Переплетено

      12 апреля, 1999 год.              — Ты похожа на кукушонка, — сказал Драко, чем в очередной раз отвлёк Гермиону от чтения.              Вернувшись с тренировки по квиддичу в башню старост, он почти на пороге столкнулся с Джинни. Глаза Уизлетты метали молнии, а волосы наэлектризовались. «Медуза», вспомнил Драко книгу о мифах Древней Греции на полке в спальне Грейнджер. Она прошла мимо и тихо фыркнула. Плохой знак.              Гермиона в это время молча сидела на диване и равнодушно пролистывала очередной учебник. Драко примостился напротив. Никакой реакции. Она упорно делала вид, что его не существовало.              С той самой секунды он решил во что бы то ни стало обратить, наконец, внимание бывшей навсегда и навечно единственной любимой девушки на себя.              — Прости? — Сработало. Грейнджер оторвала глаза от бегающих по страницам пузатых букв и вопросительно подняла бровь.              — В этой твоей эн-сэ-ло-пе-дии, — Драко кивнул в сторону красной книги на полке, — я прочитал, что кукушки подбрасывают детёнышей в гнёзда других птиц. А кукушата выталкивают родных птенцов, чтобы вся любовь, еда и тепло доставались только им. — Она нахмурилась, явно не понимая, к чему он вёл. — Ты кукушонок моего сердца, Гермиона. Вытолкнула из него боль, страх, презрение и осталась одна. В моём сердце нет ничего, кроме всепоглощающей любви к тебе. Ты кукушонок, знаешь, такой лохматый и занимающий собой всё пространство. Тебя невозможно изгнать, я пытался. Ничего не вышло. Я буду любить тебя, пока не стану трёхсотлетним стариком, едва ли способным держать в руке ложку. И даже тогда буду помнить о девчонке, которая одной пощёчиной унесла меня в пучину чувств.              И тогда Гермиона впервые за долгое время мягко улыбнулась. По любимым, зацелованных им и солнцем щекам пробежал лёгкий румянец.              Однажды она снова будет смеяться. Смеяться над очередной его шуткой за завтраком в кухне их общего дома. Смеяться над Тео, когда тот напьётся на их свадьбе и начнёт заигрывать с декоративной пальмой в углу украшенного живыми цветами зала. Смеяться над Драко, выбирающим самое нелепое имя их будущему ребёнку. Смеяться над малышом, впервые по ошибке попробовавшим кислый лимон.              А пока девушка лишь прикусила губу и снова вернулась к чтению. Он тоже опустил глаза в пергамент на коленях. Поверх конспектов по истории оборотного зелья укрылся его брачный контракт с Асторией Гринграсс, заключённый ещё когда Драко едва исполнилось десять. Последние восемь месяцев он пытался найти способ разорвать эту нежеланную связь. Разорвать в прямом и переносном смысле. В порыве злости терзал договор в клочья и снова собирал и склеивал. В отчаянии сминал его в небольшой комок и бросал в камин, затем переводил взгляд копию на столе и снова поддавался боли.              Выхода нет.              Кроме одного: в списке возможностей избежать брака на двух тонких строчках разместился один шанс. «Если до брака у одного из будущих супругов родится ребёнок, контракт может считаться недействительным».              Драко снова посмотрел на Гермиону. Он мечтал о детях. О двух кудрявых ангелах, бегающих по заднему двору. Но рожать малыша только ради того, чтобы не жениться на другой казалось юноше жестоким. Не об этом они разговаривали в темноте её спальни в магловском Лондоне. Не так Драко хотел построить семью. Не от безвыходности положения, а по собственному, осознанному выбору в осознанном возрасте. Выучившись, построив карьеру и приобретя собственное гнёздышко. Для него и кукушонка его сердца.              Он найдёт способ избавиться от гнёта родителей и жить по собственным правилам. А пока оставалось лишь наблюдать, как глаза Гермионы медленно закрылись, а она погрузилась в сон. Последние месяцы измотали и её. Подготовка к экзаменам и их сложные, подвешенные на тонкую нить отношения лишали Грейнджер всяких сил. Вчера она уснула на Трансфигурации, сегодня — в гостиной их общей башни. Драко горестно смотрел, как любовь всей его жизни угасала, как яркие, любознательные глаза тускнели, а веснушки сбегали с кончика носа.              