Вэй Усянь исправляет своё будущее с помощью книги

      Жалел ли Вэй Усянь о том, что сделал? Ничуть. Жалел об одном — что был недостаточно осторожен и попался на какой-то мелочи.       Впредь буду осторожен. Я должен продумать всё до мелочей, — многострадального Усяня всё же донесли до Холодных Источников, которые и впрямь делали боль в высеченной попе более или менее терпимой.       Это дало возможность продумать небольшую месть некоторым обитателям Облачных Глубинах.       Эти белые одежды очень уж похожи на траурные. Да и ходят тут все слишком медленно. Нужно заставить их побегать. Или немного испачкать свои одежды, — мысленно хихикнул Усянь, стараясь не акцентировать своё внимание на ноющей от порки попе.       В голове созрел план, как заставить бегать некоторых занудных учеников. Как же хотелось заставить побегать и старших заклинателей, но на взрослых слабительные травы попросту не сработают. Это Вэй Усянь отлично знал.       А то ходят с непроницаемыми лицами, будто и не живые! — нужно было продумать всё до мелочей, а то очень уж не хотелось бы второй раз за день светить своей пятой точкой.       План состоял в том, чтобы некоторым заклинателям Облачных Глубин подсыпать в чай слабительных трав, чтобы они побегали, тем самым невольно нарушая правила Облачных Глубин. Решено — сделано. Спустя несколько часов Вэй Усянь, оглядываясь и стараясь идти как можно более естественно, позаимствовал из хранилища слабительные травы, тщательно их смешал и, дожидаясь пока хозяев нет в их комнатах, подсыпал в чай травы. Только вот он настолько был поглощён процессом, что не заметил, как за ним следит человек в чёрном ханфу. Причём делает это так, что окружающие проходят мимо, лишь изредка бросая быстрые и кратковременные взгляды, даже не думая, что загадочный гость за кем-то следит.       А Старейшина Илин лишь наблюдал за младшей версией себя и смотрел, не вернётся ли кто раньше времени. Если шутка младшего Усяня пройдёт гладко, хорошо. Но если кто из хозяев комнат вернётся раньше, «Цинь Дэ Циши» это первым заметит и заменит собой Усяня. Так будет лучше для обоих.       Знаю я одного бдительного заклинателя. Мы с ним никогда особо не любили друг друга. Он постоянно меня подозревал. И не всегда безосновательно, — следя незаметно за мелкой версией себя, подумал Старейшина Илин. — Замечу его, спрячу себя-мелкого, и встану на его место.       Из воспоминаний, Старейшина помнил, чем закончилась эта шутка. Одной поркой там не обошлось. Переписывать правила, сидя на выпоротой больной попе было сложно. Особенно, когда за исполнением наказания следит Лань Ванцзи.       Его, если он правильно помнил, поймал тогда Павлин. Видеть лицо этого высокомерного и заносчивого человека, он не мог что тогда, что сейчас. Так и здесь.       Подожду, пока он меня поймает и тогда поменяю себя и его местами. — Вэй Усянь! Что ты забыл в моих покоях?!       Пора.       Юноша, которого застукали за размешиванием трав в чайничке, вздрогнул. Цзинь Цзысюань возмущённо смотрел на него, стоя в раздвинутых дверях.       Никто из юношей не обратил внимания на тень Вэй Усяня. Секунда, и на месте Вэй Усяня стоял Старейшина, без маски и «помолодевший». И в той же одежде, что и на его младшей версии. Которая сейчас находилась чуть в другом месте, но всё видела. Он видел, как практически из ниоткуда появился человек в чёрном ханфу и в маске, тот самый, кто не так давно сказал ему про Холодные Источники. И зачем-то встал на его место.       Слава богу, что Вэй Усянь успел поставить чайник со слабительным на стол. — Тебя ищу, — сразу отозвался Вэй. — Зачем? — Нас в полдень собирают в главном зале. Не опаздывай.       Верить его словам, наследник Цзинь явно не спешил: помнил все его проделки.       Хорошая же у тебя память, Павлин с общипанным хвостом!       Через час после проделки с травами. По Облачных Глубинам пронёсся вопль, спугнув всех птиц с деревьев, и особенно напугав почти до смерти канарейку в клетке Молодого Господина Не. — ВЭЙ УСЯНЬ!!!       Этот крик, ещё долго звучал эхом в горах. А Вэй Усянь опять и снова лежал на лавке в Храме Предков во внутреннем дворе, связанный и с голым задом. Точнее лежал Старейшина Илин, сменивший облик на свой же тех времён. Лежал он спокойно и даже расслаблено, насколько это возможно в такой ситуации. Но при этом он был готов принять боль физическую, как наказание за все свои более серьёзные грехи и преступления. — Давно ж мы с тобой не виделись, — с юмором и смешком произнёс знакомый голос экзекутора, на что Старейшина Илин только усмехнулся одними лишь кончиками губ. — Сам виноват, — непонятно кого имея в виду, коротко оборонил Усянь голосом, который показался экзекутору странным, но он предпочёл не особо сильно задумываться, а начать экзекуцию.       Раз! Кнут, самый обычный, не дисциплинарный, и тот самый, который не так давно рисовал полосы на попе главной головной боли Облачных Глубин, опустился на ягодицы Усяня, а тот, стиснув зубы зашипел от боли.       Правильно. Я эту боль заслужил. Цзинь Цзысюань, конечно, Павлин, но смерти не заслуживал. Он умер по моей ошибке, моей неосторожности.       Два! Вторая полоса легла аккуратно рядом с первой.       За Вэнь Цин, — Вэй Усянь-старший лишь сильнее стиснул зубы, и из его рта вырвалось тихое, практически беззвучное «асс».       Свист кнута и на оголённые ягодицы легла третья полоса       Вэнь Нин, — продолжил перечислять свои прегрешения молодой человек, уткнувшись лбом в лавку.       Четвёртый удар и четвёртая полоса заалела на попе, пересекая первые три.       Это мне за мою милую Шицзе. Из-за меня её не стало…       При каждом ударе Старейшина Илин вспоминал всех, кто погиб из-за него и что он сделал такого, из-за чего стал врагом мира заклинателей. Вспомнилось и то, что его названый брат – Цзян Ваньинь – поднял восстание и повёл четыре Великих Ордена на гору Луаньцзан, где умерли все те, кого он защищал.       Я это заслужил, — с горечью думал Илин.       Даже в такой ситуации он не смог проронить и слезинки. Всё было давным-давно выплакано. Кнут равномерно опускался на ягодицы Усяня. Удары были сильными и крепкими. Но их все до одного Старейшина Илин считал более, чем заслуженными. Понемногу пустота отпускала, но Илин этого даже не заметил.       Единственное, что он ощутил, так это чей-то посторонний взгляд.       Это или Лань Чжань, или моя младшая версия, — отстранённо подумал Илин.       Не сдержав своего любопытства, Старейшина Илин повернул голову в ту сторону, откуда всем нутром чувствовал пристальный взгляд. И его глаза остановились на столь же спокойных, золотистых и холодных глазах которые наблюдали за процессом наказания.       Ох. Неужели Лань Чжань пришёл проконтролировать моё наказание, боясь, что я убегу? Или это со стороны настолько странно выглядит? — подумал старший Вэй, медленно отводя взгляд обратно куда-то в стену, лишь бы не видеть этих прекрасно холодных и безразличных ко всему глаз цвета расплавленного золота.

