Стук сердца

— Алек, я разочарован в тебе. «Алек». Это имя показалось мне иностранным, как будто ты отправилась в новую страну и ела еду, которой они славятся, после того, как в течение многих лет ели только подделки в сетевых ресторанах. Это было похоже на мед в его имени от банки до вкуса в твоем чае. У меня по спине побежали мурашки и я не осознавала, что произнесла это имя вслух, пока древний человек на правом троне не поднял голову, внимательно наблюдая за мной. Но он по-прежнему выглядел грустным. Он выглядел печальным, как выглядел бездомный, не прося сдачи. У меня возникло желание сидеть рядом с ним в созерцании часами, как будто компания одного в тишине заставила бы его чувствовать себя немного лучше. У мужчины передо мной появилась растущая улыбка на лице от моих предыдущих слов и он смотрел на мальчика позади меня. — Parce mihi pater. — четко произнес Алек. Он отошел от меня и предложил мужчине свою руку. Мужчина жадно взял ее, закрыв глаза, словно рука Алека была новым музыкальным произведением и он хотел сосредоточиться на ней. Через мгновение он возбужденно захихикал и отпустил руку парня. Не взглянув на меня, Алек присоединился к маленькой девушке в конце комнаты. Хотя теперь, когда мы подошли ближе, я увидела, что она не сильно отличается от меня ростом. Она была молода, но вероятно, того же возраста что и парень — Алек. Он даже не посмотрел на меня, но выглядел более чем расстроенным ситуацией. Однако девушка смотрела на меня почти так же внимательно, как и древний мужчина. У нее было совершенно непроницаемое лицо, а глаза выдавали почти сбитое с толку состояние любопытства. Когда она заметила, что я наблюдаю за ней, ее глаза метнулись к мужчине передо мной и эмоции исчезли. Возможно, их там никогда не было. — Аро. — Мужчина с третьего трона заговорил, словно раздраженный самим моим существованием. Аро, казалось, проигнорировал его и протянул руку, словно прося мою. Когда я не подчинилась, он сказал. — Тебе нечего бояться прямо сейчас, дорогая. Я только хочу посмотреть, была ли твоя история похожа на нашего любимого Алека. — Прямо сейчас? Он думал, что это убедит меня? Я могла видеть, что у меня особо не было выбора. Я протянула свою руку и его рука встретила меня на полпути. На его лице появилось то же выражение, что и у Алека. Он не торопился подружиться с моей рукой, прежде чем отпустить ее и я прижала ее к груди, словно защищая. — Et petram, ex saxum. — Вот только говорил это не Аро. Это была реликвия в левом углу. Они оба смотрели на Алека, чье лицо ожесточилось от значения латинских слов. — Похоже на то, брат. — Все стояли в задумчивости, переводя взгляды с меня на парня, который определенно хотел, чтобы я исчезла. Я была склонна согласиться. — Слушай, эээ… спасибо, что спас меня, приятно познакомиться, но у меня есть дела, так что если бы кто-нибудь мог показать мне выход… — Я начала было поворачиваться, но как только я это сделала, мужчины отошли от стены, чтобы преградить мне путь. Я была тронута, потому что они сделали телепортацию, похожую на технологию прошлого. — Хорошо, Вы кто? — Значит, она тоже человек? — Блондинка прошипела. — Вообще-то да и это было грубо, — парировала я ей. Шок на их лицах позволил мне продолжить. — Но я хочу узнать. — Она как глоток свежего воздуха, не так ли? — Аро издал заикающийся смешок. Он был так легкомыслен, как ребенок с новой игрушкой. — Они составляют прекрасную пару, ты так не думаешь, Кайус? Кай закатил глаза, отвернулся, как будто ему стало скучно и грациозно положил голову на подпертую руку. — Пока он не съест ее первым. — Кто-то пробормотал позади меня. Я была полностью и на сто процентов растерянная в отношении цели их подшучивания. Тема и все ее последствия пролетают прямо над моей головой. Аро проигнорировал их и ответил мне. — Вампиры, моя дорогая. На все дальнейшие вопросы будут даны ответы, но сначала... — Он снова взял меня за руку, закрыв