Вэй Усянь исправляет своё будущее с помощью книги

— Вэй Усянь мёртв! Вот так прекрасные новости       Присутствующие в третий раз слышали эту фразу, но многие, кто знал Вэй Усяня лично, не могли поверить в то, что этот добрый и жизнерадостный мальчик когда-то умрёт, и его смерть будет считаться прекрасными новостями. Не понимал этого и юный Вэй Усянь. Лишь только один "Цинь Дэ Циши" отлично понимал, почему мир заклинателей так радуется его, Старейшины Илина, смерти. Вэй Чанцзэ и Цаньсэ Саньжэнь же ничего не сказали, а лишь посмотрели на старшую версию их сына, и по его глазам поняли, что тот знает, почему его смерть — это прекрасные новости. Не прошло и дня с осады горы Луаньцзан, как добрые вести разлетелись среди заклинателей, будто на крыльях, ничуть не уступая в скорости когда-то разгоревшемуся пожару войны.       Все присутствующие в зале мигом напряглись.              Какая ещё война? — эта мысль пронеслась в голове у каждого, и никого она не порадовала.       Главы Великих Орденов переглянулись. Неужели войну начнёт кто-то из них? Зачем? Это же столько убытков и потерь! Но этот факт они решили держать в своих головах до более внятных объяснений книги.       Некоторых из гостей напрягли слова о проклятой горе Луаньцзан. Всем было известно, что с той горы никто не возвращался ни живым, ни мёртвым, а здесь говорится о целой осаде!       Вэнь Жохань нахмурился. Эта гора была на его территории, и неужели он так просто разрешил кому-то, не то чтобы без приглашения попасть на его территорию, так ещё и осадить этот Могильник. Это ему уже не нравилось. И в самых именитых кланах, и среди простых бродячих заклинателей — всюду оживленно обсуждали осаду, которую возглавили Четыре Великих Ордена, собрав под свои знамёна сотни союзников. — «Четыре Великих Ордена»? Кто-то решил не участвовать? Сейчас ведь Великих Орденов — пять. Разве нет? — поинтересовалась Вэнь Цин, нахмурив свои тонкие брови.       Что-то здесь было не так, и это «что-то» ей определенно не нравилось. — Возможно это был Орден Гусу Лань? — подал голос Не Хуайсан, закрывая половину лица своим веером. — Сомневаюсь, что такие благородные люди, как Лани, пойдут участвовать в осаде проклятой горы, на которой тёмной энергии хоть отбавляй! — В ваших словах есть смысл, наследник Не, — согласился со словами юноши Лань Цижэнь, после чего продолжил читать. — Прекрасно, прекрасно, событие и в самом деле отрадное! Что же за герой покончил со Старейшиной Илин? — Старейшина Илин? Кто это? — спросила то ли саму себя, то ли присутствующих госпожа Цзинь. — Скорее всего, это — будущий титул молодого господина Вэя, госпожа Цзинь, — немного подумав и придя к своим собственным выводам, ответил ей Лань Сичэнь, при этом аккуратно поглядывая на брата. — Разве мог это быть кто-то ещё, кроме его собственного шиди, Цзян Чэна? Именно он повёл за собой Четыре Великих Ордена — Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь, Гусу Лань и Цинхэ Не и, поступившись братскими узами ради великой цели, уничтожил логово Старейшины Илин — гору Луаньцзан. — Что?! — взвыл со своего места упомянутый в книге Цзян Чэн.              Как он мог? Чтобы он, да повёл Великие Ордены, чтобы осадить гору и убить своего, пусть и не родного, брата?! Бред! Он отказывался верить в эти бредни сумасшедшего, который написал эту ерунду! Сидящая рядом Юй Цзыюань задумчиво покрутила на указательном пальце Цзыдянь, и кинула скрытый, но гордый взгляд на сына. Из него определённо вырастет хороший глава.       Это сейчас ты так возмущаешься, - со смешанными чувствами подумал, вздохнув, Старейшина Илина, глядя на Цзян Чэна. - Потому что пока что мы с тобой друзья, наши отношения действительно братские, и моя молодая версия ещё не практикует тёмные искусства. Позже, уже в моём времени для многих ты - самый беспощадный палач заклинателей, следующих Путём Тьмы. Ты станешь «охотником» за такими, каким стану я, за отступниками, использующими нечестивые методы и средства. Цзян Чэн моего времени испытывает ко мне жгучую ненависть. Так что в том, что именно ты поведёшь четыре Великих Ордена против меня - нет ничего удивительного и странного. События, описанные в книге, изменят тебя, и не в лучшую сторону. — И хорошо, что покончил, скажу я вам по справедливости.       