* * *

      Я же не Обрезанный Рукав! Так почему же мой взгляд притягивает голая попа Вэй Усяня? Он же мой друг! Почему меня посещают такие непристойные мысли? И ладно бы это было один раз, но второй…, — Второй Нефрит старался вновь унять неровно бьющееся сердце.       Его и впрямь послали проконтролировать жёсткость и справедливость наказания Усяня, заставившего почтенных обитателей Облачных Глубин побегать, тем самым нарушая правила Ордена. Однако взгляд Лань Чжаня помимо и против его воли раз за разом возвращался к исполосованной, но такой упругой попе друга. Среди непристойных мыслей были такие, как, например, осыпать поцелуями эту многострадальную пятую точку Усяня, или нежно касаться, смазывая эти два бугорка лечебными мазями. Он настолько был погружён в свои мысли, что не думал, и даже не обратил внимания, как и экзекутор, на странное поведение Вэй Усяня во время второй экзекуции, что тот даже не вскрикнул. Хотя в подсознании засел необычно и непривычно серьёзный взгляд юноши, как будто он пережил слишком много плохого и теперь чувствует глубокую вину за это, и за неизвестные грехи расплачивается сейчас своим телом.       Когда экзекуция была завершена, Лань Чжань повернулся и пошёл прочь. Он решил назначить сам себе наказание за непристойные мысли. Оно заключалось в том, чтобы переписать «Трактат о надлежащем поведении». Позже. Он сделает это позже. Лань Чжань старался идти медленно и спокойно. Всё же он ученик Облачных Глубин, но сердце билось слишком часто, а дыхание то и дело сбивалось, и его приходилось выравнивать. Несколько раз даже пришлось пожалеть, что у него нет с собой веера, как у Не Хуайсана. Казалось, что щёки алели и пылали сами собой. И будь у Лань Чжаня веер, он непременно бы им прикрылся, чтоб никто не видел румянца на его щеках. Но Второй Нефрит зря переживал. Для остальных он выглядел не более, чем обычно.       

* * *

      Письма пришли всем главам кланов в самые кратчайшие сроки и прочитаны были одними из первых. Вот только реакция у каждого была самая разная.

