Переплетено

      13 апреля, 1996 год.              — Драко, нас может кто-нибудь увидеть, — прошептала ещё сонная Гермиона, когда юноша затащил её в альков.              — Мне плевать, — ответил Драко, осыпая лицо и шею девушки поцелуями. — Я так соскучился.              Она недовольно — убеждала сама себя, что недовольно, — вывернулась из объятий и нахмурилась. Напряжение в школе, интриги, скандалы и... гормоны стали для самым настоящим испытанием их отношений. Держать втайне почти годовую связь с каждым днём становилось всё сложнее. Усугубляло ситуацию и то, что Драко включили в Инспекционную дружину и обязали следить за Отрядом Дамблдора, членом которого стала Гермиона. Она убеждала себя, что необходимо было расстаться с Малфоем, что отношения лишь мешают, перетягивают канат от верности принципам к слепым чувствам и обрекают их на боль и переживания. Но не могла сдаться, не могла поставить точку, не могла успокоить бешено бьющееся сердце, когда очередная записка подлетала к столу в библиотеке и усаживалась между страниц очередного учебника.              — Ты помнишь, какой сегодня день? — Драко ухмыльнулся, увидев, как Гермиона начала отчаянно перебирать в уме все важные даты.              — День первой магической революции? — неуверенно ответила она.              — Нет, глупая, — снова притянув девушку к себе, ответил Малфой. Он уткнулся носом в гнездо на её голове и продолжил: — Ровно год назад я впервые поцеловал тебя. И предложил стать парой. — Затем оторвался от запаха волос и посмотрел Гермионе в глаза. — И ты согласилась.              В тот день она много плакала. Переживания о Гарри, письмо родителей сильно расстроили её, а равнодушие Малфоя, прошедшего мимо в компании друзей, стало последней каплей. Спрятавшись в этом алькове, она вытирала подолом юбки слёзы и тихо шмыгала носом. Тут Драко её и нашёл. Нашёл, притянул к себе и почти шёпотом в очередной раз попросил прощения. Нашёл, обнял жилистыми руками и пообещал больше никогда не становиться причиной грусти. И Гермиона поверила, как верила и весь следующий год. И вот, тринадцатое апреля стало их первой серьёзной датой, о которой девушка в веренице проблем совсем забыла. Но Драко не забыл.              — Я приготовил для тебя подарок, — прошептал он ей в ухо, разбудив на коже рой мурашек. — Хотел бы я сходить с тобой на настоящее свидание и сделать всё, как полагается джентльмену, но придётся немного подождать.              Перед глазами Гермионы оказалась бархатная шкатулка. Гордость твердила ей не принимать подарок, ведь Драко никогда не скупился тратить на девушку все карманные деньги, но любопытство победило. Открыв бордовую крышку, она ахнула. На мягкой подушке сверкала изумрудами серебряная змея, извивающаяся с форме буквы факультета Малфоя.              — Слизеринская змея? — вопросительно подняв бровь, спросила Гермиона.              — Тебе не нравится?              — Нет, что ты, — поспешила ответить она, чтобы не расстроить Драко. — Она просто прекрасна, правда. Спасибо тебе! Но тебе не стоило тратиться, а я... Я совсем забыла о нашем дне и ничего не приготовила.              Юноша лишь скользнул губами по носу Гермионы и замер на щеке.              — Ты мой самый главный подарок. Твоё прощение и великое терпение. Но если так переживаешь, можешь кое-что всё-таки подарить. — Ухмылка на его лице стала шире.              Девушка нахмурилась, когда его рот снова приблизился к уху. От низкого шёпота скрытое под юбкой место вспыхнуло огнём. За последний год Гермиона больше сотни раз боролась с этим чувством. Только на этот раз на трусики опустились длинные пальцы и осторожно погладили чувствительную точку.              — Драко... — имя утонуло в водовороте поцелуя.       

