i am not a woman, i'm a god

      – то есть ты хочешь сказать, что на вечеринке трахнулась с рюджин, а потом в очередной раз сбежала с утра пораньше, чтобы не разговаривать на трезвую голову, я правильно понял? – вкрадчиво интересуется хёнджин, стряхивая пепел. йеджи от его взгляда ёжится, будто нашкодивший неразумный ребёнок, что стоит перед родителем, пока тот отчитывает.       – ну… типа того? – йеджи сжаться до размеров пыли под ногами хочет, лишь бы хван забыл про её существование и перестал наседать с вопросами.       – пиздец, сис, ты такая тупая, прости за мой французский, – саркастически отвечает блондин, потирая лоб. – ты не думала о том, что будешь с ней пересекаться, если она возьмёт майнор по танцам или вольётся в нашу тусовку?       – я тебе что, похожа на человека, который сначала думает, а потом делает? – возмущённо шипит йеджи, размахивая руками.       хёнджин хмыкает и отвешивает рыжеволосой лёгкий подзатыльник.       – ты похожа на человека, который вообще думать не умеет. а как же твой любимый рационализм, йеджи? ты предала рене декарта. – драматично смахивает несуществующую слезу со щеки блондин. – и даже глазом не моргнула. пиздец. я уже подумываю о том, чтобы вычеркнуть тебя из завещания.       – какое нахуй завещание, мы даже не родственники.       – какая неприятность, боже мой, – в притворном шоке закрывает рот рукой хёнджин и головой качает. – а если серьёзно, йеджи, ты серьёзно на дурочку не особо вовремя сыграла. ты могла такие штучки с сексом на один раз провернуть с той же синти…       – да что вам эта синти сделала всем, не дала, что ли? – бормочет йеджи, потирая заднюю часть шеи.       – …но ты решила поиметь нашу потенциальную будущую подругу и сбежать, даже, блять, не задумавшись о возможных последствиях. я с тебя хуею, моя хорошая.       – ты слышал то, как она проповедь устроила во время вечеринки на потеху публике? ты знаешь, как меня бесит подобная религиозность! – повышает голос рыжеволосая, уже взбешённая обвинениями старшего хвана.       – ну тогда бы не залезала ей между ног, а? ты либо крестик сними, либо трусы надень, – беззлобно отзывается хёнджин, скрестив руки на груди. вздохнув, он вскидывает ладонь. – ладно, дело твоё, йеджи. просто не удивляйся, если она к тебе будет относиться откровенно плохо после этого.       – меня такое не волнует. – качает головой йеджи. – потому что это действительно был перепих на один раз. я таких религиозных фанатиков всё ещё предпочитаю обходить стороной.       – или объезжать и вылизывать. – вскидывает бровь блондин. йеджи глаза закатывает.       – пошли на критическое мышление, пока у тебя остались силы критиковать всё, что движется.       – ага. готовься только ещё и к тому, что тебе чэрён мозг чайной ложечкой выест за твои героические любовные похождения, – придержав дверь для рыжеволосой и подождав, пока она не зайдёт, советует старший хван абсолютно искренне.       и оказывается, мать его, прав. красноволосая, услышав новость, на фурию совсем становится похожей и багровеет, указательным пальцем тыча в сторону снова готовой обороняться хван.       – йеджи, блять! – вскипает окончательно чэрён, резко выдыхая воздух через рот, и одним махом выкуривает половину сигареты. хёнджин смотрит на рыжеволосую с лицом «а я тебе говорил, а» и переводит взгляд на всё больше нервничающую ли.       – зай, я за двадцать один год выучила, как меня зовут, можешь не напоминать. – бурчит хван, опустив голову. м-да. её даже так родители никогда не отчитывали, как сейчас делают эти шерочка с машерочкой.       – я тебе не только твоё имя напоминать буду, я тебе, блять, тату сделаю на лбу с «сорри, не отвечайте на мои пьяные подкаты, съебусь после траха от вас раньше, чем обама уронит микрофон»! – шипит чэрён, выкидывая окурок.       – да блять, почему это вас обоих не ебало, пока дело не коснулось этой рюджин? – воет йеджи, чем заслуживает удивлённые короткие взгляды проходящих мимо студентов. хёнджин вздыхает и, делая вид, будто тщательно вымывает руки, вскидывает ладони.       – а может как раз дело в том, что дело касается рюджин, ты, сволота похотливая? не ты ли из раза в раз сбегаешь от девушек, с которыми, мать твою, перепихнулась, а потом ведёшь себя как полнейшая задница с ними? я знаю тебя и знаю рюджин, поэтому, блять, извини, что я буду сейчас выходить на эмоции? – едко закидывает вопросами красноволосая, понижая голос, и йеджи действительно сейчас становится страшно за свою – жалкую, впрочем – жизнь.       – я просто не буду с ней контактировать, вот и всё, – хван вздыхает, обессиленно закрывая глаза. – скажу с порога, мол, сорри, бейб, с тобой было круто провести ночь, но не более того, так что не просись ко мне в подружки до гроба.       – спорим на пятьдесят, что ты так не сделаешь, а будешь снова пассивно-агрессивно дышать в её сторону, учитывая то, что она всё ещё католичка, а у тебя какие-то жёсткие проблемы с религией? – подаёт голос хёнджин не без усмешки, ловит согласный взгляды от чэрён и недовольный от йеджи, пожимает плечами. – прости, йеджи, но ты не умеешь вести себя адекватно с девушками, а с рюджин нам так или иначе придётся пересекаться.       – заебись друзья, – показывает средние пальцы обоим йеджи, снова вскипая. – просто охуеть взаимовыручка и помощь. спасибо! если вам понадобится поддержка, знайте, что я вышлю вас к рюджин, раз вам обоим она пиздец как нравится, – гордо взмахнув разметающимися огнём волосами, йеджи разворачивается на пятках на сто восемьдесят и, не прощаясь, уходит.       хёнджин хмыкает, протягивая руку всё ещё злой чэрён, смотрит младшей хван вслед.       – дай ей время смириться с тем фактом, что она проебалась, рён, – бормочет хван, обнимая красноволосую и гладя её по спине.       – скорее я признаю себя лесбиянкой и начну мутить с лией, чем йеджи признает, что по-свински поступает с людьми. – обречённо вздыхает чэрён. – как думаешь, через сколько она начнёт плеваться ядом в присутствии рюджин?       блондин качает головой, улыбаясь.       – думаю, что сразу, как только увидит её. то есть… в ближайшие два дня нам стоит ждать конца света. – истерический смешок.       – сука, сука, сука! – йеджи стучит по рулю. обвинения что хёнджина, что чэрён выводили из себя и жуть как давили на нервы, потому что оба были правы: она не умеет, мать вашу, вести себя нормально с девушками, побывавшими с ней в одной постели.       и рюджин… нет, йеджи с ней дел иметь точно никаких не хочет. рю-джин. даже имя отдаёт чем-то непонятно кисло-горьким, противно вяжущим язык. алкогольное марево слетело с неё достаточно жёстко и действенно, но теперь хван понимает для себя: даже несмотря на привлекательность и охуеть какой жаркий хороший секс, рюджин всё ещё остаётся непонятной фигурой на этой шахматной доске. её религиозность… поведение в целом… нет, это раздражает.       йеджи курит в открытое окно и мучительно долго думает, не замечая, как в кампусе постепенно начинают загораться фонари. нет уж. с рюджин шин нужно вести политику учтивого игнорирования, иначе – хван усмехается самой себе, выкидывая сигарету – дела будут ещё хуже, чем могли бы представить себе чэрён и хёнджин.