На этой фразе одновременно нахмурились родители Вэй Ина и Лань Чжань. Почему это должно быть хорошо? — Так и есть, хорошо, что покончил! — вторили прочие голоса. — Если бы не Орден Юньмэн Цзян, что пригрел и взрастил Вэй Усяня, оставаться бы ему поганым босяком до конца своих дней...       Цансэ сильнее прижала к себе сына, боясь теперь отпустить его от себя хоть на шаг. Её бедный маленький мальчик... Что же он пережил, скитаясь по этим улицам, выживая без нормальной обычной еды и крыши над головой?       Вэй Чанцзэ же почувствовал глубокую благодарность по отношению к старому другу. Поэтому посмотрев на него и получив взаимный взгляд, благодарно кивнул Цзянь Фэнмяню и пообещал себе, что во время перерыва поблагодарит приятеля как следует. ...Ни о чём другом и говорить не приходится… Прежний Глава Ордена Юньмэн Цзян воспитал Вэй Усяня, словно родного сына, а он – подумать только! – отрёкся от них, восстал против всего мира, покрыв клан Цзян несмываемым позором и доведя почти до полного уничтожения. Это ли не пример черной неблагодарности?! Самый что ни на есть!       Цзян Фэнмянь тихо вздохнул. Он хорошо знал, что он не вечный, но так рано свой пост он покидать точно не собирался.       Юй Цзыюань кинула злобный взгляд на своего нерадивого воспитанника. Как он посмел? Что значит "отрёкся от них"? Она чувствовала, что этот негодник в будущем, рано или поздно, навлечёт на Орден большую беду!       Цзян Яньли и Цзян Чэн впились неверящими взглядами в книгу. Как же так? Яньли прикрыла рот рукавом своего одеяния и прислонилась к брату, который, обняв её за плечи, аккуратно погладил Яньли по волосам. Неужели Вэй Ин бросит их и уйдёт из Ордена? — Цзян Чэн слишком долго позволял этому отродью творить бесчинства. На его месте я не только пронзил бы Вэй Усяня мечом в тот же самый миг, как вскрылось предательство,...       Цзян Чэн затаил дыхание. Он сделал что? Да как он мог! Это же его брат!       Вэй Усянь же со своего места послал шиди мягкую улыбку, пытаясь таким образом сказать, что мол всё хорошо, это всего лишь книга и такого ещё не произошло. ...но и сверху донизу перетряхнул весь орден, чтобы среди учеников не осталось тех, кто вздумал следовать по стопам потерявшего человеческий облик. Здесь уж не до тёплых чувств к бывшему соратнику и другу детства.       Вэнь Жохань оторвался от рассматривания своих ногтей и приподнял левую бровь в немом вопросе. Вот эта строка сейчас прозвучала довольно интригующе и предвещала интересное продолжение. — Но до меня доходили совсем другие слухи! Вэй Ин выбрал Путь Тьмы, и Тьма ответила ему сполна: собственные призрачные солдаты растерзали его тело на мелкие кусочки. Говорят, в тот момент он был ещё жив.       Практически все присутствующие в зале затихли и перевели взгляд на книгу, которая никого не оставила равнодушным: большинство она заинтересовала, некоторые заклинатели отказывались верить прочитанному, а те, кто хорошо знал Вэй Ина, уже ненавидели её. Вэй Ин, этот мальчишка в будущем выберет Тёмный Путь?       Глупцы! Они не знают, о чём говорят. Это произошло не потому что Тьма предала меня, а потому что я сам захотел умереть. Призрачные солдаты лишь повиновались моей воле и мелодии флейты. Я сам направил этих солдат на себя, — с горечью мысленно прокомментировал эти слухи Старейшина Илина. — Я не хотел жить, поэтому призрачные солдаты, не имеющие своих мыслей и воли, стали идеальным орудием моего плана убить себя. Зачем мне нужно было жить, если я лишился последнего якоря, своей любимой шицзе, которая оставалась тем единственным человеком, ради которого я ещё мог жить? После её смерти, этот мир потерял для меня все свои краски и весь свой смысл. А Тёмный Путь...