***

      13 апреля, 1999 год.              — Гермиона... — шёпот Драко перемешался со стонами, когда девушка в очередной раз провела языком по его длине. Облизнув губы, она погрузила член в рот и начала двигаться. Запутавшаяся в кудрях ладонь парня помогала принять прежний ритм, а тихие слова похвалы разжигали пламя в её трусиках.              Она стояла на коленях на холодном полу и насаживалась на член. Словно не было долгих месяцев отрицания и одной ночи сдачи в плен, словно над Драко не висел брачный контракт, словно в животе Гермионы не зародилась новая жизнь. Словно они вернулись в беспечное лето, наполненное смехом, поцелуями, объятиями и сексом в просторной ванной за стеной её спальни.              Утро тринадцатого апреля встретило девушку желанием. Плотским. Бесконтрольным. Тем, что требовало опустить пальцы к чувствительной точке в поисках разрядки. Малыш требовал отца и не принимал «нет» за ответ.              Гермиона долго боролась. Как боролась последние восемь месяцев. Она сжимала бёдрами одеяло и неспешно двигалась на кровати. На секунду стало легче. Но внезапно за стеной, в ванной, послышался шум воды. Подлый мозг подбросил ей картинки Драко в душе. Мокрого Драко. Драко с утренней эрекцией. Драко с бегущими каплями на мускулистой спине. Драко, обхватывающего член. И тогда стало больно. Физически больно. Желание буквально сжигало, бёдра двигались быстрее, на постели проступили влажные пятна.              Безуспешно.              Едва Гермиона смогла укротить похоть, шум затих. На место секундной тишины пришли новые образы. Белоснежные волосы, потемневшие от влаги. Снова эти соревнующиеся капли, наперегонки мчащиеся по прессу и спине. Колечки волос над длинным розовым...              Громко застонав от беспомощности, она поднялась с кровати и устремилась к двери. Замерла перед ней и сжала змею на груди. Холодное серебро всегда помогало взять себя в руки. Но не в этот раз. Потянув за ручку, она буквально влетела в ванную. Драко стоял около зеркала, вытирая светлым полотенцем светлую грудь.              Белое на белом.              Мерлин, помоги.              — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Малфой. — Мне освободить ванную?              Она покачала головой и опустила взгляд чуть ниже его пупка. Член приветливо качнулся. Драко растянул губы в похотливой ухмылке.              — Скучала?              Именно так ровно одну минуту и пятьдесят секунд спустя Гермиона оказалась на коленях на полу ванной и пробежала пальцами по основанию члена Драко. Парень запрокинул голову и помолился всем богам обоих миров, когда его длина погрузилась в горячий рот. Ладонь, словно живущая своей жизнью, по привычке спряталась в каштановых кудрях. Стоны слаженной мелодией срывались с губ и смешивались с влажным хлюпаньем.              Драко не занимался сексом больше двух недель, поэтому, когда ритм ускорился, принялся перечислять в уме список фантастических существ магического мира, чтобы хотя бы ненадолго оттянуть оргазм. В перерывах он пытался задаться вопросом, почему Гермиона после дней полного равнодушия уже несколько минут едва не насиловала его. Но не смог связать мысли, ведь головка члена то и дело касалась горла возлюбленной, выбивая из головы любые попытки рационально думать.              — Детка, пожалуйста... — Ладонь девушки сжала основание, помогая длине увереннее проникать во влажную, горячую глубину её рта. — Хочешь, чтобы я кончил в рот?              Гермиона кивнула и отпустила член. Затем подняла совершенно невинный взгляд и языком обвела головку. Это стало спусковым крючком. Драко в последний раз протяжно застонал и расслабился. Горло залила вязкая, белая жидкость. Пальцы оттянули мягкие пряди на затылке девушки.              Она сглотнула и поднялась.              И всё? Она фурией влетела в ванную, чтобы доставить ему удовольствие, а теперь собиралась снова скрыться в убежище своей спальни?              Но Гермиона во второй раз за это великолепное утро удивила его. Подойдя к раковине, она спустила по ногам простые хлопковые трусики и выгнула спину. Затем повернулась к Драко и ухмыльнулась.              — Мне отправить приглашение совой, или сам догадаешься?              Через семнадцать секунд по комнате разнёсся очередной протяжный стон.       

