Стук сердца

— Ты говоришь во сне. — Ее голос переливался с кресла в углу моей комнаты. Моя голова резко повернулась к ней, словно оценивая угрозу. Не то, чтобы у меня было какое-то превосходство, если бы это было так. Она просто закрыла книгу в руках с громким хлопком и встала. — Ты знала? Она наблюдала за мной, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она ожидает ответа «нет». Удовлетворенная моим ответом, она вернула книгу на полку. — Я думала, твой брат сегодня должен быть моим охранником? — Ты бы хотела, чтобы я пошла и забрала его? — Джейн подняла одну бровь. Хотя ее слова звучали ядовито и обиженно, было покалывание, как будто она дразнила меня. — Нет. — Автоматически произнесла я. — Да, он в последнее время какой-то угрюмый. Это, конечно, твоя заслуга. Я почувствовала, как чувство вины переполняет мой желудок. — Что я ему сделала? — Джейн только посмотрела на меня, даже не пожав равнодушно плечами. Смирившись, я сбросила с себя одеяло и направилась в ванную. Я разделась, тщательно выбирая уровень как горячего, так и холодного душа, прежде чем войти в душ. Я откинула голову назад, позволив воде стекать по моему лицу и вниз по груди. Я выдохнула, прежде чем осознала, что рано или поздно мне придется выйти с душа, чтобы встретиться лицом к лицу с новым днем. Сегодня был четверг. Тот день, когда я должна была каким-то образом ускользнуть из-под носа всеслышащих, сверхскоростных сторожевых псов-вампиров, которые должны были знать о моем местонахождении 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Я предполагала, что это будет Алек, которого мне придется обойти. План был приблизительно основан на том факте, что мне нужно было достаточно разозлить Алека, чтобы он оставил меня одну в своей комнате, и тогда я смогла бы сбежать. Но если Джейн охраняла меня, мне пришлось вернуться к чертежной доске. С очень маленькими временными рамками. Прилив нервов пронесся по моему животу, когда я подумала о возможности того, что Алек заменил бы своего близнеца за то короткое время, пока меня не было. Что он будет сидеть в кресле или даже на моей кровати. Кашель вырвался из моей груди в том направлении, куда направлялись мои мысли. При возникшем чувстве, которое я не совсем поняла; подозрение в моем мозгу выдвинуло слово «желание» на передний план моего разума. Я тут же отбросила такие мысли в сторону, устыдившись наглости своего мозга ходить в такое направление. Я быстро закончила свою рутину, в конце концов выйдя из душа и осторожно завернув полотенце вокруг себя. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не нужно убеждать себя, что у Алека нет никакой логической причины находиться в моей комнате. Это была просто Джейн. Невинно выглядящая Джейн с большой темной стороной и явно безумно болезненной силой, которая может повлиять на меня, а может и не повлиять. Когда я открыла дверь, Джейн выбрала другую книгу. Она не заметила моего присутствия, поэтому я направилась к слишком большому шкафу. Я осмотрела ряды одежды, которые были заполнены волшебными эльфами, которые снова собрали мою комнату. Даже вечности не хватило бы, чтобы надеть все наряды, которые были в шкафу. Я посмотрела на одежду в которой пришла, намеренно отделенную от новой одежды. Мне купили новые джинсы и другую современную одежду, но я не решалась принимать дорогие подарки. Не говоря уже о том, что текущие тенденции были невероятно очевидной неуместной модой, которую я носила в течение последних нескольких дней. Я еще раз взглянула на Джейн, и я думаю, она заметила, потому что резко спросила: «Что?». Я не ответила, но потянулась, чтобы выбрать платье, которое подходило мне. Я скрылась глубже в шкафу и надела платье через голову, свободно завязав шнурок, висевший сбоку за спиной, так