★ Орден Юньмэн Цзян, Пристань лотоса★

      Цзян Фэнмянь и его супруга сидели в одной из беседок на берегу озера, когда к ним подбежал адепт со словами: — Письмо из Облачных Глубин! Сказали срочно отнести Вам!       Глава Цзян, понятное дело, сначала удивился, но письмо принял. Вот только теперь сидит, не зная как реагировать на написаное Цижэнем, пока его супруга сидит напротив и недовольно бранится на всё, что может шевелиться.       Переварив полученую информацию, он тихо вздохнул и с обычной мягкостью в голосе ответил: — Моя госпожа, не думаю, что нужно реагировать столь резко. Лань Цижэнь написал, что прибудут и остальные главы Великих Орденов, а значит, что это можно считать внеочередным Советом Кланов, только на этот раз в Облачных Глубинах, во время которого нам предстоит просто читать книгу. К тому же, — он посмотрел на свою супругу и улыбнулся ей, благодаря чему Юй Цзыюань немного успокоилась. — А-Чэн с А-Сянем тоже будут там присутствовать.       Слова о собственном сыне окончательно её успокоили и, цыкнув, она ответила: — Передай А-Ли, пусть идёт собираться. Мы выдвигаемся в путь, — после чего поднялась и, взмахнув широкими рукавами ханьфу, удалилась в направлении тренировочных полей.

★ Орден Цинхэ Не, Нечистая Юдоль★

      Не Минцзюэ сидел в своём рабочем кабинете и работал, когда ему принесли и положили на стол письмо из Облачных Глубин.       Сначала он даже обрадовался, думая, что это письмо от его друга Сичэня. Но нет, письмо оказалось от Лань Цижэня, в котором он просил в срочном порядке отправиться в Облачные Глубины на срочное собрание, при этом просил взять с собой его помощника — Мэн Яо. — Глава Не? — послышалось сбоку.       Это, собственно, и был тот самый Мэн Яо, который забеспокоился, наблюдая столь непривычную для Не Минцзюэ задумчивость. — Это что-то серьезное? — Можно и так сказать, — сжав в руке письмо, в котором было указано и имя его брата среди приглашенных, он повернулся к помощнику и привычным басисто-грубым голосом сказал. — Собери мне нескольких адептов в путь. И сам тоже собирайся. Мы вылетаем немедленно.

★ Орден Цишань Вэнь, Знойный Дворец★

— Глава Ордена!       Рядовой адепт забежал в главный зал, где за ужином собралось главное семейство Вэнь и двое племянников Главы.       Подняв взгляд на нарушителя их трапезы, Вэнь Жохань тяжело вздохнул, откладывая палочки в сторону и думая: «— Даже поужинать нормально не дают. Что на этот раз случилось?» — раздражение и злость от этих мыслей прекрасно отразились на его лице.       От явной смены настроения своего Главы, адепт сжался, но письмо отдал и поспешил удалится, пока не перепало на орехи и ему. — Что там такое, отец? — рассматривая письмо в руках родителя, Вэнь Сюй подался вперёд. — Опять какое-то прошение смертных? — Нет, — ответил тот, когда начал читать письмо. — Лань Цижэнь просит прибыть в Гусу на срочное собрание. И не только меня.       Верховный Заклинатель окинул взглядом своих детей и племянников, ясно давая понять, кого нужно с собой ещё взять. — Что за вздор! — презрительно фыркнул его младший сын, Вэнь Чао, ясно давая понять, как он относится к этой просьбе. — Никуда я ехать не собираюсь. — Брат, ты же понимаешь, если мы с отцом уедем, то вся бумажная работа ляжет на твои плечи? Неужели ты готов остаться здесь и занятся делами Ордена, пока нас не будет неизвестное количество времени? — с довольной улыбкой спросил Вэнь Сюй, уже представляя себе эти прекрасные дни вне стен кабинета с кучей бумаг, которые, казалось бы, никогда не заканчиваются. — Пусть и так! К этим монахам с тремя тысячами правил на скале в их занудный Орден я даже нос свой совать не хочу! Пусть лучше здесь с бумагами, чем там с их занудными и никому не нужными правилами! — всё возмущался младший из сыновей, и возмущался бы ещё, если бы Вэнь Жохань не стукнул ладонью по своему столу.       Тот сразу замолчал. — Значит оставляю на тебя Орден. Выдвигаемся в путь утром. Вэнь Цин, Вэнь Нин, вас это тоже касается.       Как бы не хотелось Жоханю послать этого козлинобородого старика к гулям, сделать этого он не мог.             Обязаности Главы не позволяли ему игнорировать такие письма. И если в них говорилось «срочно», значит нужно «срочно» отправляться на этот чёртов Совет. И ладно бы самому ехать, так нет же, нужно ещё и сына тянуть и двух племянников. Зачем там последние, он не понимал даже сам.