так было надо.       Лань Чжань посмотрел на застывшего в шоке Вэй Ина в объятиях своей матери, не в силах принять страшную новость о предначертанном ужасном будущем, описанном в этой книге. И, глядя на него, он всё больше убеждался, что не важно по какой причине Вэй Усянь ступил на кривую дорожку. Юный Лань верил, что у того просто не было иного выбора. Да, это звучало более правдоподобно, чем думать, что этот светлый мальчик выбрал этот путь осознанно.       Вэнь Жохань и Цзинь Гуаньшань на своих местах, от услышаной новости, аж подались вперёд. То ли, чтобы слышать лучше, то ли таким образом не пропустить ни одного прочитаного стариной Цижэнем слова.       Как забавно скривился Лань Цижэнь! Сейчас его лицо напоминает куриную жопку, — глядя на выражение лица Цижэня, мысленно прыснул Вэй Ин, и тут же сам скривился от боли в попе, возникшей из-за неловкого движения.       Лань Цижэнь. Надо же, как его перекосило от прочитанного! Оно и понятно: этот приверженец правил и благочестия никогда не будет лояльно относиться к Тёмному Пути, как и любой другой последователь Светлого Пути, — пронеслось в голове мадам Юй, но вслух она ничего не сказала.       Вэнь Цин, взглянув на Лань Цижэня своим взглядом лекаря, забеспокоилась: не нужна ли ему медицинская помощь. Но на всякий случай она достала свои медицинские иглы и успокаивающие травы. — Ха-ха-ха-ха-ха… Вот оно, немедленное воздаяние. Я сразу хотел сказать, что его призрачные солдаты подобны бешеным псам, что бросаются на любого, кто встретится у них на пути. В конце концов они обратили клыки против своего хозяина. Поделом же ему! — Как "обратили клыки против своего хозяина"? Вы же не хотите сказать, что А-Сяня... — сиплым голосом проговорила Яньли, боясь озвучить свою страшную догадку.       Также, как и Цансэ ближе притянула к себе в объятия сына, Цзян Чэн обнял сестру покрепче. Он тоже не хотел думать об этом. — Однако осада не возымела бы успеха, не знай молодой Глава Ордена Цзян о слабостях Старейшины Илин.       Вэй Ин в руках матери крупно вздрогнул. Не мог же Цзян Чэн притащить с собой на ту гору стадо бешеных псов и спустить их на него? Не мог же, верно?       Только Старейшина Илина знал, что это было не стадо бешеных псов, но кое-что похуже. Или получше? Это с какой стороны посмотреть. Именно он составил план действий. Не забывайте, чем владел Вэй Усянь, и что помогло ему стереть с лица земли три тысячи заклинателей за одну ночь.       Вэнь Сюй присвистнул. Убить за одну ночь такое количество заклинателей не каждый сможет, а здесь сумел один только мальчишка. И скорее всего, он сделал это при помощи какого-то тёмного и сильного артефакта. — А разве не пять?       Они определиться не могут: три или пять? — фыркала про себя Вэнь Цин. — Тоже мне. Разве это уже не указывает на недостоверную информацию и распространение ложных слухов? — Три, пять — всё едино. Хотя, пять, скорее всего, ближе к истине. — Он и в самом деле потерял человеческий облик…              Кто бы говорил! Молчали бы уж! Сами-то на праведных заклинателей едва ли похожи, а ещё обо мне нечто подобное смеете сочинять, — это уже в уме возмущался Старейшина Илин.       Ему ли не знать, какими "праведными" бывают заклинатели, когда хотят больше власти и славы. — Хорошо, что перед самой смертью он уничтожил Тигриную Печать Инь, можно сказать, совершил одно доброе дело. А иначе этот артефакт остался бы в мире людей и продолжил причинять им вред. Тогда преступлениям Вэй Усяня не было бы конца.       Глаза Цзинь Гуаньшаня загорелись при упоминании артефакта. Имей он такой, смог бы он занять место Верховного Заклинателя и превзойти в силе Орден Вэнь? Возможно. Вполне возможно.       