Стук сердца

Моя милая София, У моего старого друга есть зацепка на крупной работе. Это может быть очень хорошо для нас, принцесса. Обещаю, наша жизнь изменится к лучшему. Просто подожди. До скорого! Скучаю и люблю тебя, Папа До скорой встречи.

Мои пальцы прошлись по чернилам. Как будто призрак его пера каким-то образом приблизит меня к нему. Почерк был крупным и грубым, как будто каждое написанное им слово было предложением, стоявшим за тем, которое звучало в его голове. «Увидимся скоро» означало, что мой отец не бросил меня. Я был прав все это время. «Увидимся скоро» означало, что он планирует вернуться. Так почему же он этого не сделал? Вопрос повторялся в моей голове всю дорогу от общежития до вокзала в Монте-Карло. Но я обнаружила, что зацикливание на многочисленных возможностях только ухудшило ситуацию. Тем не менее, когда я сидела рядом с разросшейся картофелиной в дневном автобусе до Вольтерры, этот вопрос горел у меня в голове. Вопросов со множеством других поднятых самим фактом существования письма на большинство из которых я так и не получила ответов. Вскоре после моего отъезда позвонила Миша и сообщила мне, что матушка-настоятельница умерла во сне, а письмо адресованное мне нашли на дне одного из ящиков ее письменного стола. — Я думаю, это от твоего отца. Я пробыла в Монте-Карло неделю, выживая благодаря элементарному пониманию языка и быстро уменьшающимся запасам денег, когда наконец пришло письмо. Сестра отправила его в большом конверте и оригинальное письмо оказалось нераспечатанным. Оно было датировано всего через несколько месяцев после того, как он оставил меня в аббатстве и было отправлено из какого-то случайного города в Италии. Миша взяла трубку после четвертого звонка. — Сафия! Как Монте-Карло… — Ты знала? — Знала что? — Письмо. Ты знала? На другой линии повисла тишина, прежде чем она ответила. — Да. Мои ноги подкосились, когда я соскользнула со стены и рухнула на землю, потянув за собой телефонный шнур. Ее слова превратились в лепет в моих ушах, просто гул медитативных тонов, который никак не облегчил мою боль. — Мы пытались защитить тебя, малышка. Когда не было других писем, я думала, что мы приняли правильное решение, но я… — Я не могу поверить... — …никогда не хотела причинить тебе боль, малыш. — Пока, Миша. — София, пожалуйста! Мои глаза затуманились и я уронила телефон, позволив ему удариться о стену, когда он висел вверх ногами на шнуре. Крики Миши стали более отчаянными, когда она поняла, что я больше не слушаю. Вместо этого я хватала свою сумку, проверяла паспорт и хлопала дверью, выходя. В моих ушах звенело воспоминание о ее бестелесных криках. Я отодвинула эти мысли в сторону. У меня были более важные вещи, о которых нужно было беспокоиться. Я знала о шансах. Прошло пять лет с тех пор, как монахини получили письмо моего отца. Если он больше никогда не пришлет письмо... Я замерла на своем месте. Я отказалась даже принять очевидный ответ. Тем не менее, я колебалась. Правильно ли я поступила? Это письмо продвинуло меня дальше в деле моего отца чем я могла себе представить. Я была на один большой шаг ближе к тому, чтобы узнать, что случилось с моим отцом. Это разозлило меня, потому что теперь, когда я была здесь, я не могла не задаться вопросом, хочу ли я вообще знать. Было ли легче не знать? Не лучше ли мне позвонить Мише, извиниться и пойти домой? Могла ли я прожить остаток своей жизни, не зная. Зайдя так далеко, а потом сдаться? Вероятность того, что неведение будет лучшим решением на данном этапе, была велика, по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Но я знала, что никогда не смогу отпустить его. Я должна была знать. Автобус остановился в открытом дворе в нижней части города. Мужчина рядом со мной пошевелился, фыркая ото сна. Окна сильно обжигались дождем на протяжении всей поездки на автобусе. Несмотря на смесь разных языков, я не сомневалась, что каждый разговор комментировался. Такова человеческая природа, но эта мысль позабавила меня, так как многие туристы бросились из автобуса в ближайшие гостиницы. Вместо того, чтобы присоединиться к ним, я накинула капюшон на голову и отправилась в город. На улицах люди продавали вещи в магазинах или спешат домой, спасаясь от дождя. Однако все они казались беззаботными, в отличие от туристов, которые до смерти боялись воды падающей с неба. Я петляла и петляла по улицам под красивыми каменными арками и витринами. Каждый дом и вход были словно вырезаны в старых кирпичных стенах. Я чувствовала, что влюбляюсь в Вольтерру, как люди