Стук сердца

То перемирие, которое возникло между мной и Алеком в библиотеке, казалось, исчезло буквально за одну ночь, тогда Алек снова стал самым отвратительно ужасным человеком в мире. Весь день мы бросались бездумными оскорблениями туда-сюда. Дошло до того, что даже Джейн, заехавшая поиграть в шахматы, оставила нас на произвол судьбы. Это был лишь вопрос времени, когда один из нас сломается первым. Он вел меня на кухню, ни один из нас не сказал друг другу ни слова после того, как я предположила, что если он не может сказать ничего хорошего, то пусть вообще ничего не говорит. Мы спустились всего на два лестничных пролета, когда он наконец проверил, не отставала ли я от него. Я отставала. Если можно считать между нами десять шагов. Алек, похоже, так не думал. Его брови нахмурились, как будто его смущала моя элементарная человеческая неспособность передвигаться со скоростью вампира. — Не отставай. — Не отставай. — Передразнила я его детским тоном себе под нос. Он резко остановился и я тут же вспомнила, что слух вампира тоже важен. Алек, казалось, был ошеломлен моими словами, хотя вряд ли это было самое худшее отношение, которое я к нему применила. — Ты не можешь так со мной разговаривать. — Посмотри на меня. — Я усмехнулась. Его глаза заострились, а голос понизился. — Ты, кажется, не понимаешь, как тебе повезло… — Это было смешно. — Если ты забыл, я не просила об этом. Моя жизнь закончилась, и это все твоя вина. — Я ткнула его рукой в ​​грудь, но на него это не подействовало. Вместо этого он стиснул зубы, даже не удосужившись опровергнуть мое обвинение. Алек сделал шаг ко мне, подняв руки, словно физически произнося то, что должно было быть извинением. За исключением того, что само по себе это действие вызвало шквал активности за моей грудной клеткой. Он снова двинулся ко мне, его лицо сменилось со стыда на высокомерие. Он ухмыльнулся. — Я заставляю тебя нервничать? — Его глубокий, хриплый голос заставил мои глаза расшириться, и я без нужды сглотнула. — Я тебя не боюсь. — Нет… — Он цокнул языком. — Есть что-то еще… — Одного намека было достаточно, чтобы дрожь пробежала по моему позвоночнику до колен. — О чем ты? — Он снова шагнул вперед и теперь я противостояла его движениям. С интересом наблюдая за мной, он повторил это движение еще дважды, только чтобы заставить меня нервничать. — Брось, твое сердцебиение выдает тебя. — Я прикусила губу и он протянул руку, словно хотел дотронуться до моей щеки. Я закрыла глаза, не в силах справиться с комбинацией воспламеняющейся эмоциональной реакции внутри меня и предвкушением того, что он собирался сделать дальше. Только когда я почувствовала легкое давление на руку, я открыла глаза и увидела, как он сосредоточился на моем синяке. Тот синяк, который он сделал. Синяки не всегда были так заметны на моей смешанной коже, поэтому, когда они были, я знала, что это особенно неприятно их чувствовать. Мои глаза расширились, потому что он провел легким движением пальца по синяку, и по моей руке побежали мурашки. Стыд возвращался к его лицу, и как бы он меня ни злил, я сделаю все, чтобы отвлечь его от мыслей в этот момент. Да, технически это была его вина, но ему явно не пришлось тратить слишком много времени на размышления о благополучии человека. Особенно на того, который был настолько идиотом чтобы бросить ему вызов. И как раз тогда, когда я убеждала себя, что он, возможно, не так уж и плох. Он открыл рот. — Люди такие хрупкие. Хотя я не могу представить, что ты будешь намного лучше, будучи бессмертной. — Правильно, потому что ты такой идиот. Теперь я сказала это. Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, его ладонь прижалась к моей руке, прежде чем он взял меня за подбородок. Его волосы упали на глаза, которые уже не были того ярко-довольного цвета, каким были. Тем не менее, в них мелькнула вспышка, вспышка сопротивления, и Алек запнулся на кратчайшую секунду. Затем оно исчезло. — Ты, девочка, самый ничтожный человек из когда-либо существовавших. — Это было неудачное оскорбление, и он знал это. Я отстранилась от него, что оказалось легче, чем я ожидала, поэтому он, должно быть, принял предупреждения Аро близко к сердцу. — О да? Тогда почему ты просто не позволил тем парням убить меня? — Очевидно, я ошибся. — Он стиснул зубы. Алек повернулся и зашагал прочь от меня, словно оставив меня в пустом коридоре. Я выдохнула воздух изо рта, наклонилась, чтобы снять ботинок, прежде чем швырнуть его прямо Алеку в затылок. Промахнулась конечно, но результат был тот же. Он остановился, его ладони сжались в кулаки. — Ты знаешь что я думаю? Он появился передо мной, и я старалась не сбиваться с толку сверхъестественным фактором. Он прошипел. — Мне все равно… — Я думаю, ты грустишь. — Он замер и я обнаружила, что заменяю свой гнев необычным сочувствием. — Я думаю, что кто-то давным-давно причинил тебе боль, и с тех пор ты вымещаешь ёе на остальных. И я думаю, ты слишком боишься признать, что ты такой же сломленный, как и любой из людей. — Я вздохнула, прекрасно осознавая тот факт, что я стояла достаточно близко к нему, чтобы коснуться его, и моя рука уже протягивалась, когда он поймал меня за запястье. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Его слова были ядовиты, полны яда и готовы нанести удар в любой момент. Я хотела выдернуть руку, но его хватка на моем запястье только усилилась. Огонь в моей груди снова начал разгораться, и я отдергивала свою руку от него, пока он, наконец, не отпустил меня. — Вот мой вопрос… — Моя грудь вздымалась и опускалась от вдохов, которые мне приходилось извлекать из диафрагмы. — Почему я? Почему тебе пришлось разрушить мою жизнь? Глядя на него, у меня перехватило дыхание от страха, которого я никогда раньше не испытывала. Один только тембр его тона указывал на сдержанность, которую он должен был сохранять, чтобы удержаться от того единственного, для чего он был создан. Тем не менее, простое пребывание рядом с ним сделало мой разум затуманенным и иррациональным, и если я не перестану затевать с ним ссоры, у меня, вероятно, останутся следы от зубов на моем языке. — Какая жизнь? — На его лице появилась злая улыбка, какую злобный злодей практиковал в зеркале. — Погоня за отцом, который не хотел тебя. — Это была улыбка, приготовленная злодеем именно для того момента, когда он сказал герою, что убил всех, кто ему был дорог. Это была улыбка человека, который уже выиграл и только начинал. Как кто-то такой красивый может быть таким жестоким. Он уже ясно дал понять, что само мое существование было его проклятием. Я чувствовала, как мой рот открыт, совершенно и совершенно не в силах защитить себя. Я не была героем. Я была просто девушкой. Я ничего не сделала, чтобы заставить его так сильно ненавидеть меня, чтобы заставить его играть роль реального злодея. Вот только я не верю в злодеев. В плохих парней верю. Но, назначая любую роль Алеку... Меня это не убедило. Не поймите меня неправильно. Его отношение, злобные слова и ошибочная враждебность заставили мою кровь закипеть, и я определенно разыграла несколько мультяшных сценариев, в которых он шлепнулся о тротуар на какой-то строительной площадке. Он не имел права так обращаться со мной. Он ни к кому не должен обращаться с угрозами и резкими словами. — По крайней мере, я жива. Горький смех покинул его, и он казался вполне довольным собой, когда оставил меня жалко стоять в коридоре. — Не долго.