Магический коктейль

      — Мисс Грейнджер!       Гермиона впервые видела железную леди Хогвартса запыхавшейся и откровенно встревоженной. Та неожиданно появилась из-за угла и быстро нагнала ее, несмотря на преклонный возраст.       — Мисс Грейнджер, уводите его — не мешкайте, — самоотверженно справляясь с дыханием, проговорила профессор Макгонагалл. — Я обо всем позабочусь.       Громкий треск и крики раздались где-то в глубине школы, предвещая беду. И следом воцарилась зловещая тишина.       — Я не уйду. Лишь отправлю его и сразу… — невольно понизив тон, зашептала Гермиона, ее сердце бешено стучало, и этот стук отдавался гулом в голове.       — Нет, — Минерва сжала ладонь с узловатыми пальцами у нее на плече, сдержанно покачав головой. — Вы сделаете это немедленно и не вернетесь.       — Но я не могу оставить… — грудную клетку сдавило тисками, и голос подвел ее, надтреснул, задрожал. — Замок кишит Пожирателями, и…       — Гермиона, — твердо отчеканила Макгонагалл. — Вы знаете, что будет с мистером Малфоем, когда… если они поймают его. Если подтвердится, что он перешел на нашу сторону. Если схватят вас… Ваши отношения… — казалось, будто ее мудрые светлые глаза увлажнились, но, возможно, то были отблески огня факелов. — Сейчас же уводите его. Согласно плану.       — Хорошо, но… — Гермиона осеклась, заметив, как тонкие, словно пергаментная бумага, веки ее любимого профессора и образца для подражания тяжело опустились. Будто Минерва бесконечно устала от спора с ней, и этот бессмысленный диалог забирал у нее последние силы.       — Идите.       Макгонагалл мягко подтолкнула ее вперед, с готовностью доставая волшебную палочку. Шум с ближайшей лестницы стремительно нарастал, знаменуя приближение хаоса.       Гермиона разрывалась на части, желая остаться и биться бок о бок с профессором и в то же время желая спасти его — того, кто стал ей дороже жизни. О себе она думала в последнюю очередь.       Убежище. Слово, пропитанное надеждой, сулящее безопасность. Они должны добраться туда, иначе все было зря.       Гермиона ускорила шаг, всхлипывая и сжимая кулаки. Слезы беззвучно заструились по ее щекам. И она побежала.

***

      Строгая и прямая как стальной прут женщина, что всю жизнь собирала мудрость по крупицам и бережно хранила ее в себе, встретила спешащих ей навстречу четырех мужчин в трусливо надвинутых масках и черных мантиях с таким выражением лица, будто собиралась принять у них экзамен.       — Что ж, джентельмены, — провозгласила она с достоинством, — посмотрим, на что вы способны.

***

      Они мчались сквозь пугающий дремучий лес, так и норовивший разодрать их корявыми ветвями и подставить подножку в виде кривого корня, взявшись за руки. Дыхание сбилось, в боку кололо. Но Гермиона подгоняла Драко, словно за ними гнался табун разъяренных кентавров, хотя звуков погони не было.       Добежав до точки аппарации, она резко остановилась и дернула его на себя. В глазах все еще стояли слезы, а в горле застрял ком горечи.       — Старуха что, пожертвовала собой ради?.. — прохрипел Малфой, морщась и хватаясь за бок.       — Еще раз назовешь ее старухой, — прошипела Гермиона неожиданно свирепо, — и, клянусь, я убью тебя собственными руками.       — О… — он замер, взволнованно вглядываясь в ее влажное лицо. — Прости, я…       — Позже, — она сильнее сжала его скользкую руку, сосредоточившись на пункте назначения.       Вихрь аппарации унес их прочь, а Запретный лес так и остался прежним — темным и призрачно тихим — лишь приглушенные шорохи да шелест листвы нарушали его вечный покой.       Лишь где-то в замке шла битва не на жизнь, а на смерть. В стрельчатых окнах мелькали разноцветные вспышки заклинаний, отчего стекла жалобно дребезжали, а по каменному коридору проносилось эхо.       Трое в черном лежали без чувств, разбросанные по пыльному полу, четвертый злобно скалил пасть. Рычал. Отскакивал. Магия его не брала. Воительница дрожащей рукой наставила на него палочку и выкрикнула отчаянное «Бомбарда». Вспышка света поразила его в грудь, но он лишь взвыл от ярости — бросился на нее и повалил наземь. Его клыки вгрызлись в испещренную морщинами шею. Кровь растеклась под седой головой, и всезнающие глаза закатились.       Она была непобедимой. Но смерть всегда играла нечестно.