Вэнь Жохань, чуть приподняв голову, скользнул острым взглядом по рядам слушателей. От него не ускользнула нездоровая реакция и блеск в глазах на эти строки у Цзинь Гуаньшаня. Эти три слова — «Тигриная Печать Инь» — разом оборвали все разговоры, и повисло опасливое молчание. — Неужели эта вещь настолько могущественная, что при одном только её упоминании в дрожь может бросить и разом заставить замолчать всех, кто посмел упомянуть её? — недоумевала Цансэ.       Этот артефакт ей уже не нравился. Ей не ответили, ведь и остальным было интересно это узнать. Через некоторое время кто-то сокрушенно вздохнул: — Эх… А ведь когда-то Вэй Усянь был одним из самых одаренных заклинателей, молодым господином именитого ордена, прославившимся в юном возрасте... — Да! Это я! — попытался хоть немного разрядить обстановку Вэй Ин.       И это в принципе получилось у него достаточно неплохо, поскольку вызвало короткие смешки у своих друзей и некоторых взрослых. ...Как великолепен и своенравен был… Почему же его жизнь завершилась столь плачевно?..       Старейшина Илина тихо вздохнул и отвёл взгляд в сторону. Не оборви он свою жизнь, рано или поздно это бы сделал кто-то другой. Так что всё было вполне себе заслужено. Он только взял кувшин вина и сделал из горла один большой глоток. Тема разговора поменялась, и спор разгорелся с новой силой. — Это ещё раз подтверждает, что заклинатель должен следовать Правильному Пути. На первый взгляд Путь Тьмы кажется весьма и весьма соблазнительным, будто на нём любой может достичь небывалых высот. Но чем же все закончилось?       Лань Цижэнь позволил себе важно кивнуть на эти мудрые, по его мнению, слова, и погладил свою козлиную бородку.       У Цансэ невольно зачесались руки сбрить эту бородку вновь. Её сын полностью поддерживал это желание. Даже боль в выпоротой больной попе не мешала планированию по осуществлению данной шалости. Кто-то прогрохотал: — От него даже целого трупа не осталось!       Цзян Яньли снова сдавлено ахнула от ужаса в объятьях брата. Как же так? Какой кошмар.       Лань Ванцзи побледнел до такой степени, что мог сравниться цветом своего лица с цветом своих белоснежных одеяний. Его сердце в этот момент пропустило несколько ударов и ухнуло в пятки. Об этом было даже больно слушать.       Сидящий рядом Сичэнь забеспокоился за состояние брата, поэтому поспешил незаметно взять руку младшего и сжать её в своей. Та была холодной и подрагивала. — Но не всему виной Путь Тьмы. Говоря начистоту, сам Вэй Усянь был довольно безнравственным человеком, его поступки вызывали всеобщее возмущение. Каждому, так или иначе, воздастся по делам его. Небеса милостивы и справедливы!       Госпожа Пристани Лотоса лишь недовольно фыркнула на это. Ей ли не знать этого. Вот же проблемный мальчишка! Откуда он только взялся на её бедную голову и нервы? Так болтали обыватели после смерти Старейшины Илин. — "Болтали обыватели?" Значит это недостоверная информация? — прикрываясь веером, подал голос тихо сидящий до этого Не Хуайсан. — Согласен со вторым молодым господином Не, — поддержал предположение того Цзинь Цзысюань, чем немало удивил Вэй Ина и Цзян Чэна.       Этот павлин умеет думать? — не удержался от мысли обескураженный Усянь. Почти везде шли разговоры об одном и том же, а любые попытки возражать немедленно пресекались. Однако же была одна мысль, что тревожила всех, но никто не решался высказать её вслух. Невзирая на полное уничтожение тела Старейшины Илин на горе Луаньцзан, никто не мог призвать душу Вэй Усяня.       Не могли призвать душу? —задумался Сичэнь, нахмурив брови и приложив палец к подбородку. — Это странно, – дополнил слова брата Ванцзи. — Именно, — подтвердил старший из братьев, пока в его голове строились неприятные догадки. Может быть, призрачные солдаты разорвали её на куски и пожрали?..       Призрачные солдаты способны разорвать и пожрать только плоть, а не душу, как вы думаете, — мысленно покачал головой Старейшина Илина. Или, может быть, ей всё же удалось ускользнуть?.. — Если верить Яньло-вану, то моя душа каким-то образом вернётся в мир живых, —размышлял Старейшина Илина. — Поэтому и не смогли призвать, как я понимаю.       