глаза. На мгновение он выглядел почти умиротворенным. Когда он снова открыл их, то продолжил говорить, что должно быть, было его хобби. — В тебе есть что-то интригующее, дорогая. Он обращался ко мне, как к ребенку, что наверное, так и было. — Интересно, можем ли мы попробовать… что-то вроде проверки. — Он не стал дожидаться моего ответа, вместо этого отойдя от меня на несколько шагов. — Джейн, — Сказал он, повернувшись к девушке в углу, но не глядя на нее. Он смотрел прямо на Алека. Тем не менее, она устремила на меня свой взгляд, такой же сосредоточенный, как и прежде, но лишенный эмоций. Ничего не произошло. Хотя мне казалось, что что-то должно произойти. Она определенно ожидала, что что-то произойдет. Возможно была задержка. Может быть, это был какой-то код — Я должна реагировать ей? Затем я почувствовала это... легкое давление, которое начало окутывать мое тело. Но тем не менее, ничего особенного. За исключением того, что давление переросло в легкое покалывание по всему телу. Как я предполагала, это должно ощущаться когда доктора тыкают иглу в большой палец. Хотя это было больнее. Чем, как я думаю, должен был быть укол, но я никогда раньше этого не чувствовала, так что трудно сказать. Я могу сказать Вам, что мне не понравилось, что бы это ни было. Я начала чесать руки, проверяя, не пройдет ли это от какого-нибудь моего внешнего действия, например, когда затекает нога и ощущение уходит. — Ээ... ой? — Она выглядела такой же удивленной, как и я. Я поняла, что это она остановила это чувство. Значит ли это, что она может сделать это снова? Она зарычала, на самом деле зарычала. Не низкое предупреждающее рычание, а скорее вой тревоги и разочарования. Затем она хотела броситься на меня. Едва я отпрянула в жалкой попытке защитить себя, как она была остановлена, когда парень рядом с ней положил свою руку на ёе руку. — Сестра. — Она встретилась с ним взглядом и неохотно сделала, как ей сказали, вернувшись в свою стойку и устремив на меня самый мрачный взгляд, который я когда-либо видела. Черт, она была страшной и все же мне было интересно, какой она была, когда не злилась. — Интересно. — Пробормотал Аро и снова повернулся к парню. Алек моргнул, прежде чем кивнуть, как маленький ребенок, застрявший рукой в ​​банке с печеньем. Как будто он принял наказание. Я внезапно осознала, что мои ноги стоят на мраморном полу. Я чувствовала жесткость материала сквозь изношенные подошвы своих туфель и то, как это заставляло меня переворачиваться из стороны в сторону. Конец моих джинсов щекотал мои голени, а джинсовая ткань была жесткой на моей коже, так как монахини купили их для меня непосредственно перед моим отъездом и они все еще не смягчились от использования. Моя бедренная кость была слегка обнажена, так как моя футболка, без сомнения, была смещена из-за недавних событий и я чувствовала прохладу в воздухе. Прохладный воздух, от которого у меня побежали мурашки по коже, но который не давал мне покоя. Накачка крови в моих ушах и тяжесть моих век. Мои губы, когда они коснулись друг друга. Подъем и опускание груди и ее давление на грудную клетку. Единственным звуком во всей комнате, казалось, было мое дыхание и воздух, который я вдыхала, он был горьким на моем языке. Последнее, что я увидела, были глаза Алека. Вернувшийся в пустой нуар, прежде чем все исчезло. Пол выпал из-под меня. Я попыталась сжать руки в кулак, но не чувствовала, как кончики пальцев касаются моей кожи. Я задохнулась от воздуха, который заполнил мое горло. Только я не слышала, как задыхаюсь и мне было интересно, делаю ли я это вообще. Мое сердце начало набирать скорость и почти сразу ко мне вернулись чувства. Я упала на пол, схватившись за горло и втянув столько воздуха, сколько могла, отчаянно пытаясь снова почувствовать себя настоящей. Когда я села, я посмотрела на своих похитителей. Глаза Алека были опущены вниз и я не могла разглядеть что-то за их