★ Орден Ланьлин Цзинь, Башня Кои★

      Письмо из Облачных Глубин отдали Госпоже Цзинь, которая вечно выполняла работу вместо своего непутёвого муженька. Тот только за красивыми девчушками бегает, да по всем борделям Поднебесной, пока ей приходится выполнять его работу вместо него же самого.       Поэтому, получив письмо из Облачных Глубин и прочитав его, она даже не удивилась. Только вздохнула тяжелее обычного.       Нужно, так нужно. Надо бы развеяться немного и заодно этого кобеля выгулять в место, где девушек просто так не увидеть. Это ему на пользу только будет, — кивала госпожа Башни Кои своим мыслям, пока шла искать Гуаньшаня.       Тот обнаружился, как и всегда, в компании нескольких девушек, которые поспешили ретирироваться только завидев на горизонте госпожу Цзинь. — Моя госпожа, что-то случилось? — явно расстроеным голосом спросил её Глава Цзинь. — Мы летим в Облачные Глубины. И это не обговаривается. Цижэнь назначил срочное собрание.       Поставив его перед фактом, она поспешила уйти от ненавистного ей мужа, чтобы не мозолить себе и ему глаза. Как же он был ей противен.

* * *

      Когда Старейшина Илин вошёл в главный зал, все были уже в сборе. Не было только Цзинь Цзысюня и Вэнь Чао. Их отсутствию «Цинь Дэ Циши» не особо удивился. Он предполагал, что эти двое сочтут письма лишь глупой шуткой и не особо рассчитывал на их присутствие. Ягодицы пылали огнём, а боль пронзала чуть ли не каждую клеточку тела. Зато на душе было немного полегче. Уже не было желания уйти к Яньло-вану на вечное жительство. Как будто та порка была лишь малой частью наказания за все те деяния, из-за которых было столько много смертей дорогих ему людей. Оглядев собравшихся быстрым взглядом и, найдя свободное место между Лань Цижэнем и Не Хуайсаном, сел между ними. Только после этого передал книгу Лань Цижэню. Когда «Цинь Дэ Циши» сел, боль по новому отозвалась в теле. Но он был лишь только рад ей, поскольку боль физическая хоть немного заглушала боль душевную, давая даже какое-то странное облегчение. Младшая же его версия лежала головой на коленях у Лань Чжаня, повернувшись боком.       Наверняка сказал, что ему больно сидеть, надавил на жалость. Вот только почему именно Лань Чжань? Разве не было бы лучше пристроиться на коленях того же самого Цзян Чэна или шицзе? — с какой-то теплотой и сомнением подумал Старейшина Илин, хотя под маской выражения его лица не было видно.       Его дурные мысли прервал ровный голос Лань Цижэня, в котором некоторые могли уловить нотки сомнения и лёгкую дрожь. Старейшина Илин сначала удивился, пока не понял, что именно сейчас прочитал многоуважаемый учитель. — Вэй Усянь мёртв! Вот так прекрасные новости!       Что ж, для них я — враг мира. Для них естественно радоваться моей смерти, — с горечью подумал Старейшина Илин.       Чего??? Они там с ума посходили, радоваться моей смерти? — возмущённо подумал Усянь.       Ему хотелось об этом сказать вслух, но очень сильно отвлекала боль в ещё не зажившей пятой точке. Головная Боль Облачных Глубин украдкой то и дело посматривал на таинственного незнакомца в маске и в чёрном ханьфу. Тот сидел, как ни в чём не бывало. Вся его поза была расслабленной. По нему и не скажешь, что этого человека не так давно пороли. А Усянь по себе знал, насколько это больно, когда бьют кнутом по голой пятой точке.       Но зачем он принял наказание вместо меня? Зачем ему это? Неужели он скрывает что-то? — эти мысли никак не давали ученику Облачных Глубин покоя.       «Цинь Дэ Циши» повернулся к Лань Цижэню и очень тихо, почти шёпотом сказал: — Придётся ещё раз эту строчку перечитать. Дело в том, что сегодня утром я получил известие, что при нашем чтении будут присутствовать двое, кто считается мёртвыми. Это будут души, что на время чтения обретут плоть и кровь. Я и сам не знаю, кто это будет, но что-то мне подсказывает, что успокоительных настоев и чая будет мало. Поэтому я отойду ненадолго: мне нужно кое-кого послать за «Улыбкой Императора».       