Second chance for memories

Хлопнула входная дверь. Кажется, стены задрожали настолько сильно, что вазоны на полке соскользнули на край. Словно по комнате прошелся сквозняк, шторы разлетелись во все стороны и ещё пару секунд метались туда-сюда в поисках спокойствия. Децзюнь, не скидывая с себя кашемировое пальто, злостно бросил кожаную сумку на пол в прихожей. Раздраженно отогнал растрепанную челку в угол и агрессивно шагнул в сторону гостиной, откуда было видно бледный свет. В нем пылали все аспекты негативных эмоций, которые ему хотелось незамедлительно выплеснуть. Руки после холода щипало, они постепенно нагревались, как и покрасневшее от злости лицо. — Какого хрена На Джемин работал в твоей компании?! Джено, работавший за компьютером на диване, оторвался от экрана и, шокированный, взглянул на возлюбленного. Он всего на секунду отвел растерянный взгляд, чтобы подобрать слова. — Когда-то он считался лучшим дизайнером одежды. К тому же мы с ним давние знакомые. Я ему доверял, поэтому он и получил возможность работать в «Paralamore». — пояснил Ли спокойным и уравновешенным голосом. После этих слов Цзюнь больно прикусил внутреннюю сторону правой щеки, раздраженно кивая головой. — Но он уволился спустя три года работы. — продолжал размеренно рассказывать Ли, временами подушечками пальцев нажимая на клавиатуру. Это явно бесило Децзюня, он хотел серьёзно поговорить, поскольку это сильно задело его. — Сказал, что компания не слишком сильная и не развита, чтобы он там работал. Ну, его дело. — безразлично пожал плечами генеральный директор. — Может, он уволился, потому что ты его плохо трахал? — съязвил омега, ступая на шаг ближе к бывшему супругу. Сейчас он казался мрачнее тучи. — Что? — Джено все ещё не понимает, к чему клонит китаец, поэтому хмурится. Он помнит лишь то, что Джемин был его другом еще со времен университета. — Что ты такое несёшь? — Джено, ты хотя бы думал о том, что я тебе говорил? Вспомни наше прошлое! — не унимался младший, дрожа от злости. — Если честно, я думал об этом. Правда. — почему-то после этих слов альфа отложил макбук и поднялся с теплого, нагретого места. Теперь в воздухе повис лишь холод. — Но, милый, я все равно не знаю всего, что знаешь ты. Я даже не могу предположить, о чем ты, и вообще, для чего этот разговор. — Правильно, Джено, правильно. Потому что ты променял меня на эту прошмандовку! — Какую прошмандовку, ты о чем?! — старшего это начинало напрягать. Он боялся вновь разрушить отношения. — Джемин. На Джемин. — ядовито цедит сквозь зубы Цзюнь, сверля брюнета убийственным взглядом. Сердце невероятно бешено стучит в груди, от чего кровь катит к головному мозгу, вызывая ненавистную мигрень. — То, что ты трахал его на задворках Франции, это тебе ни о чем не говорит? На десяток секунд виснет тишина. Джено ошарашенно смотрит напротив. В один миг его глаза превращаются в полумесяцы, а уголки губ приподнимаются. Он, как и тогда, при первой встрече, хихикает и в его глазах блестят искры влюбленности. — Ты серьезно? — все еще не веря, спрашивает Ли. Раздражение берет верх, закипая где-то глубоко внутри под сердцем, и он резко проводит языком по внутренней стороне щеки. — Ты это сейчас серьезно? — Ты думаешь, я с тобой шучу? С самого начала отношения с тобой для меня означали многое, ведь я мечтал о тебе множество дней и ночей. Ведь ты был весь такой красивый и смазливый, тебя все хотели, как и я. Как же я обрадовался, когда среди всех тех извращенных слабоумных писклявых сук ты выбрал именно меня. Но, видимо, я просчитался. Видимо тоже был той самой слабоумной писклявой сукой, что хотела тебя в мужья. Ты всегда мысленно выбирал Джемина. Джено ставит руки в бока и, не веря своим ушам, говорит: — Милый, это что сейчас было? Ревность? Ты ревнуешь? — мужчина наблюдает за тем, как Сяо на какое-то время обессилено опускает руки, его взгляд смягчается, становится грустным и меланхоличным. — Ты ревнуешь. — обозначил директор, подходя к нему вплотную и