что оно свисало, образуя крошечный бант ниже моей талии. Когда я вышла из туалета, я пыталась заплести себе волосы, в этом у меня никогда не получалось очень хорошо заплести их. Я села у туалетного столика, повернувшись лицом к Джейн, чтобы попытаться завязать разговор, когда прохладный ветерок мягко обдул мою шею. Я поняла, что слегка потянув меня за волосы, Джейн взяла на себя плетение моей косы. Это подтвердилось, когда я увидела ее в зеркале, пристально глядя на мои волосы. Мы некоторое время молчали, пока она изящно заплетала пряди в удивительно терпеливом человеческом темпе. Джейн слегка опустила конец косы мне на плечо. Я взглянула на нее через стекло, вертя кончик косы между пальцами. — Спасибо. — Она кивнула и мы продолжили смотреть друг на друга в зеркало. — Кто такая Миша? — Мое лицо сморщилось в замешательстве от того, что она знала о моем недавнем прошлом. — Ты звала ёе, когда спала. — Миша была одной из монахинь, которые присматривали за мной. Мой отец оставил меня в аббатстве, когда мне было одиннадцать, и так и не вернулся. Благодаря ей это самое близкое к дому место, которое у меня когда-либо было. — Услышав эту информацию, Джейн нахмурилась, что меня удивило. Я предположила, что это был ответ на религиозную связь, поскольку она уже знала, что мой отец пропал. Казалось, что только в последние годы нелюбовь к церкви не была редкостью. Таким образом, религия, вероятно, была встроена в их жизнь с самого начала, если моя догадка об их истории имела хоть какое-то значение. Моя рука коснулась четок, висящих у меня на шее, и как только я вытащила их, Джейн оказалась передо мной. Крошечный крест, болтающийся между ее указательным и безымянным пальцем. Так же быстро она уронила его, как будто он обжег ее. Тем не менее, ее глаза все еще горели любопытством, и я продолжила свой рассказ. — Я не подходила для роли быть монахиней. Я всегда задавала слишком много вопросов. — Улыбка украшала мои губы, когда я смотрела вниз, вспоминая лица священника и настоятельницы всякий раз, когда я была слишком логична для Библии. — А мне нужно было найти отца. — Я сунула четки обратно под рубашку, мои веки затрепетали, когда их начало щипать. Я моргнула и заметила Джейн, которая все еще смотрела в зеркало. Хотя казалось, что она потерялась в своей внешности, в своих воспоминаниях. — Они беспокоились, что у меня будут проблемы из-за моего состояния… — Ее глаза снова встретились с моими. Вот он, корень ее любознательности. — Если бы только их представления о возможных опасностях простирались так далеко, как вампиры. Я увидела, как уголки ее губ слегка приподнялись. — Да. Если бы только. — На этот раз я промолчала, ожидая, не поделится ли она со мной своими мыслями. Казалось, они топят ее, и я подумала, не нужно ли ее спасать. Я задавалась вопросом, был ли Алек единственным, кто мог это сделать. Я была уверена, что если бы она была человеком, то, возможно, заплакала бы. Не драматично, но, может быть, слеза или две, прежде чем она смахнет ёе, отрицая ёе существование. Я на мгновение задумалась, были ли ее глаза того же цвета, что и у Алека, когда они были людьми. Во мне возникло искушение спросить ее, помнит ли она, но я вспомнила предупреждение Маркуса, и более разумная часть моего мозга призвала к осторожности. — Заплести? — Спросила я ее и ее голова повернулась ко мне. Казалось, она обдумала мой вопрос, и я подумала, что она откажет мне, но она медленно кивнула. Я встала, и она заняла мое место у туалетного столика. Я выпустила ее волосы из красивой французской косы и с трепетом наблюдала, как ее локоны падают на плечи, как волна в океане. Медленно, осторожно я начала отделять пряди ее волос. Она закрыла глаза, словно потерявшись в поведении. Это было интимно, и совсем не