С этими словами «Цинь Дэ Циши» встал и вышел, оставив Главу Ордена Гусу Лань в недоумении поглаживать небольшую бородку. Кроме Лань Цижэня отсутствие загадочного гостя заметил лишь Не Хуайсан, проводивший человека в чёрном ханьфу задумчивым взглядом. Поскольку он сидел рядом с «Цинь Дэ Цишинем», то слышал всё, что тот сказал Лань Циженю, но ничего не сказал, пытаясь принять первую строчку странной книги.       Старейшина Илин, ни на кого не обращая внимания, вышел сразу же, как было прочитано о его, Старейшины Илина, смерти, рукой потянулся к тому месту, где обычно находилась его флейта. Только вот той на привычном месте не оказалось.       Где моя флейта? – до чтения Старейшина Илин о своей спутнице и не вспоминал: не до того было.       Слишком много на него навалилось: Яньло-ван, книга, прошлое и глубокое чувство вины, облегчить которое лишь ненамного смогла та экзекуция.       Неужели выронил тогда, перед тем, как я должен был умереть? — мелькнула мысль.       Цинь Дэ Циши совершенно не улыбалось покидать Облачные Глубины ради «Улыбки Императора» для такого количества людей. Да и донесёт он. А просить помощи в этом у кого-то из обитателей этих мест ему не хотелось. Лучше отправить мертвецов за вином. Старейшине Илину было всё равно, что о нём подумают. Он — тёмный заклинатель, и этого не изменить. Что ж, раз так, он будет этим пользоваться по своему усмотрению. Например, пошлёт мертвецов за вином. Хотя, зачем посылать, если есть мешочек цянькунь? Там отлично всё уместится. А в мертвецах нет надобности — никто не нападает. Нет тёмных заклинателей, нет ни злых духов, ни лютых мертвецов, ни преображенных трупов, ходячих и вообще любых тварей. Тогда зачем беспокоить мёртвых?       Чего это я? Так долго быть в отчаянии и винить себя в смерти тех, кто тут ещё жив — не в моём характере. Я — в прошлом. Многие живы. А когда прочтём ту книгу, и никто не умрёт! — подумал Старейшина Илин, и первым делом направился в комнату Павлина: возможно, флейта там, а если нет, то в комнате, которую ему выделили. — Выпала, когда подменял собой свою младшую версию. Либо когда переодевался. Если нигде её нет, то, скорее всего, выронил тогда, в своём времени. И если я выронил её в прошлом, то надо придумать, как принести большое количество вина сюда. Если же флейта со мной в этом времени — пошлю мертвецов. И как бы их через барьер провести туда и обратно. Да и кто мертвецам вино отдаст, при этом не попытавшись уничтожить? Эх, видимо придётся самому спускаться с кем-то, у кого есть нефритовый жетон.       Старейшина Илин лишь мысленно вздохнул и отправился по местам, где мог оборонить свою флейту, которую непонятно почему принимали за очень сильный тёмный артефакт. Ведь управлять мертвецами он может и без флейты.       Если в одном предложении описать приключения флейты Старейшины Илина, то это будет звучать так: сначала бедняжка частенько бывала во рту маленького А-Юаня, потом чуть не угодила под ноги ходячих мертвецов, но обошлось — заклинатель её не уронил, затем её чуть не забыли в царстве мёртвых — хозяин был явно не в себе и чуть не выпустил её из рук, но в третий раз верной спутнице не повезло — она упала на пол комнаты, которую выделили Цинь Дэ Циши. Упала, чтобы закатиться под кровать. Именно там и нашёл её Илин, встав сначала на четвереньки, а потом и в коленно-локтевую позу, выпятив при этом свой аппетитный для кое-кого зад. Если бы Лань Чжань вошёл бы в эту комнату и знал бы, чей именно это зад, он вряд ли бы сдержался. Но Лань Ванцзи сейчас сидел в зале и рассеянно гладил по волосам Вэй Усяня, как бы успокаивая того. А Усянь тихо то фыркал от того, что его смерть — для многих радостная весть, то чуть ли не мурлыкал от успокаивающих поглаживаний друга, на чьих коленях он лежал.