Тем временем Цансэ, одновременно с Яньли всхлипнули, не в силах больше слушать о страшной смерти их маленького А-Сяня.       А вот Цзян Чэн и Вэй Чанцзэ недовольно нахмурились, пообещав себе, что ни в коем случае не допустят этого. Первый вариант наполнял сердца людей безмерной радостью. Но с другой стороны, слухи утверждали, будто Старейшина Илин способен перевернуть Небо и землю, сдвигать горы и осушать моря, поэтому для него не составило бы труда противостоять призыву. — А этот Старейшина Илина оказался не так прост. Даже я не в силах переворачивать Небо и землю и осушать моря, — с довольной ухмылкой сказал Вэнь Жохань, заставив некоторых в зале вздрогнуть.       Вот только настоящий Старейшина Илина презрительно цыкнул. Правда сделал это тихо, практически беззвучно. Конечно он так не умел! Что за ерунда? Какой глупец вообще придумал эту легенду? Покажите его Старейшине, и Вэй Усянь от души над ним посмеется. В тот же день, когда его душа вернётся, заклинатели со всех концов земли или даже весь мир столкнутся с самым беспощадным и мстительным чудовищем, повергающим всех и вся в пучину кровавого хаоса, где миром правит Тьма.       Больно вы мне нужны! Ага, брожу неупокоенным духом и думаю, как бы вам всем отомстить. Хотя мне ваш мир и даром не нужен ни сегодня, ни завтра, ни через тридцать лет, — возмутился про себя Старейшина, мысленно и одновременно по настоящему закатывая глаза, как в лучшем исполнении Цзян Чэна. Именно поэтому на вершине горы Луаньцзан возвели сто двадцать каменных изваяний для подавления тёмных сил,... — Сколько-сколько изваяний возвели?! — подавившись сделаным в этот момент глотком вина, так и не выпитым в своё время, взвыл Цзинь Гуаньшань. — Это же сколько денег на них выбросили? И ради чего??       Его супруга, госпожа Цзинь, тяжело вздохнула, и под столом толкнула коленом колено своего нерадивого супруга, чтобы тот замолчал и дал дослушать.       Недопитая чаша вина вывалилась из пальцев Гуаньшаня прямо в складки его богатых одежд. Мадам Цзинь продолжила безмятежно обмахиваться веером так, как будто ничего не произошло. Раздавшиеся в следующую минуту звуки приглушённых ругательств, сдавленного шипения и возни не поколебали её спокойствия и ни на цунь не заставили её повернуть голову в сторону мужа.       Сидящий сзади Цзинь Цзысюань попытался кашлем прикрыть вырвавшийся смешок. ...а все крупные ордены постоянно пытались призвать его душу, и от их пристального внимания не ускользал ни один подозрительный случай.       Пфф. Замечательно! Я был живым — им не нравится. Я стал мёртв — им опять не нравится. Что этим заклинателям от меня вообще нужно? Я умер, вот и живите себе спокойно дальше и меня не трогайте. Душу они мою призывают. Не много ли вам чести, дорогие господа "праведные заклинатели"?? — вновь возмущался про себя Старейшина Илин. — Зачем вообще вам сдалась моя душа? Зачем её призывать? Дайте человеку хотя бы после смерти обрести покой!       Ему уже, видите ли, и на тот свет спокойно нельзя уйти. И с того света норовят выдернуть! Прошёл год. Ничего не случилось. Минул второй. Ничего не случилось. Пролетел третий. Ничего не случилось. — А чего они ожидали? Что я воскресну и буду им мстить? — подал голос Вэй Ин, приложив палец к подбородку. — Могу дать руку на отсечение и поспорить, что в загробном мире я был бы самым тихим и спокойным блуждающим духом! — Вэй-сюн, не хочу тебя обидеть, но ты, и слова "тихий и спокойный" — это две абсолютно несовместимые вещи, — тихо хихикнул Не Хуайсан из-за своего веера. — Ах, Не-сюн, твои слова ранят меня в самое сердце! — он наигранно ухватился руками за левую сторону груди, и притворно, будто от боли, свалился обратно в объятия матери, которая подыграла ему, после чего вместе со всем залом засмеялась. Шёл тринадцатый год. По-прежнему повсюду царил порядок и спокойствие. Мало-помалу, люди поверили, что Вэй Усянь не был таким уж могущественным, и возможно, в самом деле сгинул навечно. — Поистине, ничего по настоящему могущественного на этом свете не существует. И рано или поздно смерть одолеет нас всех, независимо от того, насколько могучими заклинателями мы будем, — деловито подняв палец вверх, поведала печальную истину Дева Вэнь.       