***

             13 апреля, 2018 год.              Тринадцатого апреля Гермиона и Драко отмечали двадцать третью годовщину отношений. Она начали встречаться ещё на четвёртом курсе обучения в Хогвартсе, и ни восстание Тёмного Лорда, ни чёрная метка на руке отца, ни война не помешали им из года в год любить и ценить друг друга. Для Лиры родители были идеалом. С детства наблюдая за их браком, она верила, что в школе встретит свою родственную душу, пройдёт с ним все трудности и выйдет замуж сразу после выпускного.              Четвёртый год плавно перетёк в пятый, затем и в шестой — надежда встретить искреннюю любовь таяла, как снежинка на горячей ладони. Все парни думали лишь об одном. Они мало чем отличались от Александра.              Вспомнив Флинта, а следом и весь прошлый день, Лира уткнулось лицом и подушку и закричала. С самого утра она не выходила из комнаты, надеясь, что в умах родителей проснётся совесть, но совесть крепко спала. Обида на них расцвела уродливым, чёрным цветком. Никто не зашёл разбудить её. Никто не пожелал доброго утра и не поцеловал в макушку. Никто не позвал завтракать. Лишь малыш Орион за минуту показал все свои рисунки и вихрем унёсся к старшему брату.              В тот момент девушка окончательно приняла решение, о котором размышляла всю ночь. Небрежно закинув вещи и туалетные принадлежности в чемодан, она в последний раз окинула взглядом комнату и подошла к двери. В этом поместье её больше ничего не держало. Хоть Скорпиус и много времени проводил здесь, он уже давно переехал в свой дом, чтобы чаще видеться со своим парнем.              Уместно ли вообще называть «парнем» почти сорокалетнего мужчину?              Вряд ли.              Спустившись по лестнице, Лира вошла в гостиную, из камина которой как раз вышел отец. Он отвёл Ориона на выходные к бабушке с дедушкой и вернулся, чтобы собраться на свидание с мамой. Девушка благодарила родителей за то, что они не поручали старшим детям приглядывать за младшим, уважали их личное время и желания. Хоть двойняшки и обожали малыша, иногда Орион становился совсем неуправляемым.              — Милая, не подскажешь, куда собралась? — Драко вопросительно посмотрел на чемодан на колёсиках, затем перевёл взгляд на дочь. И всё понял. — Ты ведь не уезжаешь от нас? — на последнем слова его голос превратился в шёпот.              — Вы ведь не просто так подарили мне квартиру? — Лира увидела, как в глазах отца промелькнуло отчаяние. Он надеялся, что дети не скоро захотят покинуть отчий дом. Девушка тоже так думала. Пока родители не поддержали их, не наказали и не забрали из школы, она рассчитывала жить с ними до самой свадьбы. Или даже поселиться в мэноре вместе с будущим мужем. — Мне уже восемнадцать, я могу делать всё, что захо...              — Что здесь происходит? — оборвала её мысль вошедшая в комнату Гермиона.              А вот и главная героиня этой пьесы раскола. Гермиона Грейнджер-Малфой собственной персоной. В облегающем алом платье и зачёсанными назад волосами. Мама всегда была для неё примером для подражания, но теперь, глядя на женщину перед ней, Лира видела лишь расчётливого человека, способного обменять счастье детей и их защиту на репутацию. Вот о чём она переживала. Что место будущего Министра Магии могут отдать кандидату без проблемных детей. Поэтому просто откупилась. А отец развёл руками и пошёл у неё на поводу.              Лира глубоко вздохнула, пытаясь успокоить огонь ярости в груди. Сзади послышались шаги брата. Отлично, вся семья в сборе.              — А ты ещё не поняла? Я больше не хочу находиться с тобой в одном доме, — ответила девушка, отчаянно борясь со слезами.              — Ты злишься, что мы забрали вас из школы? — Гермиона медленно приблизилась к дочери. — Поверь, котёнок, это было самое гуманное решение.              — Гуманное решение? — закричала Лира. — Ты сейчас серьёзно?              Скорпиус поспешил вмешаться.              — Лира, успокойся...              — Заткнись, Скорп! Неужели ты не понял, что она, — девушка показала на мать, — продала нас, лишь бы не испортить свой священный образ? — Лира повернулась к родителям и продолжила. — Флинт мог меня изнасиловать! Он полез ко мне в трусы, а вы просто откупились деньгами и новой теплицей. — От обиды в уголках глаз проступили слёзы. — Даже не выслушали нас, не подумали о том, что мы просто хотели проучить мерзавца, которые распускал руки и домогался и других девушек. Он этого заслужил...              Драко покачал головой и подошёл к дочери, но был остановлен резким взмахом её ладони. Тогда он медленно отступил.              — Лира, насилие — не выход. Не вам решать, кого нужно наказать. Он живой человек. Вы могли просто обратиться ко взрослым, к Макгонагалл. Никто не вправе лишать человека воли, избивать или тем более связывать. Я знаю, что ты злишься, поверь, знаю, но в этой ситуации ты не права.              Скорпиус шагнул к сестре и обхватил за плечи. В эту секунды все сдерживаемые эмоции полились из её глаз, срывая плотину обиды и разочарования.              — А ты что думаешь, Скорп? — Лира оттолкнула брата и смахнула слёзы. — Ты согласен с ними?              Ответом стало молчание.              — Отлично! — Она кивнула. — Тогда мне здесь делать больше нечего.              Чемодан покатился к камину.              — Лира, послушай...              — Я не буду слушать! — резко оборвала Гермиону дочь. — Вы злитесь на нас за то, что мы сделали, но это нам нужно злиться! Вы не поддержали своих детей, предпочли прикрыть дело, а не добиться справедливости.              Драко молча призвал из кабинета на втором этаже пергамент. Он пролетел по воздуху и замер перед лицом Лиры.              «Ордер на арест Лиры Арвен Малфой и Скорпиуса Гиппериона Малфоя... Покушение на убийство... Доставить в Аврорат...»              — Что? — Лира схватила пергамент и снова пробежалась по словам. — Ордер на арест?              Отец кивнул.              — То, что вы сделали с Александром Флинтом, рассматривается как покушение на убийство. И за него грозит срок до десяти лет в Азкабане. — Он перевёл взгляд от дочери к сыну. — Поверьте, для нас с мамой нет никого важнее вас. Мы сделали всё, что смогли.              Лира часто думала о том, что заставило её сказать следующие слова. Страх? Обида? Всё вместе? Возможно. Снова и снова прокручивая в голове ситуацию, она не могла дать точный ответ.              — Что ж, теперь мамочка может не переживать о посте Министра Магии, просто чудесно.              Гермиона нахмурилась.              — О чём ты говоришь? Ты и сама знаешь, что я беспокоюсь о вас и вашем счастье.              — Нашем счастье, — усмехнулась дочь. — Ты даже не сказала, что вы с папой снова неудачно потрахались и ты снова залетела! Мы, по-твоему, недостойны знать, что у нас будет ещё один член семьи? Ах, постой, у вас будет ещё один член семьи, ведь вы теперь делаете вид, что нас вообще не существует.              — Лира, остановись... — послышались голоса брата и отца.              Но она не могла остановиться. Слова неслись словно снежная лавина на лагерь туристов.              — Лучше бы у тебя в школе случился выкидыш, и нам не пришлось быть таким позором вашей чудесной семьи!              Тишину комнаты разбила капля, упавшая на мрамор гостиной. Лира опустила взгляд. Кровь.              