влюбляются в города. Только когда дождь промочил мою куртку и мои волосы начали прилипать к лицу, я решила проскользнуть в паб. Похоже, это было единственное открытое место, а я никогда раньше не была в пабе. Снаружи это было удивительно хитроумное здание по сравнению с остальной частью города. Внутри оно мало чем отличалось... возможно, немного более уютно. На стенах висели фотографии с изображениями, как я предположила, клиентов. От мала до велика, от семьи до друзей. Казалось что паб местное место. Кабинки окружали внешнюю полосу пространства, столы и стулья расставлялись везде, где было свободное место. Никакая мебель не была новой, лишь чуть-чуть выше классической. Но все это хорошо сочеталось, каждый элемент объединяло большая коллекция спиртных напитков с причудливыми этикетками, аккуратно расставленная на полках за барной стойкой. Это было приятно, решила я. Бармен внимательно посмотрела на меня и я поняла что все еще стою в дверях. Я застенчиво улыбнулась ей, прежде чем пройти в дальний конец бара и сесть. Словно она была моей тенью, она встала напротив меня по другую сторону стойки. Она говорила хриплым голосом, что-то по-итальянски. Я понятия не имела что она сказала, но это было красиво. — Мне очень жаль, я не говорю по-итальянски. — Что тебе нужно? — Она драматично фыркнула. — О... эээ. Воды, пожалуйста. — Она закатила глаза и отвернулась, бормоча: «Сегодня вечером слишком много американцев». Она сказала это по-английски так ясно, что ей было все равно услышу ли я ее. Я не удосужилась ее поправить, так как комментарий заставил меня оглядеться. Я заметила группу парней в кабинке, которых раньше не замечала. Они были немного шумными, так что я не знаю как я их не заметила. Один из них заметил как я смотрю и ударил одного из своих друзей. Все трое теперь смотрели на меня, прежде чем один из них подмигнул мне и я быстро повернула голову, когда бармен поставил передо мной мой стакан. Она посмотрела на меня, потом на парней, ее ранее раздраженное лицо стало мягче, когда она снова повернулась ко мне. — Ничего хорошего от таких парней. Я слегка нахмурилась, не зная, что именно она имела в виду. Моя невинность, казалось, смутила ее. Я небрежно оглядела комнату, стараясь оставаться незаметной, пока я рассматривала посетителей. Я понятия не имела, как я должна была найти этого друга моего отца. У меня даже не было его имени. Но я прошла весь этот путь и не могла сдаться сейчас. Я всегда могла просто спросить кого-нибудь и может быть, вселенная позволила бы мне передохнуть. Если бы была награда за прыжки веры, основанные на меньшем, чем ничего, я бы выиграла ее безоговорочно. Один из парней издал «ух!» и грохнул бутылку об пол, пока его друзья подбадривали его. Звук разбитого стекла заставил меня подпрыгнуть, а бармен что-то прокричал по-итальянски. Парни стояли с ухмылками, один из них бросил на стол несколько евро. Один из них бросил мне неприятную улыбку, прежде чем присоединиться к своим друзьям, а потом все трое высокомерно вальсировали за дверь. Бармен взяла метлу и совок из-за стойки и вышла, чтобы убрать беспорядок парней. Я быстро встала, чтобы помочь ей. — Они были придурками. — Она рассмеялась в знак согласия и я была рада, что заставила ее улыбнуться. Когда я снова посмотрела вниз, мой взгляд был прикован к одной из картин на стене. На мгновение замерев, я пошла убрать фотографию с места, прежде чем передумать. В любом случае, мне не нужно было присматриваться. Я была уверена. На снимке три человека сидели за одной из круглых кабин в баре. На одном конце сидела женщина, застенчиво улыбаясь в камеру. Напротив нее был гораздо более низкий мужчина и хотя он улыбался, у него все еще была сварливая аура. У мужчины в середине была широкая улыбка на лице, и он смотрел на женщину. Это был мой отец. Он был моложе, чем я помнила, но я никогда не смогу ошибиться в том, что это был он. Я резко постучала по картинке и поискала глазами бармена. — Вы знаете этого человека? — Она казалось была возмущена моей настойчивостью и я поняла что весь вечер посылала эту женщину через американские горки эмоций. Она быстро пришла в себя, покачав головой. — Я знаю мужчину рядом с ним. — Ты знаешь, где я могу его найти? — Она еще раз взглянула на дерзость и настойчивость вопросов. — Пожалуйста, это очень важно. — Он уехал на рыбалку два дня назад, вернулся сегодня вечером. Ты найдешь его здесь раньше, чем где-либо еще. — Она пожала плечами. — Спасибо большое грацие. — Ты истекаешь кровью. — Я посмотрела на свой палец, который