С её словами никто спорить не стал, ведь целительница сказала чистую правду. Все они смертны, и избежать печальной участи в жизни, которая рано или поздно должна закончиться смертью, они не могли.       Поэтому Лань Цижэнь поспешил зачитать последнюю строку в этой главе. Он был способен уничтожить этот мир мановением руки, но в итоге уничтоженным оказался сам. Никто не может стоять на пьедестале величия вечно — мифы остаются лишь мифами. — В принципе, это то же самое, что только что нам поведала Дева Вэнь, но немного другими словами, — подтвердил Не Минцзюэ, который всю эту главу предпочитал молчать. — Кто читает следующую главу? — Если ни у кого возражений не имеется, то следующую главу буду читать я! — это был голос Лань Сичэня.       Мало кто заметил, что после чтения первой главы Цинь Дэ Циши молча встал, взял один из кувшинов с вином и вышел. Ему нужно было много чего обдумать. Но через малое количество времени он услышал приближающиеся шаги.       Обернувшись, он увидел своих родителей. Те быстрым шагом подошли к сыну, чтобы втроём отправиться в место, где они смогли бы поговорить наедине и никто бы не помешал им, никто бы не увидел.       Совсем незамеченным их уход однако не остался. Не Хуайсан взглядом проводив эту троицу, переместил его на своего соученика, который, лишившись поддержки матери, пытался устроить свою выпоротую задницу поудобнее. Сложный мыслительный процесс отразился на лице Хуайсана, когда он вновь посмотрел вслед удаляющимся людям, и опять вернуся к созерцанию жалких Усяневых потуг обрести устойчивую позу. Затем Хуайсан сложил веер на коленях и задумался, глядя сквозь окна на растущие снаружи магнолии.       Лишь оказавшись наедине с родителями, "Цинь Дэ Циши" смог снять маску, данную ему Яньло-ваном. Не было смысла скрывать своё лицо и свою личность от них: они и так уже знали. А ещё — они никому не скажут. Как только Старейшина Илина снял маску, родители крепко обняли своего сына, пришедшего из будущего благодаря Яньло-вану. А молодой тёмный заклинатель крепко обнял родителей, уткнувшись носом в волосы матери.       На глаза выступили непрошенные слёзы. Старейшина Илина впервые за долгое время плакал, но делал это беззвучно. А Цаньсэ Саньжэнь лишь ласково поглаживала сына по голове. — За что они так с тобой? — Я заслужил такую ненависть и понимаю, почему большинство радуется моей смерти. Если бы не Яньло-ван, меня бы действительно растерзали мои призрачные солдаты: я не хотел жить. Я ведь не по собственной воле стал на этот Путь Тьмы, из-за которого меня возненавидели. У меня просто не было выбора. Но если бы я не стал его использовать, разве бы мы выиграли войну? Нет конечно! Но... Разве я сделал что-то настолько плохое после войны? Разве я устроил ту засаду?? А ненавидеть меня за то, что я спасал невиновных людей, это разве справедливо?! Да, не отрицаю, из-за меня умерли те, кто был мне дорог: дядя Цзян и госпожа Юй, защищая Пристань Лотоса, на которую напали по моей вине, Цзинь Цзысюань, когда я потерял контроль над Печатью, Вэнь Нин и Вэнь Цин, когда пошли с повинной, защищая меня от гнева всего мира заклинателей, шицзе, которая тоже меня защитила от меча, сама же погибшая от него, остатки Вэнь, которых я так и не смог защитить, не сдержал слово и... А-Юань... Моя маленькая, любимая редисочка. Я даже не знаю, что с ним случилось. Умер ли он, жив ли он. Но смерти он точно не заслужил... Ему ведь только четыре... Разве он был в чём-то виноват?!              