Укрыв Грейнджер тёплым пледом, он перевёл взгляд на механизмы на столе. С самого детства его тянуло к изобретениям. Ещё в пять лет Драко собрал для Нарциссы лейку с тремя носиками, способную полить сразу несколько саженцев в её любимой теплице. В семь смог соорудить металлическую ногу для вывихнувшего лодыжку домашнего эльфа. Где-то на чердаке поместья Малфоев всё ещё пылилось его великое изобретение. Каждое лето мальчик проводил в спальне за созданием чего-то нового и полезного миру и мечтал однажды стать великим. Мечта разбилось о появление в его доме кровожадного монстра. На несколько лет Драко спрятал её осколки в дальний ящик шкафа войны, но Гермиона залезла внутрь, смахнула с механизмов пыль и положила прямо перед ним, напомнив о детских иллюзиях. Руки помнили детские увлечения и вот уже больше полугода пытались собрать Маховик Времени — таинственный и покрытый загадками артефакт, способный оборачивать время вспять. Министерство уничтожило их все. Кроме одного. Сломанного и скрытого в библиотеке мэнора рядом с подробными картами его создания. Именно его Драко и пытался восстановить. В голове крутился ураган мыслей о том, как создать новый подобный предмет, способный вернуть его в прошлое и предотвратить подписание брачного контракта, ставшего для Малфоя гильотиной.              Он снова посмотрел на Гермиону. Ради этой хмурящейся во сне девушки Драко сможет. Ему удастся всё исправить.       

***

             12 апреля, 2018 год.              — Кукушонок, будь с ними помягче. — Драко осторожно сжал руку жены. — Тебе сейчас особенно нельзя переживать.              Услышав забавное прозвище из прошлого, Гермиона улыбнулась, а затем глубоко вздохнула. В их семье за строгость отвечала она. Мужчина рядом с ней не умел говорить детям «нет» и постоянно баловал: в детстве втайне приносил им сладости, от которых болели зубы, катал на настоящей — не детской — метле, пока она задерживалась в Министерстве, водил на аттракционы и позволял ложиться спать после десяти.              Гермиона запрещала двойняшкам подолгу смотреть мультфильмы — Драко вместе с ними переживал за смерть Муфасы.              Гермиона приучала их спать в своих кроватях — Драко сам приносил детей в родительскую спальню и клал рядом. «Они скоро вырастут, нужно ценить эти мгновения», — из раза в раз повторял он.              Гермиона показывала Лире и Скорпиусу, как стать самостоятельными и не ждать чьей-то помощи, — Драко, в свою очередь, исполнял каждый их каприз.              Раньше мягкость мужа по отношению к наследникам приводила женщину в ярость, ведь в воспитании они должны были быть на одной стороне, но со временем она поняла одно: Драко просто боялся стать похожим на своего отца. Воспитание Люциуса строилось на ограничениях и вечных наказаниях. Он унижал сына, за любые промахи запрещал видеться с друзьями или заниматься любимым делом — квиддичем. Драко внешне сильно напоминал Малфоя-старшего, поэтому делал всё, чтобы его сердце никогда не очерствело, а рука не поднялась над головой детей.              Однажды, вернувшись с командировки, Гермиона увидела, что каштановые кудряшки Лиры спутались в огромный шар, напоминавший пчелиный улей, а на футболке Скорпиуса, которую он не снимал со дня её отбытия, застыли кусочки еды, грязи и чего-то ещё, о чём женщина предпочитала не думать. Тогда терпение её окончательно лопнуло. Отмыв, причесав и переодев детей, Гермиона уложила их в кровати, а сама поднялась в спальню, где её уже ждал соскучившийся муж. Но она не позволила ему прикоснуться к себе, лишь высказала всё, что накопилось за последние пять лет. Высказала и пожалела об этом. Потому что с каждым словом плечи Драко опускались, а в глазах потухало серебро.              — Я так... Я так облажался, — прошептал он и опустился на край постели.              — О чём ты говоришь, милый? — обеспокоенно и так же тихо спросила Гермиона.              