Кровь?              Переведя взгляд на маму, девушка увидела, как по её ноге побежала алая дорожка. В цвет платья. Гермиона резко прижала ладонь к животу и согнулась, едва сдерживая крик. Через мгновение Драко подхватил её и крепко прижал к себе. Тогда женщина уже не смогла схватить вырвавшийся вопль.              — Тише, тише, любовь моя, — молил её отец, пытаясь успокоить. — Всё будет хорошо, я обещаю тебе. Мы сейчас отправимся к целителям, всё будет хорошо, всё будет хорошо...              Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.              Скорпиус кинулся на помощь, а Лира просто... замерла. Она ощутила себя ледяной скульптурой, не имеющей возможности двигаться или даже открыть рот. Поэтому молча наблюдала, как отец подхватил женщину на руки и устремился к камину.              — Папа...              — Оставайтесь здесь, — оборвал он дочь.              — Мы пойдём с вами.              — Не спорь! — впервые в жизни Драко накричал на неё. Затем постарался взять себя в руки. — Пожалуйста, просто оставайтесь здесь.              Камин загорелся зелёным пламенем, и родители исчезли.

***

             — Где они сейчас? — спросил мужской голос на другом конце колдофона.              — В Мунго. Папа подхватил маму на руки и отправился туда по каминной сети, — всё ещё шмыгая носом, ответил Скорпиус.              Он услышал тяжёлый вздох. Минуту спустя мужчина снова заговорил:              — Придёшь ко мне? Можем подождать новостей вместе?              Скорпиус покачал головой. Он снова забыл о том, что колдофоны не передавали изображение.              — Нет-нет, я останусь с Лирой. Она сейчас в шоке. Во всём винит себя.              Лира провела последний час, безжизненно глядя перед собой. Её плечи подрагивали, а на щеках застыли следы слёз. Сестра уже не плакала, но и не реагировала ни на его голос, ни на прикосновения.              — Малыш, я знаю, что тебе сейчас трудно в это поверить, но с вашей мамой всё будет хорошо. Я знаю её. Она боец. Она борется за вас и будет бороться за малыша.              — Спасибо, — прошептал юноша. — Я скучаю по тебе.              — Я тоже скучаю, очень. Пожалуйста, помоги Лире прийти в себя. А я отправлюсь в Мунго поддержать Драко.              Завершив разговор, Скорпиус вышел из комнаты и пошёл по коридору к лестнице. Он до сих пор не мог даже допустить мысль о том, что мама могла потерять ребёнка или... умереть. Ему хотелось злиться на сестру, хотелось встряхнуть за плечи, привести в чувство и показать, что она натворила, но не мог. Лира словно вошла в транс. Скорпиус чувствовал, как она пожирала себя изнутри, но не знал, как помочь. Лишь ждал.              С утра они с Драко долго разговаривали, обсуждали ситуацию и способы её решения. Несмотря на разницу в возрасте, отец и сын были лучшими друзьями, обсуждающими новые сплетни магического мира, соседей и отношения. Папа стал первым, с кем Скорпиус в двенадцать лет поделился тайной: его совсем не привлекали девочки. Пока все его друзья засматривались на однокурсниц и даже студенток постарше, он думал о парнях. И это казалось ему ненормальным, пока отец не объяснил ему простые истины любви.              — Знаешь, иногда мальчику нравится девочка, и это нормально. Но порой мальчику нравится мальчик, и это тоже нормально. Мы не выбираем, в кого влюбляться. Не переживай, сынок, с тобой всё так, поверь мне. Однажды ты встретишь своего Гермиону Грейнджер, я тебе обещаю.              Сын сморщился.              — Такого же кудрявого, как мама? Нет уж, мне хватает своего гнезда на голове.              