то, что я ожидала от девушки, основываясь на том, что я видела и что мне рассказывали до сих пор. Еще одно напоминание для себя, почему мне нравилось высказывать собственное мнение о новых людях. Вокруг нас воцарилась тишина, и я заметила, что глаза Джейн остались закрытыми, как будто она снова вернулась в прежний транс. Она выглядела такой умиротворенной, нежной. Это был первый раз, когда я не слышала, как бьется мое сердце, с тех пор, как я вошла в замок. Я бы не сказала, что была беззаботной, я знала, что нужно быть настороже, находясь в здании с существами, которые могли свернуть мне шею, прежде чем я даже заметила их присутствие. Я не была настолько глупа. Но я была довольна присутствием Джейн, и на данный момент этого было достаточно. Через несколько мгновений она спросила меня: — Каково это? Никогда не чувствовать боли? — Джейн внимательно смотрела на меня в зеркало, и я могла сказать, что вопрос ее беспокоил. Хотя я не была уверена, что мой ответ даст ей ответы, которые она искала. Я попыталась придумать, как это объяснить. Мне не приходилось объяснять это так часто в моей жизни. Я прикусила губу, машинально взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что я не прикусила ее слишком сильно, прежде чем подумать с чего начать. — Каждое утро я должна осматривать свое тело, чтобы убедиться, что я не поцарапала глазное яблоко во сне и не перекусила язык пополам. Я могу сказать, что твоя кожа холодная, а чайник горячий, но я бы не смогла сказать, жжет ли чай мой язык. — Она задумчиво смотрела вниз, и учитывая ее дар, я подумала, жалеет ли она меня или завидует. — Я чувствую текстуры, вес книги, объятия… Я замолчала и сосредоточилась на том, чтобы закончить ее косу, подражая тому, что она сделала для меня, и перекинув ее через плечо. Красные глаза смотрели в мои с восторженным вниманием, и я снова вспомнила о ее брате, почти детский дух исследования, украшавший ее лицо, был не похож ни на одно выражение, которое я видела на его лице. В ней было что-то хорошее, а если в ней было что-то хорошее, то должно быть что-то и в ее брате. — Я узнала о том, что разные травмы должны быть болезненными, наблюдая за другими и подражая им, если я получаю подобную травму. Но это никогда не щелкало в моем мозгу на самом деле. — Джейн разглядывала мою работу на своих волосах, когда меня осенила мысль, и я довольно заметно сглотнула. — Я бы все отдала, чтобы почувствовать едва боль... на днях с твоим даром... — Ты хочешь? — Я кивнула. — Едва? — Я снова кивнула, вспомнив, как она чуть не напала на меня в отчаянии. Как Алек остановил ее... Она продолжала смотреть на меня, и я восприняла это как возможность представить свои доказательства того, почему она должна делать то, о чем я еще не просила ее. — Любая капля боли… это, наверное, было бы для меня невыносимо, потому что мне не с чем сравнивать. Я могу потерять сознание, я могу… — Ты хочешь, чтобы я использовала на тебе свой дар, не так ли? — Она опустилась в то же кресло, расслабленная, но настороженная. Я осторожно покачала головой в подтверждение. — Чего ты ожидаешь, человек? — Ее тон был холодным, и я изо всех сил сдерживала дрожь. Я снова сглотнула и поделилась с ней полусырой идеей, которую часами пыталась исследовать. Я отодвинулась от кресла, пытаясь подобрать нужные слова. — Если бы ты смогла пробить эту стену в моем мозгу… может быть, ты смогла бы заставить ее рухнуть. — Ты думаешь, что боль заставит твой мозг стать нормальным. — Она не смотрела на меня, задумчиво нахмурив брови. — Это логичная теория. Мои плечи опустились, я отвернулась, готовясь извиниться даже за то, что предложила это. — Но, — продолжила она, — мне нравится мой дар. Я повернулась к ней лицом. Она поднялась с кресла. Ее зрачки уже были пусты и