* * *

      После ухода Старейшины Илина, читательный зал погрузился в гробовую тишину.       Никто не мог понять и уложить в своих головах тот факт, что светлый, добрый, улыбчивый и вечно смеющийся мальчик может умереть, и эта новость окажется хорошей.       Некое облегчение от этой новости испытывала разве что Юй Цзыюань, и то, в глубине души она очень сожалела об этом чувстве. Как никак, но этот взбалмошный ребенок вырос на её глазах, и стал почти как настоящий брат её родному сыну.       Цзян Фэнмянь и его старшая дочь затаили дыхание, боясь сделать лишний вдох или выдох. Как же так? Как же так вышло, что их любимый, милый и хороший А-Сянь погиб? Что могло случиться? Почему это — хорошие новости? Они не понимали, потому и уставились друг на друга в недопонимании.       Сердце Цзян Чэна пропустило несколько ударов, а вместе с ними и выбило оставшийся воздух в лёгких. Его дорогой, нахальный, непоседливый, но такой любимый, шисюн — почти брат — умрёт? Почему? Как это случилось? Где был он сам? Почему ничего не сделал, чтобы помочь и предотвратить это? Столько мыслей роилось в его голове, что она начала болеть, как и его сердце.       Лань Чжань замер. Он не мог поверить в то, что только что прочитал его собственный дядя. Вэй Ин… Умер? Как так получилось? Он недоумевал. Почему такой светлый и добрый душой человек должен оставлять этот мир под крики: «Вот так прекрасные новости!»? А ведь он только начал понимать, что именно чувствует к этому маленькому урагану. Ванцзи опустил голову, чтобы его лица не было видно за волосами, и сжал кулаки в длинных рукавах своего одеяния, пытаясь унять в них дрожь. Он отказывался верить этой глупой книге!       Не Хуайсан обдумывал прочитанное. Это была всего лишь книга, которая не особо внушала доверия к написаному, но и не верить ей Хуайсан не мог. Его друг умрёт? Невозможно. Может в книге это уже и произошло, но сейчас он сидит в одном с ним помещении живой и относительно здоровый. Если с ним что-то случится в будущем, он, Не Хуайсан, приложит все усилия, чтобы этого не допустить. В кои-то веки он нашёл себе друга, который понимает его и воспринимает таким, какой он есть, так почему же и ему не постоять и не побороться за жизнь друга?       Лань Сичэнь с Лань Цижэнем в недоумении переглянулись. Пусть они и плохо знали этого юношу, и характер у него был не самый тихий и послушный, но ни один из них не желал этому ребенку смерти. К тому же не особо и радостна она была, судя по гробовой тишине, повисшей в зале.       Семейство Вэнь и Цзинь Гуаньшань с Не Минцзюэ переглянулись между собой и слегка пожали плечами. Они не были знакомы с юношей лично, лишь слышали о нём и то, немного, поэтому как-то особо не впечатлились. В случае Гуаньшаня, так того и вообще не интересовал этот малец.       А вот Цзинь Цзысюань и его мать слегка вздрогнули. Оба они слышали, Цзысюань даже знал и видел, что из себя представляет Первый ученик Цзян, поэтому на прочитанное отреагировали с недоверием. Ну не мог этот идиот скончаться под радостные крики. Не мог. Цзысюань видел, как этот парень притягивал к себе людей своей аурой и улыбкой. К нему тянулись, уважали и любили, а не презирали и ненавидели до такой степени, что восторжено кричали после его смерти, да ещё и в ладоши хлопали. Поэтому Наследник Цзинь не спешил верить этой книге, как и Не Хуайсан.       Вэй Усяню, лежащему головой на коленях у Лань Чжаня, не давала покоя мысль о том, что незнакомый ему заклинатель принял телесное наказание, порку кнутом по голым ягодицам вместо него. Ведь это он, Вэй Усянь должен был второй раз за день светить голой пятой точкой за подсыпанные в чай слабительные травы, но вместо него, приняв его облик, принял наказание странный незнакомец в маске, который чуть ранее подсказал насчёт Холодных Источников.       Зачем он принял наказание вместо меня и откуда знал о Холодных Источниках, если он тут впервые? Или он тоже раньше учился тут? — вертелось в голове непоседливого приглашенного ученика Ордена Гусу Лань.       Не в силах держать это всё в себе, Вэй Ин, стараясь не обращать внимания на боль в выпоротой попе, вскочил так быстро, насколько это было вообще для него возможно. — Ты куда? — недоумённо поинтересовался у друга Лань Ванцзи. — Мне нужно спросить у нашего гостя кое-что, — откликнулся Вэй Ин и, насколько ему позволяла боль, быстро вышел из зала вслед за Цинь Дэ Циши.       Это не осталось без внимания Не Хуайсана, у которого, в отличие от некоторых, ничего не болело. Он, как и положено достойному ученику Облачных Глубин, неспешно встал и вышел из зала вслед за Вэй Ином. Который в свою очередь искал загадочного гостя, не зная, что тот ищет свою флейту. Только вот по иронии судьбы встретились Вэй Усянь и тот, кого он искал, возле комнаты одного заносчивого Павлина. — Господин Цинь Дэ Циши, — начал Вэй Усянь, который узнал это имя, пока искал гостя в чёрном. — Я искал вас. Простите меня за мои нескромные вопросы, но зачем вы приняли наказание вместо меня? И откуда вы знаете про Холодные Источники? — Когда-то я учился тут под другим именем и с другой внешностью. Это длилось три месяца - я был приглашённым учеником. Затем я покинул Орден и мне пришлось много странствовать. За время этих странствий я сделал много такого, что наказание таким кнутом — это лишь малая часть искуплений. Я заслужил наказания дисциплинарным кнутом. Но ты вряд ли сделаешь в ближайшие годы что-то такое, что к тебе пришлось бы применить дисциплинарный кнут. Так что боль от той экзекуции — лишь ничтожная доля того, что заслужил я, — тихо ответил Цинь Дэ Циши, и тут же перевёл тему. — Хочешь вина? Я как раз собрался в Цайи за «Улыбкой Императора». — Конечно, господин Цинь Дэ Циши! — радостно закивал Вэй Ин, решив подумать над сказанным чуть позже. — Тогда мне нужен твой жетон, чтобы я смог покинуть Облачные Глубины, — с этими словами Цинь Дэ Циши протянул руку ладонью вверх.       