***

      политика учтивого игнорирования? это, блять, невозможно. чушь собачья.       рюджин с широкой улыбкой появляется на пороге их зала для практик, скользит довольным взглядом по знакомым лицам и – йеджи начинает крупно бить дрожь от этого – задерживается на хван, вскидывает бровь. рыжеволосая уже видит, как после занятия шин зажмёт её где-нибудь у стены и устроит допрос с пристрастием.       а что йеджи отвечать? «извини, было утро воскресенья, не хотела тебе мешать каяться за совершённые прошлой ночью грехи»? хуйня. но действенная хуйня, может, рюджин хотя бы так поймёт, что хван больная на голову, и даже приставать не будет.       в этом семестре подозрительно много желающих податься в танцы. оно и лучше – шин не будет так сильно маячить перед глазами, даже если возьмёт абсолютно тот же набор классов. и слава всему, что йеджи практически отходила необходимое количество кредитов. чтоб уж наверняка.       прослушивание для новичков назначают на три учебных дня, и рюджин подаётся в первую группу сдающих. йеджи театрально закатывает глаза, наблюдая за прислонившимися к стене чэрён и хёнджином, до противного внимательно наблюдающими и наверняка гадающими, когда же рванёт.       йеджи уже сейчас готова. сука, как же это всё достало.       ситуация становится ещё хуже и грозит обернуться полнейшей катастрофой, когда рыжеволосая понимает, насколько хороша рюджин. гибкость – высший класс (и йеджи старательно пытается не думать о том, как рюджин дугой выгибалась под ней), контроль над телом и артистичность тоже на высоте. но – йеджи не может не замечать этого – собственных эмоций мало. в танце рюджин мало самой рюджин, мало жизни.       – ты рассматриваешь её так, будто раздеть хочешь. – вполголоса замечает подсевший вплотную хёнджин, тоже устремивший взгляд на рюджин, которая теперь, тяжело дыша, жадно глотает воду.       – нет, – качает головой йеджи без намёка на эмоции. – лишь подмечаю, как рюджин танцует. её возьмут, потому что остаётся поработать над малым.       – посмотрим, всё равно результаты огласят только после последнего дня просмотров. – хёнджин собирает выбеленные пряди в небольшой хвостик и хлопает йеджи по плечу. – умоляю, йеджи, только не пререкайся с ней, если вы будете говорить.       рыжеволосая усмехается, качая головой.       – надеюсь, что не будем.       надежды сдыхают быстрее бабочек в закупоренной банке, и хван чертыхается, как только рюджин как ни в чём не бывало приземляется рядом с ней и усмехается.       – привет, я уже думала, что ты стала плодом моего воображения, – хрипло посмеивается шин, и от этого низкого голоса йеджи снова вылетает за пределы стратосферы, дрожит мелко-мелко. – чего в рот воды набрала и сидишь кукуешь?       – эм… я мало имею привычку общаться с теми, с кем перепихнулась, – напряжённо выплёвывает хван, наблюдая за тем, как капельки пота чересчур маняще стекают по чужой шее.       – по твоему побегу я это уже поняла. – хмыкает синеволосая. – немного подло сливаться без объяснения причин, знаешь.       – ты серьёзно села читать мне нотации? – устало вздыхает йеджи, уже порядком заебавшаяся от психологического давления за эту неделю.       – нет, думала просто с тобой поболтать, но теперь понимаю, что это не имеет смысла, ты огрызаешься. – как-то невесело усмехается рюджин и отводит взгляд. хван и бровью не ведёт. – лучше скажи, как я выступила… если, конечно, захочешь.       – в целом? ты неплоха, – заключает йеджи, пожимая плечами. – но в танце мало твоих эмоций. я увидела лишь идеальную техническую составляющую.       – говоришь так, будто меня знаешь. – беззаботно отзывается шин, но рыжеволосая улавливает какие-то напряжённые нотки в этом неосознанном выпаде, и это её заводит до ужаса. не в самом приятном смысле.       – ты всё ещё показушна и жадна до чужого внимания, собственную веру используешь, чтобы добиться желаемого эффекта «интересной глубокой личности», – нарочито скучающе, загибая пальцы, перечисляет йеджи, с каждым словом всё больше закипая. – и ходишь довольная, когда благодаря этому удаётся склеить девушку на одну ночь.       