плащами, но его сестра стояла ближе к нему. Я думаю, что она схватила его за руку. — Действительно замечательно. — Аро повернулся ко мне спиной и объявил своим братьям — Мы оставим ее. Я думаю, пока что человеком. — Зачем ждать? — Прошипел Кайус. — Со временем, брат. — Аро бросил эти слова через плечо, чтобы удовлетворить своего брата. Кайус зарычал, я почувствовала, что терпение не входит в число достоинств этого парня. — Я не могу оставаться здесь. Один человек рассчитывает на меня… — Ах, да, твой отец. — Аро оглянулся на меня и задумчиво кивнул. Ладно, это странно, потому что я не говорила ему об отце. Но я решила, что это не так важно, как то, что у меня в руках. — Да. Слушайте, Вы можете делать со мной все, что хотите, но мне нужно максимум два-три дня, — Никто не двигался. — Пожалуйста. — Боюсь, это невозможно. К сожалению, твое время с людьми подошло к концу в тот момент, когда Алек показал тебе наш вид. — Аро снова полностью повернулся ко мне лицом, сложив руки перед собой. Хотя в его голосе была искренность, на его лице не было никакого сочувствия. —Вы не понимаете… — Ты остаешься или ты умрешь, — прошипел Кай. — Твой выбор. Монахини всегда говорили мне, что я упрямая и импульсивная, но до этого момента я никогда не осознавала насколько. — Тогда я умру. — Мне очень не хотелось умирать, но, может быть, они предпочли бы сохранить жизнь и отпустили бы меня. Потом я вспомнила, где я стою и с кем я стою. Чертовы вампиры. Джейн зарычала на мой ответ. — Я согласен с Джейн. Ультиматум вряд ли справедлив, учитывая ситуацию. Ребенок устал. Она должна познакомиться, прежде чем начнется ее новая жизнь. Я открыла рот, словно снова собираясь возразить или задать вопрос, но прежде чем я успела, Аро оказался прямо передо мной. — Пока, дорогая. — Рубиновые глаза снова встретились с моими и я так вызывающе посмотрела в них, как только могла. Он кивнул вправо и бледная рука Алека сжала мою руку. Он уже не был нежным и робким, как прежде. На этот раз это было грубо, недобро, я больше не чувствовал никакой безопасности. Я тут же отшатнулась от него, но его хватка не покидала меня. — Не трогай меня. — Это была его вина. Он проигнорировал меня, практически вытащив из комнаты. Большая каменная дверь захлопнулась за нами и я споткнулась, пытаясь не отставать от мальчика. — Ты делаешь мне больно, — неуверенно бросила я. Это была ложь. Насколько я знала, он перекрывал кровообращение в моей руке, но, похоже, ему было все равно, пока он тащил меня по коридорам замка. На стенах висели старые картины балерин и случайных людей на замысловатых полотнах, но мы не остановились на экскурсии. Я продолжала бросать в него жалобы и оскорбления, хотя по мере нашего продвижения они постепенно теряли свою страсть. — Отпусти меня, козёл! Он отказался ответить мне и новый всплеск раздражения позволил моей ненормативной лексике становиться все хуже и хуже по своему характеру, чем дальше мы продвигались, пока я просто не разбрасывалась ими на всякий случай. — Дьявольское отродье. — Итак, может быть, моя версия ненормативной лексики была немного старомодной, но можете ли Вы винить меня? Тем не менее, похоже, это было единственное, что привлекло его внимание. Он резко остановился и притянул мою руку ближе к себе, как будто он хотел вырвать ее из сустава и мое тело последовало за ним. Я посмотрела на него. Он был довольно красив. Если не считать того, что, как я полагал, было перевоплощением в вампира. Я полагаю, что у него все еще были бы те же высокие скулы и классическая линия подбородка. Подобно Леонардо Ди Каприо в «Титанике», призрак детства навсегда останется на его щеках. Нарочито взъерошенные волосы, черные, как его глаза, вызывали желание провести по ним пальцами. Мысль, которая немедленно затуманила меня стыдом, прежде чем я отвлеклась на длину его ресниц. Он был прекрасен и хотя его глаза были как в фильме ужасов, они ничем не отличались