заботливо заправляя черные, как уголь, волосы за ухо. — А теперь слушай. Я никогда в жизни не позволил бы себе променять мысли о тебе на какого-то Джемина. Никогда. С того самого первого дня, когда я тебя увидел, я понял, что влюблен именно в тебя. И никакие другие извращенные слабоумные писклявые суки меня не интересуют. У нас была прекрасная жизнь, которую мы хранили как могли, у нас есть любимый ребенок и мы любим друг друга. Разве тебе этого мало? — Но Джемин был всегда замешан в этом. Он постоянно присутствовал то тут, то там. — было начал отрицать сказанное Сяо, бегая глазами по светлому полу. — Мне нужны доказательства того, что он так или иначе был третьим лишним в наших отношениях. — Доказательства? Тебе нужны доказательства? Я покажу тебе доказательства… Не успел омега договорить, как чужие пухлые, невероятно привлекательные и сладкие губы грубо заткнули его, заставляя заблудиться в собственных мыслях. Сильные ладони держали руки Цзюня на уровне груди, до посинения сдавливая кисти. Мужчина недовольно прищурился и раздраженно толкнул когда-то любимого человека, отталкивая его венистые руки. Сейчас омега выглядел, как преданный обиженный пес, которого до этого избили палками. Он грозно смотрел исподлобья на брюнета и глубоко дышал, ладони то сжимались, то разжимались в заново подкатывающей злости. Поворачиваясь, омега напоследок измученно закатил глаза и пошел в сторону гостевой спальни.

***

Следующим утром находясь все ещё не в настроении, у себя в офисе Сяо нашёл на столе печенье с шоколадной крошкой. Сверху была прикреплена записка. Неоновая, ярко-желтая, она резала глаз и омега даже не стал её читать. Он раздраженно отлепил её от упаковки с выпечкой, скомкал и выбросил в мусорную корзину под столом. — Будешь печенье? — любезно спрашивает у Жэньцзюня, что только что вошёл в кабинет. Тот неловко останавливается и мигает глазами, пытаясь понять, что от него хочет друг. — Не… — Забирай. — Децзюнь безразлично всучил упаковку другу в руки и вышел в коридор. Но коллега внезапно его остановил. — Погоди. Мы, отдел разработки художественных и технических эскизов, идём в кафе, чтобы отпраздновать то, что нашу коллекцию, наконец, допустили к пошиву. Ты с нами? — Я мог бы пойти домой, лечь в кровать и уснуть до поры до времени, но так уж и быть. Я пойду. — устало выдает старший. Ему бы не помешала чашечка кофе. Внутри было очень тепло и уютно. Кафе оформлено в стиле лофт: встречались столы-стойки, под которыми стояли высокие стулья, возле стен в ряд вырисовались мягкие диванчики для больших компаний. На кирпичных стенах висели разные простые картины, подходящие под интерьер заведения. Войдя внутрь, они увидели пару коллег, что приветствовали их взмахом руки. — Мы уже вас заждались. — произнес длинноволосый мужчина, поглядывая то на Жэньцзюня то на Децзюня. — Спасибо, что подождали. — выдает младший китаец и начинает скидывать с себя пальто. Они сели за диванчик, продолжая о чем-то трепать языком. Их разговоры омегу не особо интересовали, поэтому он, спершись локтями на стол, наблюдал за посетителями и людьми, проходящими мимо здания. — Здравствуйте. Что будете заказывать? — спрашивает мальчик-официант, оглядывая небольшой состав компании. — Два эспрессо, один американо, капучино, зелёный чай и… Децзюнь, ты что будешь? — спрашивает мистер Хуан, поглядывая на товарища. — Эспрессо без сахара. — Тогда три эспрессо. — Да. И ещё два круассана и булочку с черничным вареньем. — Хорошо. Ожидайте заказ. — произнес паренёк и скрылся за кассовым аппаратом. На этот раз Сяо решил послушать, о чем говорят коллеги — не хотелось выглядеть уж совсем отчужденной белой вороной. Он неловко улыбнулся, хоть этого никто и не заметил. — Я думаю, это будет одна из самых лучших коллекций «Paralamore». — признается господин Дюпен, после чего элегантно откидывает чёрные волосы назад. — Все благодаря господину Сяо. — подтверждает мистер Мюррей, хитро указывая на китайца. — Да ну вам. Вы все тоже хорошо