Вэй Усянь невольно залюбовался этой рукой, согнутой в локте, такой худощавой, тонкой, изящной, но мысленно мотнул головой и пошарив у себя, достал нефритовый жетон и положил его в ладонь гостя в чёрном. Это было единственное, что он мог сделать для того, кто лёг под кнут вместо него. — А можете взять меня с собой? — не выдержал Вэй Ин. — Я не против, — был ему короткий ответ. — Зато я против. Ну куда ты пойдёшь со своей выпоротой больной попой? — это был голос Лань Цижэня, который успел пойти следом за этим ходячим несчастьем и помочь ему найти господина Цинь. — И то верно, — согласился со вздохом Усянь, потирая свою истерзанную пятую точку, и вместе с фактическим главой Ордена отправился обратно в зал.       Старый заклинатель не без оснований боялся, что даже с выпоротой попой Вэй Ин обязательно что-то, да натворит, и надо было остановить эту головную боль, пока не поздно. Цинь Дэ Циши промолчал, и лишь задумчивым взглядом проводил этих двоих, печально глядя им вслед. А затем развернулся и пошёл в сторону главных ворот. — Уважаемый господин Цинь Дэ Циши, — услышал Старейшина Илина где-то у себя за спиной, стоило ему сделать пару шагов.       Этот голос Старейшина узнал: голос принадлежал его старому другу – Не Хуайсану. Но тем не менее, он остановился и повернулся лицом и телом к говорившему. Это действительно был Не Хуайсан. Который заметив, что к нему повернулись, продолжил говорить, всё так же прикрываясь веером: — Не были бы вы против моей компании в вашем походе за вином? Я стал невольным слушателем вашей беседы с только что ушедшими людьми. — Нет, я не против, — с неясными и непонятными для Не Хуайсана нотками в голосе ответил "Цинь Дэ Циши".       А Старейшина Илина был действительно рад и очень не против прогуляться с другом до Цайи, как в старые добрые времена, в которые он и попал сейчас благодаря Яньло-вану. — Куда направляетесь, молодые люди? — это на пути к выходу Цинь Дэ Циши и Не Хуайсан столкнулись с Вэнь Жоханем, который был непривычно серьёзен. Старейшина Илина ещё со времён своего обучения недолюбливал этого Вэньского урода, начиная с того момента на озере Билин, где им пришлось столкнуться с Бездонным Омутом, и заканчивая самой Аннигиляцией Солнца. Он ненавидел его. Ненавидел так же сильно и его сыновей, особенно Вэнь Чао. Но сейчас он не мог говорить с Главой Вэнь в столь неуважительном тоне, поэтому ответил ничем не выражающим, ровным и серьёзным голосом: — В Цайи, за «Улыбкой Императора». Купить нужно достаточно, чтобы хватило на всех, поскольку чтение предстоит не из лёгких. — Я тоже так считаю. И пусть я услышал только одну строчку, но в неё я верю с трудом, — ответил со вздохом Вэнь Жохань. — Я пойду с вами, если господа не возражают.       На это Цинь Дэ Циши лишь коротко кивнул. Втроём они покинули Облачные Глубины. Весь их путь до Цайи прошёл в молчании. Вёл их небольшую группу заклинатель в чёрно-фиолетовом ханьфу. Никто из них по пути не проронил ни единого слова: каждому нужно было подумать о своём и о той строчке проклятой книги. Лишь один раз Цинь Дэ Циши заговорил. Это было, когда они втроём зашли в Чайный дом, а хозяин очень странно и недоверчиво взглянул на них. — Эти – со мной, — кивнул человек в маске на двух сопровождающих, и на стол легло несколько кусочков серебра. — Это за все имеющиеся у вас кувшины с вином «Улыбка Императора».       Не часто у хозяина Чайного Дома были такие гости, как эти, богато одетые. Один из гостей — в маске и в чёрно-фиолетовом ханьфу, таких одежд хозяин Чайного Дома ещё не видел. Второй был в сером ханьфу с болотного цвета узорами, что говорило о том, что этот молодой человек из Ордена Цинхэ Не. Ну а третий — в белом ханьфу с алой вышивкой по бокам, рукавам и подолу, имеющим выразительный узор солнца, с украшением, тянущимся от самого пучка на затылке ко лбу, имеющее вид золотого ромба на бусинах, что показывало – это был заклинатель из Ордена Цишань Вэнь.       Но тем не менее хозяин Чайного Дома продал этим людям все кувшины с «Улыбкой Императора», которые у него были. Обслужил их так, как будто не узнал и вообще впервые видел: ссориться с кем-то из этих Орденов ему не хотелось.       Обратный путь так же прошёл в молчании. Пусть Вэнь Жохань и не был особо знаком с Вэй Усянем, но его озадачивал сам факт того, что его имя попало в книгу. В загадочную книгу. С первой же прочитанной строчкой о всеобщей радости по случаю смерти этого парня, интуиция Вэнь Жоханя подняла голову. Что парень такого сделал, что его смерти все радуются? Неужели что-то более жестокое, чем делал он?