от глаз любого другого человека. Я могла заглянуть в них и клянусь, в них было что-то человеческое. В них я могла видеть потенциал эмоций, гнева и беспокойства, страха и заботы. Юмористический или язвительный, мирный… Но сейчас он выглядел сумасшедшим. Типа, действительно очень злым. Такое сумасшествие, которое появлялось только как защитный механизм и сопровождалось иррациональными действиями. Для человека, у которого всего час назад изо рта капала кровь, я решила, что он слишком близко, на мой вкус. Итак, я продолжала бороться, пока рычание не разорвало его горло. — Прекрати это. — Нет. — Я выпятила нижнюю губу, как капризный ребенок. Он наклонился ближе ко мне и его глаза встретились с моими. Мне казалось, что мы вернулись в тот переулок, потому что я не могла двигаться и кажется забыла, как дышать. Тем не менее, все это не имело значения и на мгновение мне показалось, что он потерялся в том же трансе что и я, пока он не заговорил. Его голос был таким же медленным и темным, каким я представляла себе его душу. — Ты чувствуешь биение своего сердца, человек? — Я кивнула. Он колотился о мою грудь и я задавался вопросом, достаточно ли этого стресса, чтобы вызвать сердечный приступ у пятнадцатилетнюю меня. Он наклонился надо мной и распахнул дверь, небрежно вталкивая меня внутрь. Я приземлилась на пол, дважды перекатившись, как будто спускалась с холма, прежде чем встать на колени. — Брось мне вызов еще раз и я позабочусь о том, чтобы он больше никогда не был. — Я снова встретилась с ним взглядом, когда он посмотрел на меня с превосходством. Весь страх, который должен был управлять моими инстинктами в течение последнего часа, обрушился на меня с его словами. Я выдохнула то, что звучало как одиночное сдавленное рыдание. Он удовлетворенно ухмыльнулся моей реакцией, захлопнув дверь и уходя от меня. Вау, он действительно отстойный. Как только я осталась одна, я ожидала слез. Но мои глаза были такими сухими, что почти зудели. Я медленно свернулась клубочком на ковре, обхватив руками колени. Я осмотрела комнату вокруг себя. Элегантный, экстравагантный и чертовски драматичный стиль. У кровати было четыре стойки и балдахин, стиль, который вы действительно видели только когда путешествовали по одному из тех французских замков. Или так я предполагала. Все, что я действительно запомнила из нашей с отцом однодневной поездки в Версаль, это убеждение дочери нашей нынешней марки, что, если ее папа купит замок, она будет считаться настоящей принцессой. Да, мой отец пытался продать Версаль. Дважды. Дело в том, что в комнате в которой я находилась, была гардеробная и книжная полка длиной и высотой во всю стену. Окно разделяло книжную полку посередине этой стены, к ней было прикреплено изящное сиденье у окна. Прямо через комнату стояли туалетный столик и стул, которые вполне могли быть куплены в викторианской ИКЕА. Хотя комната была прекрасной, один взгляд на кровать напомнил мне о моем положении. Я не была глупа. Очевидно, что-то во мне было связано с их «любимым Алеком». Но разве это должно было быть так важно чтобы похитить меня? Убить меня? Во мне начала закипать злость. Несправедливость ситуации захлестнула меня, как поток. «Познакомьтесь прежде, чем начнется моя жизнь». Моя жизнь — как будто я сейчас не живу. Как будто то, что я имела сейчас, было существованием личинки или гусеницы. Они явно хотели, чтобы я превратила себя в вампира. Нет, не хотели, они собирались обратить меня. Чтобы они мне понравились. Навсегда. Нравилось мне это или нет, я чувствовала, что сейчас взорвусь. Я закричала. Рёв, вырвавшийся из глубины моего желудка и врезавшийся в голосовые связки, вырвался в воздух. Я встала, подбежала к кровати и сорвала с нее подушки, затем одеяло, простыни и в конце концов, переместила свой вес, чтобы оттолкнуть матрас в сторону. Красивая ваза с цветами на прикроватной тумбочке была разбросана по комнате, вода и лепестки