поработали. — заливаясь краской, смущается Децзюнь. Через пару минут им принесли напитки с закусками и на некоторое время разговоры прекратились. Ренджун достал из сумки печенье, что Децзюнь утром отдал ему. — Угощайтесь. Сяо опускает глаза на упаковку и его лицо сразу становится мрачнее тучи. А Джено знает, как его задобрить. «Если Ли Джено продолжит осыпать тебя комплиментами, проявлять малейший интерес и заботу, попытайся принять это.» Они болтали еще около полчаса, пока мистер Дюпен не перебил коллегу и не сообщил, что звонили из садика и ему придётся уйти, чтобы забрать ребёнка. Другие мужчины, заметив, что время ближется к вечеру, тоже начали уходить, поблагодарив за славное времяпровождение и пожелали коллегам хорошего вечера. Хуан Ренджун как раз-таки складывал кошелёк и пару салфеток себе в сумку, как заметил, что Сяо и вовсе не собирается покидать кафе. Мужчина, подперев подбородок ладонями, вдумчиво смотрел куда-то в окно. Воспользовавшись случаем, бета спросил: — Что это было? Странно, но это вопрос вывел Цзюня из себя и он шатнулся, изумленно поворачивая голову в сторону друга. — Ночь корпоратива. Что это значило? — уточнил китаец, приглядываясь к нему и возвращаясь назад на диван. Децзюнь сдавленно вздохнул и сомкнул ладони. — Мы занялись сексом. Кажется, в этот момент у Жэньцзюня почти что сердце не остановилось. Таким удивлённым он ещё никогда не был. Кроме случая, когда узнал, что босс — бывший муж его друга. — Ты с ним поговорил? Я не могу понять траекторию развития ваших отношений. — директор отдела разработки художественных и технических эскизов озадаченно хмурится и так же как и коллега, смыкает пальцы. — Если тебе уж так интересно, да. Я поговорил с ним о прошлом. Мне пришлось собраться с мыслями, что бы начать этот разговор, но гнев овладел мною и вышло все не совсем так, как я себе это представлял. Вопросы у меня выскакивали один за другим, и, кажется, он все равно не понимает в чем дело. Потребовал доказательства того, что он мне изменял с Джемином… — Погоди. — мистер Хуан вдруг подносит руку, настаивая, чтобы товарищ остановил свою скороговорку. Сяо озабоченно поглядывает на друга, понимая, что этот разговор затянется ещё на некоторое время. — Какой Джемин? На Джемин? — уточняет. — Других я ещё не встречал, так что видимо, да. Как ты говорил тем вечером, он когда-то работал в «Paralamore». — Да, работал, но уволился по личным причинам. — утвердительно произносит китаец. — И ты говоришь, директор попросил доказательства? У тебя хоть есть что ему предъявить? Иначе окажется, что все, что ты мне рассказывал, произошло из-за ревности и накручиваний. — Ничего я не накручиваю. У меня есть доказательства. — агрессивно прокоментировал Децзюнь, вспоминая фотографии, которые ему прислали по почте. — Часть из них воспоминания, другое — картонные картинки. Что-то — рассказы от друзей. И поверь мне, они не ошибались. После этих слов Ренджун потерял дар речи. Он стал словно куском льда, с лицом человека, которого только что предали. — Подозревать — хуже, чем знать. Подумай. Вы столько лет прожили вместе, за все это время он уходил куда-то посреди ночи? — Мне-то откуда знать, я же спал. — Не придумывай. Вы часто ссорились, часто делали словесные раны в сторону друг друга? Очень сомневаюсь, поскольку мистер Ли не способен на такое обращение с людьми, которые ему дороги. А ваш ребёнок? Он же не страдал от избытка любви со стороны обеих родителей. Я Ёнджэ не знаю, но я знаю тебя и директора и с точностью могу сказать, что все это — твоё воображение. Ведь у реальности есть границы, а воображение безгранично. Прими эти слова, пожалуйста. Я почему-то уверен, что о них тебе уже говорили. Но тебе, Цзюнь, следует хорошенько покопаться в мозгу и сердце, прежде чем делать какие-то выводы. — Жэньцзюнь поднял сумку с красного дивана и, остановившись на считанные секунды и улыбнулся уголками губ. — До свидания. — ушёл к выходу, оставляя коллегу одного в полном одиночестве.