действительно кровоточил. Я взглянула на совок полный стекла и нашла виновника. — Все в порядке. Я все равно ничего не чувствую. — Я вернулась к своей сумке и вытащила лейкопластырь, быстро заклеив небольшой порез. — Еще раз спасибо за твою помощь. — Я положила один из своих последних евро на стойку. Она кивнула, наблюдая, как я покидаю ее бар с новой решимостью. Улицы были пусты когда я вышла наружу. Я не могла находиться там так долго. Но солнце только что зашло, а вместе с ним и все жители Вольтерры. Солнце садилось слишком рано, но я не могла определить время. В воздухе чувствовался дополнительный холод, сопровождаемый тихим свистом ветра, пробирающегося по узким улочкам города. Дождь превратился в изморось и хотя моя куртка значительно высохла, ее сырость, плюс ветер сделали холод еще более сильным. Если мужчина возвращался сегодня вечером в паб, возможно, мне стоило просто подождать в пабе. Я остановилась у скамейки и взвесив все за и против, сунула куртку в рюкзак. Я смогла поднять его обратно на плечо и посмотреть вверх как раз вовремя, чтобы увидеть мерцание света в одном из домов. С таким же успехом это могло быть предупреждением, потому что не прошло и секунды, как меня схватили за плечо. Я развернулась и столкнулась лицом к лицу с одним из парней из паба. — Бу. Я отшатнулась назад, войдя в контакт с одним из его друзей. —Это наша счастливая ночь, парни. Тот, что сзади меня, схватил меня за плечи, а остальные попытались поднять мои ноги. Я хмыкнула, откинув голову назад в лицо парня, ударяя его. Он закричал, отпуская меня и нарушая баланс своих приятелей. Я наполовину отскочила от них и побежала. Я могла слышать как их бег присоединяется к моему, когда я сворачивала на улицу. Тупик. Как все предсказуемо. Мой желудок сжался от непреодолимого чувства страха. Они загнали меня в угол. Первый сделал шаг ко мне ближе, пока я не почувствовала давление стены на спину. Я чувствовала, как моя грудь вздымается и опускается, мое дыхание учащается вместе с учащенным сердцебиением. Он наклонился ближе ко мне и прежде чем я успел обдумать это, я плюнула ему в лицо. В последней попытке я попыталась воспользоваться возможностью убежать. Не успела я пройти и нескольких дюймов, как один из его приятелей помог ему притащить меня обратно и я оказалась там откуда и начала. — Это было не очень приятно. Он был отброшен от меня в одно мгновение. Я на секунду подумала что возможно один из его приятелей вырастил крылья, но они летели назад в своих направлениях. Я смотрела как они приземлились и с резким вздохом поняла что они были мертвы еще до того как упали на землю. Должно быть, он был моим спасителем, но в этот момент он представился совсем не так. Он стоял между мной и мужчинами, все трое лежали на земле. Его лицо было скрыто под черным плащем. Но он казалось наблюдал за мной. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем я успела даже моргнуть, он появился передо мной, прижав раненую руку ко рту. Моя рука тут же потянулась чтобы оттолкнуть его, но он поймал ее другой свободной рукой. Он не смотрел на меня, вместо этого его глаза казалось были сосредоточены на моем пластыре. Его глаза, они выглядели черными. За исключением того, что это было невозможно. Без предупреждения он оттолкнулся от меня, как будто я напала на него. — Что ты делаешь со мной? — Его голос был хриплым, напряженным. Я думаю что действительно чувствовала как учащается мое сердцебиение. Хороший вопрос. Он издал странный похотливый стон, вдохнул воздух вокруг себя и сделал шаг ко мне. Я машинально прижалась к стене так далеко, как только могла. Явно мышечная память последних пяти минут повторяющегося мужского доминирования. Только моя реакция казалось вывела его из транса и он остановился. Небольшой шум из-за угла привлек наше внимание. Один из них был еще жив. Я моргнула и вдруг мой так называемый спаситель оказался рядом с ним через переулок. Он прижал фронтмена моих нападавших к противоположной стене и я мог поклясться, что он теоретически целовал его. За исключением того, что его губы были на шее мужчины. Прежде чем я успела среагировать, он отодвинулся и тело мужчины грудой упало на землю. Мой спаситель поднял голову, чтобы посмотреть на меня, кровь окрасила его губы. — Ты идиот. — К нам присоединились еще три темных людей в плаще, закрывающих мой единственный выход. Одна из них откинула капюшон и зашипела на мальчика — Что ты сделал? — Аро будет в ярости. — Третий мужчина добавил. Но он не ответил им. Он смотрел прямо на меня. Его капюшон упал, но я едва