Скорпиус усмехнулся. По иронии судьбы его избранник и правда обладал каштановыми кудрями. И характером он тоже временами напоминал маму. Такой же гиперопекающий и заботливый. Он хотел бы списать эти качества на возраст, но предпочитал этого не делать.              Проходя мимо лаборатории отца, Скорпиус замер.              Утром он спросил его о новых изобретениях и узнал о том, что Драко собирал новую партию усовершенствованных Маховиков Времени — теперь они выглядели не как песочные часы, а коробка с клавишами для ввода букв и цифр. Принцип их работы напоминал магловские компьютеры: выбираешь дату в прошлом, точное время и место, одну руку устанавливаешь на панель между кнопок, а второй нажимаешь на рычаг. Сложная схема, требовавшая доработки, но значительно упрощавшая наведение порядка в Министерстве.              Внезапно к Скорпиусу пришло озарение.              Ну, конечно.              Нужно всего лишь использовать один из Маховиков, вернуться в прошлое и не позволить Лире сказать то, что сказала. Или отправиться ещё раньше в прошлое и не истязать ублюдка Флинта. Тогда будущее изменится, а мама и малыш не пострадают.              Потянул за ручку лаборатории — открыто. Войдя в кабинет, он огляделся.              — Ты подумал о том же, о чём и я? — Позади него стояла Лира.              — Конечно, мы ведь не зря двойняшки. Один мозг на двоих, помнишь?              Сестра невесело усмехнулась.              — Мы оба знаем, что мне досталось больше. — Затем она тоже огляделась и продолжила: — Какой из этих них точно работает и не расщепит нас на атомы?              Скорпиус пожал плечами. Полки занимали больше сотни коробок и других артефактов. Об их предназначении он даже не подозревал, поэтому подошёл к прямоугольнику на столе и указал на него.              — Отец окончил работу над ним сегодня утром. Возьмём его.              — Уверен?              Брат кивнул.              — И ты знаешь, как его запустить?              Снова кивнул.              — Скорп, ты знаешь, я ненавижу твой язык жестов. Мама тоже... — Воспоминание о маме заставило её всхлипнуть. Необходимо было срочно вернуться в прошлое и всё исправить.              Она подошла к Скорпиусу и посмотрела на коробку на столе. Разноцветные кнопки располагались вокруг плоского сияющего круга, справа от которого располагался небольшой жёлтый рычаг.              — Что именно нужно делать? — спросила Лира.              — Ввести точную дату, одновременно положить руку на круг и нажать на рычаг. Ты схватишься за меня, и тогда Маховик перенесёт в прошлое нас двоих, поняла? — Лира согласилась. — Так, — он наклонился к клавишам, — вернёмся на два дня назад и отомстим Флинту помягче или на час назад и спасём маму?              — Думаю, мы переживём пока без школы, главное сейчас — наша мама.              Скорпиус молча согласился. Протянув руку к цифрам, он набрал комбинацию «1-3-0-4-2-0-1-9» и опустил ладонь на панель. Схватив брата за торс, Лира бросила быстрый взгляд на зажатые клавиши.              — Скорпи, ты нажал девять вместо... — Рычаг опустился вниз, и восьмёрка утонула в водовороте времени.              Комната задрожала, двойняшек окружил фиолетовый туман, въедавшийся в глаза и нос.              — Лира! — закричал парень. — Что происходит?              — Ты нажал девятку вместо восьми! Как Маховик перенесёт нас во время, которое ещё не наступило? — она пыталась перекричать рёв магии. — Отпускай панель, Скорпи, отпусти её. Нас сейчас расщепит!              Секунду спустя активировались защитные чары остальных артефактов и стянули густой дым в плотное кольцо. Лира не успела даже представить, что ждало их дальше, как комната опустела.       