осыпались на пол, пока она парила в воздухе. Стол отодвинула на бок и я не останавливаясь, пробралась к остальным предметам в комнате. Каждый предмет казался таким же старым, как сам мир. А каждая вещь не жалела пощады в моем гневе. Пока я не столкнулась с книжной полкой. Из всех книг, стоявших на полках, мое внимание привлек переплет книги, стоявшей в нескольких дюймах от моего лица. Мое лицо скривилось от раскаяния и отвращения. Постепенно мое дыхание вернулось к норме, пока я просто смотрела на книгу. Как только я успокоилась, ко мне вернулся разум и я с чувством вины оглядела комнату. Я провела ладонями по предплечьям и взглянула в зеркало, которое не разбила, проверяя себя на наличие повреждений. Практика которую я должна был выполнять религиозно в моем мире, так как я не смогла бы сказать, причинили ли мне боль, не видя физически рану. Я не заметила ничего очевидного и никакой крови. Я вздрогнула, пытаясь не представить, что могло бы случиться, если бы я случайно порезалась обо что-то. Потому что, ну, вы знаете... кровожадные вампиры и все такое. Теперь мне нужно быть еще более усердной в своем осознании таких вещей. То, что всегда было общей возможностью жизни или смерти, стало для последней почти гарантией. Я рухнула на пол и через несколько мгновений дверь со скрипом открылась. В дверном проеме стояли два вампира-мужчины, их телосложение было почти полной противоположностью. Они осторожно вошли в комнату, словно прислушивались к моей маленькой тираде. Первый был довольно грубым, крупным и грубым по характеру, но все же он сгорбился, как будто пытаясь казаться менее устрашающим. Этому способствовала детская ухмылка на его лице. Если бы не изящество его вампирских качеств, он был бы похож на Ленни из «О мышах и людях». Он хихикнул. — Вы уверены, что она еще не новорожденная? — Я быстро выкинула из головы предыдущее сравнение, его тон и манеры были гораздо более изощренными, чем они представлялись изначально. Все же он, казалось, предпочитал юмор в такой ситуации. — Она злой маленький человек. — Его друг, казалось, удерживал очарование между ними двумя. Хотя он был ниже своего друга, он был выше меня. — Именно то, что заслуживает Алек. Это не звучало злобно, поскольку эти двое, казалось, находили забаву в своих собственных словах. Однако комедийность этого дуэта меня не устраивала. На самом деле смысл их слов только еще больше смутил меня. Тем не менее, они похоже не возражали против того, что я не ценила их распорядок дня. Большой вампир сделал шаг ко мне и я переместилась на задницу, неуклюже карабкаясь назад, пока не врезалась в книжную полку в углу. Он остановился в своем подходе и обменялся взглядами с другим меньшим вампиром. — Мы не причиним тебе вреда. — Несмотря на свой страх, я закатила глаза с саркастическим цинизмом в ответ на это заявление. — Меня зовут Деметрий. Это тупоголовый Феликс. Он выглядит большим и страшным, и… ну, он может быть таким, но он не причинит тебе вреда. Если только не придется, то есть... — Низкорослый взял верх, толкая большого за собой. — Ты делаешь еще хуже. — Феликс заскулил позади него. — Пожалуйста, оставьте меня. — Их глаза расширились от моих слов и я почувствовала краткую вспышку сожаления о своей резкости. Деметрий вздохнул, окинув меня грустным взглядом, он вывел Феликса из комнаты. — Это была твоя вина. Она должна была стать моей новой лучшей подругой… — Их слова оборвались вместе с дверью и я вздрогнула от пресыщенного характера их разговора. Я встала и начала обустраивать комнату заново как могла. Я подошла к той стороне матраса, которая упиралась в пол и я попыталась поднять его обратно на кровать. Простой, но немного утомительный подвиг, если сравнивать его размер с моим. Я застонала, уронив его только наполовину на кровать, радуясь, что большая часть его веса на кровати, а не на поле. Именно тогда слезы начали течь свободно. Я должна была уйти отсюда.