Дрожащими руками муж закрыл лицо и вздохнул.              — Я лишь хотел воспитывать детей в любви. Старался сделать всё, лишь бы двойняшки никогда не испытали то, через что прошёл я. — Он отнял ладони и поднял голову на неё. — И облажался. Я такой же хреновый отец, как и Люциус. Как бы далеко я не пытался убежать, всё бессмысленно, ведь он уже живёт во мне. Прости меня.              В тот момент Гермиону словно облили водой из лесного ключа. Все эти годы Драко делал всё, чтобы дети не повторили его жизнь, его судьбу. Чтобы никогда не стояли на Астрономической башне с палочкой, направленной на знакомого с детства человека. Чтобы не прислушивались к его шагам в коридоре и не прятались под одеялом в надежде, что он пройдёт мимо. Чтобы не получали пощёчину за попытку заступиться за немощных. Чтобы не связывали жизнь с человеком, при это любя кого-то другого.              — Милый, — присев перед ним на колени, ласково начала Гермиона. — Ты совсем на него не похож. Поверь мне. Ты — идеальный отец, идеальный муж, идеальный друг. В тебе нет ни одного изъяна. — Она протянула руки и погладила его щёку. Пальцы коснулись влажной дорожки.              Драко усмехнулся.              — Гермиона, не говори ерунды. Я всё делаю неправильно. Ты воспитываешь детей настоящими людьми, а я лишь всё порчу. Думаю, будет лучше, если я просто исчез...              — Драко Люциус Малфой, только попробуй закончить эту фразу, и я тебя уничтожу, слышишь? — Она грозно посмотрела на мужа и придвинулась ближе. — Послушай, ты никогда не будешь таким, как твой отец. И никогда не был. Я это точно знаю. Иначе бы не влюбилась в тебя, не вышла замуж и не хотела бы нарожать от тебя целую гриффиндорскую команду светловолосых игроков в квиддич.              — Слизеринскую...              — Это мы ещё посмотрим, — прошептала Гермиона и опустила подбородок на его колени. — Просто расчёсывай Лиру время от времени и переодевай Скорпиуса. Соседи, наверное, думают, что двойняшки живут в амбаре и спят на голой земле. — Увидев на лице Драко улыбку, она добавила: — Договорились?              Драко кивнул.              Таким образом, после проделок Лира и Скорпиус боялись реакции именно матери и мысленно молились, что отцу удастся её успокоить. Гермиона проводила им многочасовые лекции о манерах, поведении и важности учёбы. С последним её словом с кресла поднимался Драко. Он подмигивал двойняшкам, обнимал жену за талию и медленно уводил в другую комнату. Конфликт разрешался, дети убегали играть, а родители из окна наблюдали за их очередной шалостью и обнимались. Это срабатывало долгие-долгие годы.              Теперь же, сидя на узком диване в кабинете директрисы Макгонагалл, двойняшки бросали осторожные взгляды на камин. Одной рукой Лира теребила подол школьной юбки, а другой сжимала ладонь брата. Скорпиус подозрительно опустил голову — белоснежные пряди словно за ширмой спрятали взгляд серебряных глаз. Кажется, в этот раз они зашли слишком далеко.              Несмотря на то, что недавно они отметили своё восемнадцатилетие и готовились к выпуску из Хогвартса, Лира и Скорпиус всё так же опасались гнева матери. Хоть после рождения пухлощёкого Ориона Гермиона и стала намного мягче и спокойнее, последнее, чего они хотели, — увидеть в её глазах печаль. В такие секунды даже отец смотрел на них с долей разочарования.              Может быть, всё не так страшно, как кажется. Может быть, у нас получится избежа...              Рёв.              Взрыв языков зелёного пламени.              Хлопок.              Секунда.              Из камина вышла женщина в длинной тёмной мантии с брошью Министерства на груди. Ровная спина и хорошая осанка. Аккуратно уложенные локоны, волосок к волоску. Бриллианты в ушах. На безымянном пальце — кольцо с массивным, насыщенно-красным рубином. Всё в ней кричало о благородном статусе и влиятельности. И лишь поцелуи солнца на носу и яркие глаза цвета коричневой яшмы напоминали о любознательной девочке, с восторгом рассматривающей зачарованные под потолком Большого зала свечи.              