***

      Первым, что ощутила Лира, был холод. Холод ветра, звенящий в ушах. Холод земли, прожигающий кожу. Затем она подняла взгляд на небо — мириады вышитых звёзд замерли на чёрной канве вокруг луны, освещающей бескрайние луга.              Бескрайние луга?              Вот, что окружало двойняшек. Океан мёрзлой земли с редкими островками прошлогодних трав. Одинокое дерево на горизонте уныло ждало наступления тёплых дней. Ни звука, ни намёка на жизнь.              — Лира, — послышался голос брата. — Ты в порядке?              Повернувшись, девушка увидела, как одетый в тонкую футболку Скорпиус неуверенно встал на ноги и отряхнулся. Затем потянулся к поясу брюк и вытащил палочку. Палочка! Лира застонала: она оставила древко в гостиной и теперь могла полагаться лишь на магию брата.              — С-с-скорп, — зубы стучали, а руки дрожали от колющего ветра, — ч-чары. Наложи ч-чары.              Через мгновение её окружила тёплая вуаль. Зрение окончательно вернулось, а ноги подчинились. Поднявшись с помощью протянутой руки, Лира ещё раз огляделась.              — Ты знаешь, где мы? — Скорпиус покачал головой. — Думаешь, мы попали в будущее?              — Вряд ли. Маховик должен был перенести нас на два часа назад в поместье. А поместья... — он снова огляделся. — Постой! Это ведь дерево, на котором папа построил нам домик. — Брат указал на горизонт. — Я точно его узнал. Издалека оно похоже на скорбящую вдову.              Это и правда было оно. Двенадцать лет назад Драко потратил три месяца весны, чтобы создать двойняшкам идеальное укрытие для проказ. По увеличенным чарами веткам раскинулись этажи логова, где Лира и Скорпиус создавали зелья из грязи, рисовали подробный план порабощения мира и втайне от мамы наслаждались хрустом печенья. Но домика больше не существовало. Или ещё не существовало...              — Поместье построили тринадцать лет назад, помнишь, нам тогда едва исполнилось пять, — задумалась девушка.              Скорпиус пнул мёрзлый кусок земли и посмотрел на сестру.              — Хочешь сказать, что мы оказались в прошлом, где нашего дома нет даже в планах? — он ещё раз осмотрелся и ахнул. — Лира, а вдруг мы перенеслись на сотню лет назад? Или тысячу? Как нам вообще вернуться домой?              Паника. Вот что сдавило её лёгкие. Паника и отчаяние. Она обидела родителей, едва не убила маму, оказалась, возможно, за тысячу лет до своего появления на свет. Без палочки. Без надежды. Без возможности попасть домой.              Как им вообще найти жизнь среди бесконечной глади земли? Есть ли хоть одно здание или...              — Хогвартс! — закричала Лира, заставив брата подпрыгнуть от испуга.              — Хогвартс? — недоверчиво переспросил он.              — Ну, конечно. — Она кивнула. — Хогвартс построили в девятьсот девяностом году. Даже если Маховик нас отправил на тысячу лет назад, школа всё равно уже существует. Нам нужно переместиться в Хогсмид, а оттуда найти замок.              Школа — дом для всех, кто сбился с пути, кто не мог найти пристанище и кого коробка с кнопками беспощадно выкинула в мёрзлом поле.              Скорпиус подошёл к сестре и протянул ей руку.              — Давай найдём Хогвартс и вернёмся домой. Тут холодно, у меня даже сквозь чары замёрз член, — увидев, что Лира скривилась, он добавил. — Эй, я не планировал становиться импотентом раньше своего старика-парня.              Улыбнувшись друг другу, они исчезли в хлопке аппарации.       