рюджин хмыкает и медленно поднимается, смотря на рыжеволосую свысока. неподалёку сидящие хёнджин и чэрён переглядываются и напрягаются, будто ждут взрыва.       и он происходит, как только рюджин открывает рот снова:       – как можешь говорить брату твоему: «брат, дай, я выну соринку, что в твоем глазу», не видя у себя в глазу бревна? лицемер, вынь сперва бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть соринку, что в глазу брата твоего.       йеджи подскакивает следом, как только до неё доходит сказанное, смотрит на рюджин снизу вверх и тяжело дышит через нос. шин только и замечает, как вздымаются алеющие от злости ноздри.       – ты, блять, только что назвала меня лицемерной, опять процитировав свой религиозный сборник с заумными цитатками?       – и какой из этих фактов тебя ебёт больше всего, йеджи? – склонив голову, невзначай интересуется шин и скрещивает руки. выглядит так расслабленно и скучающе – йеджи это выводит из себя ещё больше.       – а знаешь? оба! – шипит йеджи, приближаясь вплотную, тычет пальцем в грудь синеволосой. – иди нахуй, рюджин, и держись от меня подальше со своими непрошеными проповедями.       – я услышала твой совет сходить нахуй и с первого раза, йеджи. – вскидывает брови рюджин и, отвернувшись в сторону чэрён и хёнджина и кинув им добродушный взгляд, уходит из аудитории.       хван, сжимая до побелевших костяшек кулаки, смотрит синеволосой вслед и чувствует, как в ней волной поднимается неприязнь. теперь уже небезосновательно.       – ставлю двадцатку, что в следующий раз они снова переспят, – бормочет хёнджин, качая головой и протягивая ладонь красноволосой. – между ними напряжения больше, чем между мной и клубничным соджу.       – повышаю до пятидесяти, но скажу, что они поссорятся ещё хлеще. – так же тихо отзывается чэрён, наблюдая за тем, как рыжеволосая пинает свою сумку и садится обратно на пол.       – ставки сделаны, ставок больше нет, – хмыкает хёнджин и разбивает рукопожатие.

***

      слова йеджи оказываются пророческими: рюджин принимают на майнор, и теперь терпеть общество синеволосой приходится с ещё большим неудовольствием. ситуацию усугубляет то, что они обе ходят на электив по джазовому танцу.       ситуацию спасает то, что на этот же джазовый танец ходят и чэрён с хёнджином, всё так же молчаливо наблюдающие за готовой взорваться водородной бомбой в руках физика-профана в лице йеджи. рюджин же восприняла посыл рыжеволосой в пешее эротическое буквально и перестала как-то выходить на контакт с ней.       чем, очевидно, бесила ещё больше.       и вот в таком состоянии лютого раздражения проходят сентябрь и половина октября, пока крис не вспоминает о существовании общего чата и не информирует, что хочет собрать вечеринку в хэллоуин. естественно, тематическую: с костюмами и просмотром традиционных, в его понимании, фильмов.       сама судьба шепчет, что нужно накидаться и забыть о существовании этой бесячей католички хотя бы на время вечеринки, подцепить какую-нибудь новенькую чирлидершу и хорошенько покувыркаться, снять напряжение. надеть костюм безликого и говорить всем, что хаку – самый ламповый мальчик, вышедший из-под рук студии миядзаки.       шепчет? пиздит. сидящая позади рюджин так и раздражает йеджи, уже готовую остановить свой бмв и выкинуть синеволосую посреди дороги. к счастью для шин, в машине задницы протирают и чэрён с хёнджином. если бы рыжеволосая имела желание, она бы завела ежедневник, в котором писала бы что-то вроде:       «плюсы иметь общие классы: можно выбираться всем сразу на тусовку, не приходится кого-то ждать или вылавливать в доме.       минусы иметь общие классы: всё остальное (в лице блядской рюджин шин, а также невозможности её прибить без свидетелей).»       блондин улавливает всё более нарастающее напряжение сидящей по левую руку от него йеджи, делает музыку громче и пихает в бок, усмехаясь, пытается внимание на себя перетянуть. рыжеволосая, хмыкнув, привычным движением достаёт пачку и закуривает, окно открывает.       – помнишь, как мы под эту песню впервые вместе курили самокрутки на заднем дворе у криса? – щебечет старший хван, посмеиваясь и тоже доставая пачку. позади сидящая чэрён прокашливается.       – то есть когда ты решил случайно спалить половину своих драгоценных волос так сильно, что их пришлось состригать? – едко бросает ли, смотря в окно, слышит слабый смешок от рюджин и тяжкий вздох от самого хёнджина.       – это всё издержки, но сам момент был классным, согласитесь. – отмахивается блондин, чиркая зажигалкой.       – ага, рёни, это он ещё не сказал что-то в духе «надо проживать жизнь так, чтобы даже подобные воспоминания стали тёплой частью истории под названием «жизнь»... – издевательски копируя интонацию старшего хвана, нараспев произносит йеджи и кидает взгляд в зеркало заднего вида, встречается взглядом с молчаливо закусившей губу рюджин и чертыхается.       – ну да, или «да ну вас, вы только портите момент, когда я его романтизирую».       – да ну вас обеих в задницу, – посмеивается хёнджин, лениво вскидывая левую руку и делая музыку ещё громче.       – а как вы в принципе познакомились? – тихий вопрос рюджин утопает в громкости аудиосистемы, но его некстати слышит йеджи.       блять. совершенно игнорировать синеволосую не получится.       – ну, – делая медиацентр тише, рыжеволосая прочищает горло и переключается на пятую, втапливает газ в пол. – мы все посещали одни и те же классы, но особо не контактировали между собой, хотя сплотиться этнической кучке азиатов было бы логичным, чтобы вместе как-то противостоять расизму. хотя чэрён, например, с рождения живёт в штатах, ты это и без меня наверняка знаешь; хёнджин переехал сюда в возрасте сопливых желаний о кукле барби в подарок на рождество, – ловит недовольное «ну спасибо, сис» от блондина йеджи и усмехается. – и я сама переехала примерно в том же возрасте с семьёй. и ну…       – короче, нас после классов выловил крис и сказал, что занимается сплачиванием азиатской части нашей альма-матер, – нетерпеливо перебивает подругу чэрён, значительно сокращая неторопливое повествование. – и зовёт нас на вечеринку. так как мы втроём учимся на одном факультете и посещаем те же общеобразовательные предметы, нам было легче как-то друг с другом раскрепоститься. ну вот как-то так. уже три года общаемся вот таким странным образом с большей частью нашей тусовки.       – понятно. – кивает рюджин, отворачиваясь к окну и доставая из кармана джинсов пачку. закурив, она тихо вздыхает. – надеюсь, я сумею к вам влиться.       а я надеюсь, что нет, иначе не придётся тебя терпеть ещё больше, закатывает глаза хван, паркуясь у дома криса более цивилизованно, чем это было в прошлый раз.       – выходим согласно купленным билетам, крошки. – хмыкает йеджи, отстёгиваясь и первой вылезая из седана. заняв излюбленное место на капоте и скрестив по-турецки ноги, закуривает снова и с интересом рассматривает украшенный к празднику дом. тыквы со свечами внутри, гирлянды с черепушками и прочей нежитью – бан себе не изменяет. хоть бы раз украшения сменил за эти годы.       – ого, у кристофера всегда находится что-то интересное к вечеринкам, – бормочет прислонившаяся к капоту, совсем близко к рыжеволосой, рюджин и скрещивает руки на груди.       – ага, он в этом мастер. – вылетает из уст йеджи быстрее, чем она в очередной раз вспоминает, что, в общем-то, с рюджин разговаривать не особо хочет. она кидает быстрый взгляд на вскинувшую брови шин и поспешно отворачивается.       – мило, – бросает синеволосая, окинув очередным заинтересованным взглядом сидящую на капоте девушку, и уходит в дом.       – как долго будешь тут сидеть? – интересуется чэрён со вздохом. хван неопределённо ведёт плечами.       – пока рюджин резко не перестанет меня раздражать. то есть… никогда? – сварливо отвечает йеджи, выдыхая дым.       – йеджи, может перестанешь себя вести, как обиженный ребёнок, и просто не будешь напоминать рюджин каждый раз, как она тебе противна? – выходит совсем устало.       – я не могу резко сделать вид, что она мне нравится, рён, это не в моих правилах. – парирует хван, спрыгивая с капота. – к тому же, я с ней сегодня уже два раза как-то поговорила и даже не съязвила, иду на рекорд.       – бог любит троицу, – усмехается чэрён.       – иди в пизду, а? – закатывает глаза рыжеволосая.       стаканчик с виски-колой нервно сжимается в руке, и йеджи отпивает коктейль, рассматривая скучающе выряженных во все тяжкие студентов. собственной фантазии хватило лишь на обольстительную представительницу семейства кошачьих с минимумом одежды и максимумом разврата.       что, впрочем, очень нравится минхо и джисону, и они не стесняются разглядеть рыжеволосую с ног до головы. не будь они оба геями, йеджи бы подумала, что ещё немного, и в какой-нибудь комнате попытался бы разгореться тройничок.       всё идёт в пизду с завидной скоростью, как только из уборной выходит синеволосая в сутане и улыбается широко своей доставучей улыбкой. йеджи сжимает в руках стаканчик ещё сильнее, напряжённо рассматривая рюджин, и допивает залпом остатки, облизывает губы.       чэрён замечает это, сжимает чужое плечо.       – не натвори глупостей, пожалуйста, – шепчет на ухо умоляюще, пытается ответный взгляд уловить.       но всё внимание рыжеволосой сосредоточено только на подходящей к ним рюджин в компании какой-то выряженной в ангелочка блондинки. шин скользит оценивающим взглядом по йеджи, кивает довольно чэрён в костюме эльзы. йеджи отворачивается, наливая себе ещё в стакан.       – вижу, вы хорошо готовитесь к хэллоуину. – мурлычет рюджин, становясь по левую руку от напряжённой хван, мешает себе коктейль.       – конечно, – сквозь зубы цедит рыжеволосая, даже взглядом не удостаивает. – а ты решила снова не заморачиваться и хапнуть внимания за счёт религии.       – йеджи, давай хотя бы сегодня обойдёмся без споров? пожалуйста, я просто хочу расслабиться. – впервые хван слышит такую мягкую интонацию у синеволосой, и это становится триггером к тому, чтобы всё же обратить внимание на внимательно рассматривающую её рюджин.       со вздохом йеджи неопределённо мотает головой.       – я просто предпочту делать вид, что тебя не существует, хорошо?       – было бы славно, – хмыкает шин, схватив стаканчик, и тянет за собой блондинку подальше от стола.       – и это я называла глупостью. – качает головой чэрён, скрестив руки.       – она сама подошла и заговорила, я-то что? – бормочет йеджи.       – обязательно было опять заводить шарманку с верой?       – а ей обязательно надо было нарядиться в костюм священнослужителя? – вскидывает брови хван, рассматривая ли. та вздыхает и поднимает руки.       – сдаюсь, с тобой невозможно разговаривать.       – именно этого я и добиваюсь, детка, хватит мне мозг по поводу рюджин выносить, мы сами разберёмся, – примирительно протягивает ладонь хван и улыбается. красноволосая закатывает глаза.       – вижу я, как вы разбираетесь. – бурчит чэрён, но ладонь пожимает.       на заднем дворе творится полная вакханалия, и йеджи морщится, практически въезжая пяткой усевшемуся на траве бомгю, извиняется коротко. идея проводить вечеринку с проектором под звёздным небом крису пришла в прошлом году, и теперь он, со свойственным ему добродушием, это ввёл новой устоявшейся традицией в их тусовке.       слишком много традиций на квадратный метр, хмыкает йеджи, обходит хаотично развалившихся ребят, приземляясь рядом с джулией и юной, улыбается им своей широкой кошачьей улыбкой.       – что сейчас по плану у криса? – интересуется хван, отпивая коктейль. юна усмехается, качая головой.       – наверное, «адская ночь», если он так и не нашёл слэшеры получше. – вклинивается в диалог лия, вздыхая.       – м-да, мог бы хотя бы включить, не знаю, «день окончания школы», и то более культовый фильм в таком жанре.       – вообще-то я всё слышу, – посмеивается подошедший к ним крис, закосплеивший фредди крюгера, с миской попкорна в руке. – давайте тогда к следующему году составим список ваших любимых ужастиков, чтобы вы не ворчали на горячо любимого оппу.       – мы не ворчим, оппа, мы просто думаем, что ты немного зациклен на одних и тех же вещах. – бормочет йеджи, вставая на ноги и трепля бана по светлым курчавым волосам. – так, я, наверное, покурю и вернусь к вам.       