Слова сами текли рекой. Старейшине Илина так хотелось выговориться хоть кому-то. Он слишком долго держал это в себе. Наконец-то появились те, кому он мог довериться, всё рассказать, и кто не будет порицать и обвинять его. Родители ничего не сказали, а только ещё крепче обняли сына: — Яньло-ван, перед тем, как отправить нас, предупредил, что тебе-старшему много пришлось пережить. — Кто ж тебя заставил так ненавидеть себя?       После разговора с родителями на душе Старейшины Илина стало чуточку спокойнее и они втроём смогли вернуться в зал.       На Старейшине уже была лисья полумаска, которую он надел после откровенного разговора с родителями. Цаньсэ Саньжэнь хотела сесть рядом с младшей версией её сына, как к ней подошла мадам Юй.       Она хотела поговорить с Цаньсэ Саньжэнь, когда та выходила прочь вместе с мужем вслед за Цинь Дэ Циши, но те трое слишком быстро вышли. Так что пришлось запастись терпением и ждать их возвращения. Мадам Юй казалось, что прошло больше времени, чем старик Лань Цижэнь читал эту проклятую главу этой проклятой книги. Хотелось наорать на мужа, когда тот смотрел уходящей Цаньсэ Саньжэнь вслед. Поэтому стоило ей вернуться, как мадам Юй тут же быстрым шагом подошла к ней и рявкнула: — Мерзкая дрянь! – в следующую секунду щеку Цансэ опалила жгучая пощечина.       Цанзэ даже не поняла, за что получила этот удар, и что эти слова вообще предназначены для неё.       Идущий рядом с ней Вэй Чанзэ не успел среагировать. Сейчас же он просто стоял за спиной своей жены и наблюдал, как супруга его лучшего друга сейчас вымещала свой гнев на сопернице всей своей молодости.       Вэй Ин, до этого сидящий за своим столом и тихо разговаривающий с Лань Чжанем, услышав знакомый крик Юй Цзыюань, а за ним и громкий шлепок, обратил своё внимание в их сторону и замер.       Его маму, которая в буквальном смысле воскресла на момент их чтения, сейчас беспричинно избивают и обзывают нехорошими словами. Кровь в его жилах тотчас вскипела так сильно, что в ушах всё заложило, и он даже не понял, когда успел подняться и встать между этими двумя женщинами. Что касается Старейшины Илина, то он был готов раскрыть себя, как тёмного заклинателя. Его тело напряглось, внутри был убийственный холод. В голове уже созревал план, как жёстко проучить мадам Юй. Лицо было мрачным и сосредоточенным. Правда, под маской этого не было заметно. Младшая же версия отреагировала быстрее. После этого Цзинь Дэ Циши почувствовал руку отца на своём плече. Этот жест говорил: не вмешивайся и успокойся. Видимо мужчина знал свою жену слишком хорошо.       Тем временем, пока Старейшина Илина в голове разрабатывал свой план, выражение серых глаз Вэй Ина стало похожим на острую сталь. В них отчетливо читалась враждебность, непоколебимость и животный инстинкт, кричащий о защите. Это его родная мать, и никто не смеет поднимать на неё руку и повышать голос. Пусть это будет даже многоуважаемая госпожа Пристани Лотоса. — Щенок! — тут же переключила на него своё внимание Госпожа Юй. — Как только посмел?! Мы тебе дали крышу над головой, одели, обучили, а ты! А ты! Я всегда говорила Фэнмяню, что ты приносишь одни только беды нашему ордену! И только посмотри к чему это привело!       Госпожа Юй разошлась не на шутку. Её взбесил тот факт, что возлюбленная её законного мужа будет присутствовать на их чтении, от которой тот не может и взгляд оторвать. Так теперь масла в огонь добавляет и отпрыск этой ненавистной её сердцу женщины. Встал перед ней и смотрит так, будто ещё одно движение, и он оторвёт ей руку.       Но неожиданно Цансэ положила ладонь на плечо младшей версии своего сына и мягко ему улыбнулась, как бы прося отойти в сторонку и не мешать взрослым решать свои дела. Пусть и нехотя, но Вэй Ин отступил поближе к отцу и странному гостю в маске, но дальше и шагу ступать не собирался. Он знал, что Цзыюань нанавидит его мать, и вследствие этого, ненавидит всем сердцем и его, ведь он был так на неё похож. Но он никак не мог понять, почему эта женщина так ненавидит его мать. Если это было из-за тех слухов, что ходили по Пристали Лотоса...       