***

      13 апреля, 1999 год.              Как Драко и предполагал, Гермиона снова избегала его. После двух сумасшедших оргазмов, она спряталась в спальне и не выходила до самого ужина. А теперь расположилась в гостиной и упорно делала вид, что Малфоя совершенно не существовало. Уткнувшись в очередной учебник, девушка задумчиво гладила кулон и изредка переводила взгляд на спящего на коленях Живоглота. Тихий храп кота перемешивался с шелестом страниц, создавая уютную атмосферу спокойного вечера. Драко мечтал, что однажды, в собственном доме, они будут вместе сидеть на диване, читать друг другу магловские романы и слушать громыхание старого рыжего башмака.              Но всё, что ему оставалось сейчас, — свернуться в кресле и молча наблюдать за тем, как Гермиона Грейнджер мастерски игнорировала его присутствие.              Любить так сложно.              И страшно.              Любить её всегда было страшно. В тринадцать, когда вы враги и ты видишь её обиженный взгляд в твою сторону. В четырнадцать, когда ты впервые целуешь её. В пятнадцать, когда вы впервые оказываетесь по разные стороны мира. В шестнадцать, когда ты разбиваешься, а она лишь может наблюдать за этим со стороны и собирать уродливые, режущие душу осколки, аккуратно складывая их в укромный ящик своего сердца. В семнадцать, когда каждая мысль о ней, живущей в старой палатке, заставляет с криками и бисеринками пота на лбу просыпаться в доме с кровожадным монстром. В восемнадцать, когда ты женишься на другой, а она ходит на свидания, чтобы забыть тебя.              Страшно как молния за окном. Но ты ведь любишь нарушать правила, поэтому хватаешь прозрачный дождевик, с трудом натягиваешь сапоги, в которых втайне от родителей бегал по лужам, и выходишь на улицу. Смотришь на сияющий треск неба и надеешься, что останешься в живых.              Драко надеялся, что в любви с ней выживет.              — Гермиона?              Никакой реакции.              — Посмотри на меня.              Она лишь перевернула страницу.              — Зачем ты это делаешь? Ты выбросила меня как одежду, из которой выросла, и не хочешь даже поговорить.              Резко захлопнув книгу, девушка подняла взгляд и открыла рот, чтобы, наконец, положить конец молчанию.              — Я...              Слева послышался скрип. Старая дверь в башню старост медленно открылась, и на пороге появилась директриса Макгонагалл.              — Профессор! — Гермиона быстро поднялась с дивана и устремилась к женщине. Драко последовал её примеру.              Должно быть, случилось что-то страшное, раз Маккошка нарушила их покой. Он увидел, как Гермиона сжалась и приготовилась к худшему. Вот они, последствия войны. Любая внезапность пугала и заставляла насторожиться. Заставляла сжать древко палочки и приготовиться к бою. Они никогда не оправятся.              — Прошу прощения за беспокойство. — Минерва повернулась к Драко. — Мистер Малфой, опустите палочку, всё хорошо.              Он расслабился.              — Что-то случилось, профессор? Пожалуйста, проходите.              — Спасибо за приглашение, только я не одна. — За спиной женщины появились две фигуры. — Эти ребята прибыли из будущего, неисправный Маховик Времени перекинул их в прошлое, и они пришли за помощью в Хогвартс. — Она посмотрела в глаза Драко, словно знала его секрет. О, никаких сомнений, старая кошка точно его знала. — Вы ведь поможете им вернуться домой?              Он кивнул. Неуверенно, но кивнул.              — Что ж, отлично. — Директриса Макгонагалл улыбнулась. — Вы ведь не будете против, если наши гости проведут несколько дней в вашей башне? — не услышав ответа, она повернулась к паре за спиной. — Замечательно! Проходите и располагайтесь. Хогвартс — дом для всех, кто ищет его.              В гостиную вошли парень и девушка. «Близнецы», — отметил про себя Драко. Их зелёные глаза с интересом и удивлением рассматривали старост. Тёмные кудрявые волосы переливались в свете свечей.              Невысокая — ростом чуть выше Гермионы — девушка заговорила первой:              — Меня зовут Арвен, а это, — она показала на бледнокожего парня, — мой брат Скорп. А вы Гермиона и Драко? Будем знакомы.