сфокусированы на мне. На этот раз задержки было меньше, и когда волна ударила меня, нельзя было этого отрицать. Я вскрикнула от удивления, и от того, что, как я могла предположить, должно было быть болью, и больно очень. Все это было теплом, за исключением того, что оно мерцало, как когда ты подносишь руки к огню, когда он танцует, концы пламени устремляются к тебе и в следующую секунду исчезают. Было даже легкое затишье в приливе боли, несмотря на то, что у меня перехватило дыхание. Я начала задыхаться, еще один сдавленный звук вырвался из меня, прежде чем ёе дар прекратился, внезапно и без объяснения причин. Двери моей комнаты распахнулись и сквозь слезы, которые начали наполнять мои глаза, я увидела фигуру Алека в дверном проеме. — Что ты наделала? — Он рявкнул на свою сестру, появившись рядом со мной на полу. Я даже не заметила, что мои колени подогнулись, потому что мой разум кружился. Боль была невообразимой, и это был только вкус того, что она могла сделать. У меня кружилась голова, меня тошнило, и я никогда больше не хотела чувствовать ничего подобного. При этом я чувствовала себя нормально. Впервые в моей жизни то, что всегда отделяло меня от всех остальных, перестало быть невозможным. Все из-за ее дара. Я подняла глаза, чтобы встретиться с глазами Джейн, распознав шок и страх, которые не могли не отразиться на мне. Она быстро осмотрела мои колени, но не заметила никаких других внешних признаков моего прежнего беспокойства, и в следующую секунду ее взгляд снова метнулся к брату, лишенный эмоций, которыми они обменялись. — Я всего лишь выполняла ее просьбу, брат. — Она сообщила ему это невинно, с легкой злой ухмылкой на лице. Мои веки затрепетали, воспоминание об эффекте ее дара только что угасло, несмотря на то, что первоначальное чувство исчезло. Алек глубоко вздохнул, и внезапно его рука легонько обхватила мое предплечье, поднимая меня на ноги. Я не могла стоять, и он необычно нежно обвил меня рукой за талию, чтобы поддержать мой вес. Я чувствовала на себе его взгляд, когда он осматривал мое тело на предмет любых внешних признаков вреда, как это делала его сестра. Только это было другое. Он как будто упивался мной, каждой частью моего тела, несмотря на ткань, покрывающую ее. Я на мгновение задумалась, есть ли у вампиров рентгеновское зрение, и прикусила губу. Что сразу привлекло к ним внимание. Очевидно, довольный своей оценкой, он прорычал своей сестре: — Больше никогда этого не делай. Она пренебрежительно пожала плечами и оставила нас одних. Хотя перед тем, как выйти за дверь, она моргнула, и я думаю, она смотрела не пожалею ли я, что попросила ее об этом. Я попыталась кивнуть или как-то подтвердить, что все в порядке, что Алека это не раздражает, но она ушла прежде, чем я успела это сделать. Мгновение спустя меня осенило, потому что я была слишком не в себе, чтобы жаловаться на ее отсутствие, но у меня перехватило дыхание, когда я обдумывала свою ситуацию. Несмотря на то, что талант Джейн напугал меня, присутствие ее брата заставило мою кровь стынуть в жилах. И вот я снова с ним наедине. У меня не было времени прийти в себя, прежде чем Алек сказал. — Это было невероятно глупо. Разозлить ее намеренно. — Он казался почти взволнованным, но я отмахнулась от этого как от беспокойства по поводу решений его сестры. Я едва набралась смелости, чтобы заговорить, и мне хотелось опустить голову, потому что я чувствовала, как он сердито смотрит на меня. Я решила не исправлять его слова, потому что, если он не одобрял использование ею своего дара, то я сомневаюсь, что он так же любезно отнесется к нашим рассуждениям, стоящим за этим. — Мне было любопытно. — Чья-то рука мягко приподняла мой подбородок, чтобы увидеть, как он хмуро посмотрел на меня взглядом, которым, я