Сразу за ней появился облачённый в дорогой костюм высокий мужчина. Запонки на пиджаке отбрасывали яркие блики огня, серый галстук подчёркивал серебро в глазах. Вряд ли кто-то мог узнать в нём школьного задиру и самого юного Пожирателя Смерти. Этот человек излучал уверенность в себе и благородство, и только дети знали, что дома он ходил в спортивных штанах и вытирал слёзы при просмотре «Хатико».              Мамочка и папочка уже здесь. Шутки закончились.              Скорпиус выпрямился и крепче схватил руку Лиры. Если брат переживал, значит, причины переживать точно были. В их дуэте именно он предугадывал последствия проказ.              — Гермиона. — Директриса Макгонагалл встала из-за стола и приблизилась к одной из лучших бывших учениц и определённо самой любимой, ныне заместителю Министра Магии и первой претендентке на высокопоставленный пост. — Спасибо, что отложила дела и пришла. — Затем она повернулась к мужчине и мягко улыбнулась. — Драко, я бы не отрывала вас от дел, если бы не вынужденные обстоятельства.              В ту секунду два пары глаз — серебряные и шоколадные — пробежали по кабинету и встретились с двумя другими парами — тоже серебристыми и шоколадными. Люди часто путали мать и дочь, говорили, что природа смилостивилась над волшебным миром и подарила ему ещё одну Гермиону Грейнджер. Каштановые кудри Лиры неконтролируемым плющом вились до поясницы; любознательный, как и у матери, взгляд изучал людей, анализировал информацию и передавал её мозгу; невысокий рост стал огромным плюсом при игре в квиддич: словно колибри, девушка скользила между игроками и приносила команде одну победу за другой. Да, юная, хрупкая Гермиона Грейнджер с нравом Малфоев и сильными генами Блэков. Бунт и непокорство родились вместе с первым криком наследницы.              Скорпиус же стал точной копией отца. Волосы цвета первого снега, проникающий в душу взгляд серых глаз, острые черты лица. Характер он тоже унаследовал от Драко, а вот от матери — лишь россыпь крохотных веснушек на носу. Даже непокорные кудри Гермионы обошли его стороной, что очень порадовало её мужа.              Родители часто шутили про непорочное зачатие и использование Джеминио на самих себе. Дети настолько походили на них, что Джеймс Поттер однажды случайно обхватил Гермиону за талию, перепутав её с Лирой. Чем и рассекретил их отношения. Какая удача, что парень Скорпиуса... Что ж, это неважно.              — Лира, Скорпиус, не думал, что наша встреча окажется в такой ситуации. — Драко повернулся сначала к детям, а затем к другим присутствующим в комнате. — Маркус, Милисента, — поприветствовал он бывших слизеринцев, которые тоже поженились сразу после школы. — А это, я так понимаю, Александр. — Темноволосый юноша с перевязкой на руке и огромным синим пятном вокруг глаза неуверенно кивнул.              Гермиона лишь скользнула взглядом по всем участникам грядущего разговора и улыбнулась детям.              — Пожалуйста, присаживайтесь, — с неловкой улыбкой произнесла директриса Макгонагалл. Когда чета Грейнджер-Малфоев опустилась на диван, она продолжила. — В школе произошёл один неприятный инцидент...              — Неприятный инцидент? — завопила Милисента. — Нашего единственного сына избили, прокляли и едва не убили, и вы это называете неприятностью? Вы. — Она повернулась к двойняшкам. — Вас нужно немедленно отправить в Азкабан. Вы позорите великую семью волшебного мира.              Маркус лишь разглядывал стену перед ним. Трус. Он знал, что не стоило портить и без того хрупкий мир с Малфоем. Никогда не знаешь, когда придётся обратиться к нему за одолжением.              — Миссис Флинт, — осадила женщину Минерва. — Случай и правда вопиющий, но попрошу вас не оскорблять моих студентов. — Голос её звучал хрипло, но уверенно. Директриса никогда не давала учеников в обиду. Никогда.              — Кто-нибудь объяснит нам, что здесь всё-таки происходит? — наконец, заговорила Гермиона. Её рука автоматически потянулась к животу. День начался так прекрасно, а теперь внутри поселилось нехорошее предчувствие. Тише, малыш, уверена, всё не так страшно, как кажется на первый взгляд.              — Что ж. — Минерва опустилась в кресло за столом. — Вчера ночью загорелась одна из теплиц. — Услышав сказанное, Драко недоверчиво переглянулся с женой. — Профессору Лонгботтому удалось погасить пожар, но рядом с саженцами бадьяна он обнаружил связанного студента. Александру повезло, что Невилл совершал вечерний полив растений. Иначе всё могло закончиться плохо.              Гермиона глубоко вздохнула. Но при чём здесь двойняшки? Это ведь не они закрыли там Флинта и подожгли теплицу?              — Как нам рассказал Александр, — продолжила Минерва. — Скорпиус ударил его в глаз, а Лира прокляла Летучемышиным сглазом. — Драко повернулся к дочери. Он знал, что крёстная Джинни Поттер любезно обучила девочку этой порче ещё в одиннадцать и велела использовать на обидчиках. — Затем они связали юношу и бросили в теплице. Мистер Флинт пытался выпутаться их верёвок, и у него случился неконтролируемый выброс магии, отчего загорелась помещение с травами. Всё могло кончиться плохо.              Мужчина встретился взглядом с сыном и вопросительно поднял бровь.              — Но, профессор, — заговорил Скорпиус, — вы забыли добавить причину, по которой мы решили наказать Флинта.              — Скорпиус, не... — пыталась одёрнуть его девушка.              — Нет, Лира, помолчи. Этот урод, — он указал на однокурсника, — поцеловал мою сестру против её воли и полез к ней под юбку. Он заслужил это.              Гермиона прикрыл ладонью рот. Она перевела взгляд на дочь, из глаз которой побежали слёзы. С самого детства женщина учила детей выстраивать личные границы, не давать в обиду себя и друг друга. И вот как всё обернулось. Она посмотрела на мужа. Плечи Драко сгорбились, а взгляд потух. Он снова ушёл в себя, снова замкнулся, снова решил, что не сумел воспитать детей. Снова вспомнил, как люди при любой удобной возможности напоминали ему о тёмном прошлом и жестоких генах.              — Я думаю, лучше сейчас нам, взрослым, остаться и найти решение этой непростой ситуации, — наконец, сказал Драко.              — Но... — запротестовал Скорпиус.              — Скорп...              — Хорошо, Лира, идём. — Парень помог сестре подняться и подтолкнул её к двери.              Александр Флинт, прихрамывая и опасливо держась на расстоянии, вышел вслед за ними. Дверь закрылась.       

***

      Когда на волшебный мир опустился тёмный, по-весеннему холодный вечер, Лира медленно вышла из камина их поместья и бросила на диван небольшой чемодан с вещами. Скорпиус последовал её примеру.              — Лира, Скорпиус, собирайте вещи, — сказал отец, выйдя из кабинета Макгонагалл. Его взгляд не сулил ничего хорошего.              — Что? — хором выкрикнули дети.              — Лира, пожалуйста, не спорь, — холодный голос матери заставил всех присутствующих сжаться, — собирайте вещи. Вы отправляетесь домой.              — Мама, — Лира снова всхлипнула. — Через два месяца экзамены и выпускной. Нам нужно готовиться. Пожалуйста, — взмолилась она.              — Все принятые вами решения всегда влекут последствия. — Гермиона обвела взглядом двойняшек. — Вы, двое, домой. Даём вам пятнадцать минут, чтобы собрать все вещи. А вам, — Гермиона повернулась к подошедшим к ним Флинтам, — я приношу свои извинения. Пришлите нам чек, мы возместим все убытки.              Так двойняшки оказались в гостиной их дома. Их наказали на неопределённый срок, поставив под вопрос дальнейшее обучение в Хогвартсе и сдачу последних экзаменов. Даже не дали время попрощаться с друзьями. А Джеймс... Джеймс едва успел поцеловать девушку и дать обещание писать каждый день.              Несколько минут спустя в комнату вошёл отец. Лира никогда прежде не видела его таким подавленным. Даже в худшие для семьи времена он держался уверенно, но теперь, стоя около огромного дивана, сгорбился и, кажется, полностью погрузился в свои мысли.              — Лива, Скопи, — оборвал гнетущую атмосферу тонкий голосок.              Скорпиус отреагировал первым. Он подбежал к маленькому кудрявому мальчику и подхватил его на руки.              — Малыш, как я рад тебя видеть! — Брат прижал к груди пухлого Ориона и уткнулся лицом в мягкую макушку. — Как дела, приятель?              Маленькие ладошки недовольно оттолкнулись от груди Скорпиуса, а взгляд с любопытством пробежал по гостиной. Ориону недавно исполнилось четыре, и именно он вобрал в себя черты обоих родителей. В нём потоками горных рек слились хитрость отца и ум матери. С самого рождения Гермиона и Драко спорили, на какой факультет отправит малыша Распределяющая Шляпа, ведь он умело объединял хитрость, и смекалку, и храбрость, и честность. Его карие глаза тщательно исследовали всё новое; короткие ножки уверенно несли по неизведанным тропинкам заднего двора, пока ветер переплетал белоснежные кудряшки.              — Привет, котёнок. — Подойдя к младшему брату, Лира звонко чмокнула его в щеку и погладила по спине. — Я так скучала по тебе.              Хоть Хогвартс и стал для неё вторым домом, каждую ночь девушка засыпала с мыслями о семье. Она до слёз боялась, что из-за долгой разлуки Орион не будет к ней привязан. Но всё оказалось совсем иначе. Малыш сам каждый день отправлял совой кривые рисунки и новые порции слепленных из глины и магловского пластилина фантастических существ. Прикроватный столик Лиры, как и шкаф в кабинете отца, и книжную полку Скорпиуса, занимали бесконечные творения юного гения.              Единственным плюсом временного исключения из Хогвартса стала возможность провести время дома у колдовизора и за игрой с малышом. И всё было бы не так страшно, если бы не разочарование в глазах отца или хмурый взгляд матери.       

***

             Войдя в гостиную с огромной миской попкорна, Гермиона поставила её на журнальный столик и присоединилась к семье. Она поцеловала сидящего на коленях Драко Ориона и опустила голову на плечо мужа. Скорпиус вытянулся на другой стороне огромного дивана и лениво скользил взглядом по прыгающим в экране львам. Едва сдерживая слёзы, Лира сидела рядом с братом и изучала обстановку в комнате. Никогда прежде она не видела в семье подобного разлада. Просмотр мультфильмов перед сном с детства был их традицией: они собирались вокруг колдовизора — раньше его заменял обычный магловский телевизор — и делились впечатлениями. Теперь тишину атмосферы нарушали лишь песня Тимона и Пумбы и тихий голосок подпевавшего братика.              Девушка посмотрела на мать. Прикрыв глаза, одной рукой Гермиона гладила Ориона по волосам, а другой задумчиво сжимала серебряный кулон в форме змеи с зелёными глазами. Её голова прижималась к отцу, который неподвижно обнимал ладонями сына.              Неужели такой теперь будет их семья? Расколотой. Состоящей только из трёх человек, в то время как Лира и Скорпиус стали изгоями. За весь вечер родители ни разу не заговорили с ними, лишь задумчиво обменивались друг с другом взглядами и молча передавали двойняшкам ужин.              К концу мультфильма Лира снова повернула голову в сторону родителей. Орион всё так же наизусть цитировал реплики персонажей, пока Драко всё так же поддерживал его пухлый животик. Мама всё так же... Нет, не так же. Она расслабленно спала на плече отца, чего раньше девушка никогда за ней не замечала. Обычно она оставалась единственной, кто досматривал мультфильм до титров, пока муж и дети сдавалась Морфею.              Что-то здесь не так. Последний раз женщина так засыпала, когда носила под сердцем Ориона. Лира опустила взгляд к животу, прикрытому ладонью. Неужели родители ждут ещё одного ребёнка, но настолько разозлились, что не стали делиться новостью с двойняшками? Чем окончательно оторвали их от семьи и теперь ютились втроём... вчетвером.              Теперь настала очередь Лиры разозлиться.