогда не занимались.       Сладкое оханье участилось, даже стало чуть громче. Франц жадно хватал ртом последний холодный воздух, стараясь сохранить рассудок и не расслабиться окончательно раньше времени. С каждым толчком внутри ему было всё тяжелее, хотелось ускориться, просить большего, и поддразнивать Великобританию только ради кульминации. Однако не только Франция хотел закончить это ярким оргазмом, из-за чего в купе стало слишком громко.       С удивлённым лицом и вскриком француз сладко кончает, дрожа в нежных объятиях британца. Последний тоже долго не задерживается, и через несколько, довольно грубых и резких толчков, блаженно расслабляется.       Не передать словами как долго они ждали этого. Их первая ночь, запомниться им надолго, однако это, даже к лучшему. У них больше не будет такого чудесного, смущающего, общего воспоминания. Сейчас им хорошо как никогда, и наконец, приятно в компании друг друга. — Знаете Франция – англичанин поглаживал ладонью личико сидящего на нём француза, тот же выглядел удивительно спокойным. — Я соврал насчёт Вашего английского. — Мм? Ну то что я картавлю пожалуй нечего не меняет. — Это наоборот меня больше возбуждает... — Что?! – Франц отталкивается от груди Британии, смеряя того недобрым взглядом. — Для меня это уже слишком... — Не лгите мне. Я же знаю что Вам приятно это слышать. – мужчина ухмыльнулся, притягивая покрасневшего Францию к себе. — М-может быть и понравилось... Но не доводить же всё до абсурда... — Я весь процесс мечтал что Вы будете выкрикивать моё имя. Хмм, по крайней мере, в моих весьма неприличных сюжетах Вы делали именно так. И наверное были чуть раскрепощеннее... – с каждым словом француз наливался пунцовым румянцем всё больше и больше, дошло до того что он просто спрятал лицо, уткнувшись в чужую ключицу. А Великобританию это только больше раззадорило. — У Вас нет стыда, Британия. – пробубнил Франция, и переборов смущение смешанное со стыдом, поднимает голову, ласково целуя британца в губы. — Ах вот ещё что... – англичанин неохотно отрывается от поцелуя, поглаживая чужую талию. — Я всё хочу рассказать Вам про мои вульгарные мысли, и наверное желания с Вами. Хмм... Мне начать со связывания или обездвиживания? Хотя это одно и тоже... А описать Вам ситуацию, где Вы сами пришли, оседлали меня, и не могли остано- — НЕТ!       Вот на такой неоднозначной, но интересной ноте, заканчивается маленькое и увлекательное приключение Франции и Великобритании.