уверена, должен был показать его крайнее отвращение к моему существованию. Контраст в этих действиях, осторожные прикосновения и дисциплинированная ненависть моей человечности вызвал взрыв ярости, который забурлил в моем животе. Он был таким противоречивым. Его отношение вызвало во мне необузданное неповиновение, и я изо всех сил пыталась сдержать его. — Любопытство сгубило кошку. — Он упрекнул меня, отпустив мой подбородок и потянув меня к угловому креслу. Он швырнул мое тело на плюшевую подушку, как тряпичную куклу, и я подумала, что то, что он может, не означает, что он должен обращаться со мной так, как будто я бесполезна, как старая игрушка. — Я не думала… Мои следующие слова застряли у меня в горле, когда передо мной появилось его лицо, мое тело оказалось в ловушке, когда его руки схватились за края кресла. Я попыталась снова зарыться в подушку, но мои усилия были тщетны, так как я не оказалась дальше от него. — Нет, ты не думала. — Его красные глаза встретились с моими, и у меня перехватило дыхание, то же волнующее чувство пробежало по моей груди, когда я не могла не смотреть в ответ. — В следующий раз тебе может не повезти. Когда он начал отворачиваться, я почувствовала, как во мне поднимается этот глубокий гнев несправедливости, и я не могла сдержаться. — Какое тебе дело? Ты просто умираешь за тот день, когда Аро разрешит тебе убить меня. — Не испытывай меня. — Укуси меня! Он издал низкий рык на мою внезапную храбрость, и менее чем за миллисекунду моя спина врезалась в стену, и я знаю, что это должно было быть больно, но я все еще ничего не чувствовала. Мне захотелось попросить Джейн попробовать еще раз, какой бы запутанной она ни была. Не то чтобы меня привлекала боль, по крайней мере, не мазохистским образом. Скорее, я считала, что существует высокая вероятность того, что моя теория сработает. Если бы мы только могли попробовать это еще раз. Когда я открыла глаза, две руки приземлились на стену по обе стороны от моего лица, снова поймав меня в ловушку. Невольно мое сердце екнуло, и в моем мозгу появилось ощущение, что сейчас я не в безопасности. Алек, казалось, забыл свою лекцию Аро о том, что чем больше я его злю, тем грубее он со мной. Я хотела, чтобы Джейн вернулась, кто угодно, потому что только мои ночные кошмары могли выразить, насколько я по-настоящему испугалась остаться наедине с Алеком. Но я ни за что не дам ему об этом знать. Пока его губы не изогнулись в ухмылке, и я не осознала, что мое сердце бьется быстрее, чем когда-либо в последнее время, и он мог это слышать. Он наклонился ближе ко мне, его губы автоматически оказались в нескольких дюймах от впадины на моей ключице. Когда мое сердце забилось быстрее, у него вырвался тихий смешок, и он провел носом по моей ключице и вверх по шее. Я не могла сдержать непроизвольную дрожь от удивительной теплоты его дыхания, поскольку оно противоречило прохладному прикосновению его кожи. Хотя я едва могла заметить разницу, мое тело, казалось, восприняло это без проблем. Его губы достигли моего уха, и он задержал дыхание. — Следи за своим языком. — Угрожающе пробормотал он, его глаза встретились с моими и заставили бабочек в моем животе снова закипеть. Вот так он меня отпустил. Мои руки нашли стену сами по себе, нуждаясь в чем-то, что приземлило бы их на землю. Мое дыхание стало тяжелее, а в моем животе безрассудно порхали злые бабочки. Он смотрел на меня с презрением, и я нахмурилась. Я не дам ему победить в этом. — Ты первый. Дикое рычание сорвалось с его губ, и он занес руку назад, словно собираясь сбить меня с ног за мою дерзость. Но он так и не сделал этого. Мои глаза распахнулись, и я увидела, что рука Алека была захвачена в отведенном назад положением самым неожиданным из спасителей. — Достаточно.