щелчок зажигалкой, и йеджи блаженно выдыхает дым, откидываясь на капоте и рассматривая звёздное небо, манящее и успокаивающее. прикрыв глаза, хван просто расслабляется и ловит момент единения с собой и своими беспокойными мыслями. никаких хёнджинов и чэрён, которые будут по пятам следовать за ней, чтобы глупостей не натворила, никаких снующих туда-сюда в поисках перепихона чирлидерш. и тем более – никаких синеволосых католичек, от которых как всегда дрожь прошибает, особенно когда на периферии этот манящий, чёрт побери, смех слышится.       дерьмо. вспомнишь солнышко, вот и тучки.       йеджи выпрямляется на капоте, не без интереса рассматривая рюджин, как всегда находящуюся в центре внимания с довольной улыбкой, пытается уловить нечто членораздельное здесь, но среди гогота и улюлюканья это не удаётся.       инстинкт самосохранения говорит ей сидеть на месте, чтобы не натворить дел. йеджи говорит этому инстинкту заткнуться к чертям собачьим и спрыгивает с капота, затягивается глубоко и морщится, выкидывая сигарету. на ватных ногах, противящихся каждому шагу, подползает к кучке и рассматривает скучающе шин, выдерживающую драматичную паузу.       – говорю вам, что так на небе радость будет больше об одном грешнике кающемся, чем о девяноста девяти праведниках, которые не нуждаются в покаянии, – нараспев произносит синеволосая, обводит многих перед собой взглядом. йеджи прячется за спину хюнин кая, отворачивается. – попросите меня о прощении, дети мои, и я отпущу вам ваши грехи.       дальнейшее отзывается в йеджи калейдоскопом из стопроцентного кринжа, чего-то, похожего на ярость, и пульсирующего красным незнакомого чувства. рюджин жадно целуется с ангелочком, и «целуется» будет явным преуменьшением: они жадно вылизывают друг другу гланды, бесстыдно снуют руками по сочным местам, и шин прижимает к себе блондинку, будто пытается с ней слиться в одно.       мягкие руки оттаскивают готовую взорваться йеджи, тянут за собой. перед глазами пелена, дезориентирующая и противная, но гладкость чужой ладони узнаётся сразу: чэрён. красноволосая ведёт её подальше от готовой развернуться порнографии, сажает на диван и садится следом.       – выглядишь так, будто готова к убийству... – обеспокоенно замечает чэрён, заглядывая в лицо рыжеволосой.       – так и есть. мне нужно выпить, – бормочет йеджи и подскакивает, идёт к излюбленному месту в доме. махом наливает половину стакана виски, доливает жалкими остатками колы и выпивает залпом, чувствуя собственное личное землетрясение в десятку.       – йеджи, стоп. – подскакивает к младшей хван хёнджин и подхватывает, мягко рукой за талию придерживает. – крики, сколько ты сейчас намешала?       – я в поря-я-я-я-ядке, хённи, чё паришься? – развязно тянет йеджи, пусто смотря в лицо блондину, кажущемуся ей теперь святым, спустившимся с небес.       – золотце, давай я тебе мешать алкоголь буду? – умоляюще смотрит старший хван на сидящую на диване чэрён, мол, дело совсем дрянь, и ли понимает намёк, оказывается рядом.       – нахуй мне это сейчас, я просто хочу забыться, отпусти, – слабо отпирается рыжеволосая, путается в ногах, чуть не падает. чэрён протягивает ей стакан.       – на, тут просто кола, выпей.       – да нахуя-я-я-я-я-я мне твоя кола, добавь туда виски, бога ради... – бормочет хван.       – что тут происходит? – обеспокоенно произносит рюджин, хмуро оглядывая троицу, синхронно оборачивающуюся на знакомый голос. взгляд рыжеволосой кое-как фокусируется на явившейся, и йеджи переходит на исступленный смех.       – вы погляди-и-ите, явилась святоша, – саркастически плюёт младшая хван, наконец вырываясь из рук хёнджина и подходя ломаной походкой к кажущейся спокойной синеволосой. настолько спокойна, что тошнит, выводит из себя ещё больше. – что, надоело сосаться с новой девочкой и развлекать публику своим заумным сборником боженьки? пиздец, ты жалкая.       – йеджи, спокойно. – просит чэрён, но её просьба утопает в очередной порции истерического смеха.       – йеджи, сколько ты выпила? – интересуется рюджин совершенно искренне, пытается чужих рук коснуться, но хван лишь отмахивается.       – до-ху-я, рюджин, чтобы признаться тебе честно, – повышает голос йеджи. – что я тебя, блять, пиздец как ненавижу.