Но разве же Цзян Фэнмянь не любил Госпожу Юй? Да, может он и не выражал это слишком ясно или не говорил напрямую, но разве это не было заметно в его действиях и поступках? И Вэй Ин искренне не мог понять её злости. Он не мог понять её озлобленности на себя, на свою матушку, на дядю Цзяна, на Цзян Чэна. Зачем она это делает? Хочет чтобы Фэнмянь заметил её? Чтобы полюбил? Но разве это так делается? — А-Ин, — обратилась Цансэ к Вэй Ину, и косвенно к его старшей версии. —Пожалуйста, дай я сама поговорю с ней. — Но матушка... — начал было юный Вэй Ин, но потом замолчал и просто кивнул.       Ещё раз улыбнувшись ему, Цансэ вернула всё своё внимание на стоящую напротив, вскипающую от злости и ненависти, женщину. А после... А после по залу пронёсся оглушительный звук удара. Это Цансэ Саньжэнь только что отвесила очень смачную пощечину госпоже Пристани Лотоса. Последняя от мощи удара аж отшатнулась на несколько шагов. — Это тебе за издевательства над моим сыном, мерзавка, — прорычала Саньжэнь, потирая ладошку, которая начала болеть после столь сильного удара.— Ты думаешь, что я не знаю, как ты за каждую мелочь хлещешь моего сына Цзыдянем?       Ещё одна сильная пощечина коснулась уже второй щеки Цзыюань. От этого удара она уже свалилась на пол и подняв голову, злобно посмотрела на женщину перед ней. Как же она её ненавидела. — А это тебе за то, что дальше своей ревности не видишь, — объяснилась Цансэ и отошла поближе к сыну, его обеим версиям, и мужу, продолжая свою речь. — Ты настолько погрязла в своей ненависти и злобе ко мне, что не замечаешь банального. Ты не замечаешь, как своими шипами ранишь близких себе людей: мужа, дочь, сына. Ты вечно срываешь свою ненависть на моём сыне, вечно недовольна своим сыном, вечно ревнуешь Фэнмяня из-за каких-то лживых слухов. Так открой же глаза, Цзыюань! Твой сын старается изо всех сих угодить тебе, чтобы услышать банальное "молодец" от тебя или от своего отца! Фэнмянь не лучше в этом плане, конечно, но его старания занижаешь именно ты! Сколько раз ты сравнивала его с Вэй Ином? Сколько раз ты говорила что ему не сравнится с ним? И ты ещё что-то требуешь от ребёнка? Ещё что-то хочешь? Да ты не лучше! Всю жизнь пытаешься превзойти меня, пытаешься стать лучше, чтобы Фэнмянь, наконец, полюбил тебя. Но ты никак не поймешь, что чтобы полюбить тебя, тебе не обязательно становится мной. Обрежь свои шипы, наконец, и дай родным подступится к тебе поближе.       Закончив свой монолог и тяжело вздохнув, Цансэ оглянулась на зал, в котором повисло гробовое молчание, где все присутствующие наблюдали за сценой, устроенной двумя женщинами.       Неловко улыбнувшись и почесав затылок, Цанзэ Саньжэнь пробубнила тихое "простите?" и взяв сына, точнее его младшую версию, за руку, поспешила сесть на своё место, оставив обескураженую и потеряную Юй Цзыюань на полу. Но так было не долго, пока к ней тихо не подошёл Цзян Фэнмянь и не помог подняться, после чего увёл свою супругу на своё место за столиком.       Вэй Чанцзэ же, наблюдавший за всем этим действом, в уме лишь присвистнул и в который раз убедился, что ему досталась самая лучшая жена в мире. Затем сел рядом с любимой. По другую руку расположился Старейшина Илина, оказавшись между отцом и Не Хуайсаном. Который тоже пересел. — Как-то немного неловко получилось... —тихо высказал своё мнение Не Хуайсан, спрятавшись за веером, и этим же перебивая гробовую тишину в зале. Верховный Заклинатель веселился, пытаясь кашлем замаскировать смех. Лань Цижень, на секунду скосив на него глаза, проговорил: — Прошу прощения за этот инцидент у Верховного Заклинателя и присутсвующих! Вэнь Жохань махнул рукой и уже не скрываясь, засмеялся в голос. — Кхм... – прочистил горло Лань Сичэнь и попытался быстро сменить тему. —Давайте продолжим наше чтение. Если никто не против.