могла разглядеть его черты в темноте. Кроме его глаз. Которые теперь едва ли сошёл за красный и я недоумевала как я могла спутать такой цвет с чёрным. Мой разум был в таком беспорядке, что он еще даже не обработал происходящее передо мной. Я как будто замерла, потому что тоже не могла оторвать от него глаз. — Что сделано, то сделано, — продолжил мужчина. — Давай просто убьем девушку и… Это заставило его отмереть. Парень присел передо мной, словно готовый наброситься на своих друзей если они еще раз предложат такое. Самая маленькая накидка шагнула вперед, а две другие казалось отпрянули, чтобы предоставить ей слово. Мальчик расслабился вместо нее, поднявшись со своего прежнего положения. Секунду они смотрели друг на друга, как будто вели свой собственный разговор, в который остальные из нас не были вовлечены. — Если ты настаиваешь, брат. Аро может решить, что мы будем с ней делать. — Она повернулась на каблуках, не дав никому шанса противостоять ей. Парень повернулся ко мне лицом. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и хотя мой желудок был переполнен бабочками... меня охватила странная волна умиротворения. На мгновение мне показалось, что я стою перед статуей Марии в женском монастыре. Я закусила губу и прервала контакт, обескураженная неожиданными эмоциями. — Деметрий, убери их. — Но они.. Я не могла видеть ее лица, но то, что было на нем должно быть напугало его, потому что он кивнул. Меньшая девочка продолжала уходить из переулка. Немедленно Деметрий подошел к нападавшим, их тела были брошены на землю и отсутствие сочувствия, которое я к ним испытывал, сбило меня с толку. Он начал бросать один, а затем два через плечо, а я смотрела. Мальчик переместился, чтобы загородить мне обзор и быстро поднял меня на руки. Такое же сильное давление в ухе предупредило меня об ускорении сердцебиения. — Не могла бы ты прекратить это делать? Я услышала смешок другого вампира, Деметрия, как я узнала. Прежде чем я успела спросить его, что именно я делаю не так, мы уже летели. По крайней мере, это было похоже на полет. Ветер хлестал воздух вокруг нас и я не могла слышать ничего, кроме его свиста. Я попыталась открыть глаза, чтобы увидеть, но его хватка на мне стала крепче, так что я оказалась лицом к его груди. В следующую секунду я уже стояла в вестибюле. Оно было древним, а я не архитектор, но я была почти уверена что между колоннами, арками и золотыми прямоугольниками в здании смешалось множество стилей. Однако все это было из мрамора и единственным звуком был стук каблуков двух женщин в плащах, направлявшихся к необычно большим дверям. Маленькая девочка открыла дверь и я поразилась тому что как я предполагала, должно было быть сверхсилой. Супер сила. Скорость. Кровь? Кто-то подсыпал мне что-то в воду? Я моргнула. Мое окружение тянуло меня обратно в свою реальность, а мраморные стены казалось складывались сами по себе. Теперь мы стояли в круглой комнате. Это мог быть бальный зал, за исключением того, что три трона спереди и в центре предполагали другое назначение. Вокруг круглого зала стояли мужчины и женщины в светло-серых плащах. Все смотрят вперед и смотрят на меня с непроницаемыми лицами, хотя у некоторых из них проскальзывает намек на любопытство в моем присутствии. Я запнулась в своих шагах, но рука на моей пояснице удерживала меня устойчиво и двигалась вперед. Я оглянулась через плечо и увидела, что это был тот же самый мальчик, с лицом вперед и пустым немигающим взглядом. Но я заметила не это. Он был прекрасен, потусторонним. Это было неестественно, но видимо все они были ошеломляющими. Все в комнате. И я имею в виду не просто потрясающие как привлекательные, я имею в виду потрясающие как буквальное определение. Потрясающе, как будто Гермиона Грейнджер направила на меня свою палочку и закричала «отупейте!». Потрясающе, как будто ты заходишь в комнату и видишь, как твои родители занимаются этим. Потрясающие так же, как нормальные люди хотели быть супермоделями, только они были теми, чем хотели быть супермодели. Все они. Даже трое мужчин впереди. Один, с опущенными бровями в циничном, но пытливом взгляде. Средний, теперь стоящий, бледный как и его коллеги, но с улыбкой на лице, столь же жадной, сколь и тревожной. Третья белая как полотно, даже больше остальных и лицо пустое, как у супермодели. Она напомнил мне матушку-игуменью. Мать игуменья. Миша. Мой отец. Стоящий мужчина вздохнул, когда я впервые встретилась с ним взглядом. Красными. Как кровь. Что черт возьми здесь происходит? — Алек, дитя. Что ты сделал?