* * *

      Вернувшись в зал чтения, Старейшина Илин с несколькими кувшинами вина в руках, так и застыл на пороге, чуть эти самые кувшины и не выронив. Его сердце забилось как бешеное, пытаясь то ли вылететь вообще, то ли остановиться. Пусть его память и была плохой и из неё вылетало что-то важное время от времени, но были такие воспоминания, которые он помнил хорошо, пусть и местами были провалы. Вот только он всегда помнил те смутные очертания двоих людей, играющих с ним и любящих его больше всего на свете. Помнил ту алую ленточку в волосах и крепкие руки, держащие его маленькое тельце на своих широких плечах. Помнил, пусть и этот голос с годами забывался и терялся в памяти, тот смех и такую же яркую улыбку как у него. Сердце упало в пятки, пропуская несколько ударов, когда в голове появилось осознание. «— Это же… Матушка и… Отец? Мои А-ньян и А-дье? Они… Живы?»       Посередине зала стояла молодая пара, мужчина в чёрно-фиолетовом ханьфу и женщина в бело-чёрном с алой ленточкой в волосах, с одинаково ласковыми и мягкими улыбками, а в их объятиях рыдал он сам. Точнее его младшая версия.       А пока Усянь рыдал в объятиях родителей, те подняли взгляд на вошедшего человека в чёрном ханьфу и в маске. Благодаря Яньло-вану эти двое знали, кто этот человек.       В их глазах Старейшина Илин прочитал столько любви и ласки, что еле сдерживался, чтобы не бросить кувшины и не обнять их. Для этого Илин лишь крепче вцепился в свою ношу, а затем медленно, без спешки, поставил кувшины на середину зала, чтобы каждый смог взять себе один. «Цинь Дэ Циши» чувствовал, что пить придётся много и часто.       Когда все немного отошли от шока, Вэй Чанцзэ и Цаньсэ Саньжэнь разошлись в разные стороны. Так, Цаньсэ Саньжэнь села рядом с Лань Чжанем, а на её коленях головой примостился Вэй Усянь. Вэй Чанцзэ же занял место рядом со Старейшиной Илина. Не Хуайсану пришлось слегка подвинуться. Лань Цижэнь кашлянул и заново прочёл ту строчку, вызвавшую столь неоднозначную реакцию: — Вэй Усянь мёртв! Вот так прекрасные новости!       Однако дальше читать Лань Цижэню просто не дали. — С каких это пор смерть человека, особенно моего сына, считается прекрасной новостью? — начала возмущаться Цаньсэ Саньжэнь, и многие были с ней согласны.       --На это есть очень серьёзные причины, матушка, очень серьёзные, — мысленно ответил ей Старейшина Илина, и почувствовал, как отец ободряюще пожал его руку, при этом наклонился и прошептал: — Что бы ты ни сделал, сынок, что бы мы не прочитали в книге, знай, мы с матерью всегда на твоей стороне.       От этих слов отца, Старейшине Илин стало как-то легче на сердце. Теперь у него есть те, которые его смогут поддержать. — Яньло-ван сказал? — так же шёпотом на ухо спросил у отца «Цинь Дэ Циши», и в ответ получил лишь короткий кивок.       Для тех, кто видел эту сцену, всё выглядело, будто мужчины о чём-то коротко переговорили шёпотом на ухо. Цинь Дэ Цишиню только и оставалось поверить и набраться терпения до конца чтения этой главы, чтобы потом наедине, вдали от посторонних глаз, переговорить с родителями, обнять их. Старейшине Илина тоже хотелось, чтоб и его обняли, по голове ободряюще погладили. Но он прекрасно понимал, что сейчас это невозможно — не поймут, будут в недоумении, возникнет куча вопросов. — Когда он всё нам рассказал, перед тем, как отправить нас сюда, он передал для тебя другую маску. Сказал, что в ней тебе удобнее будет пить вино, — на ухо Старейшине Илина прошептал отец с улыбкой на лице. Шутки у Яньло-вана были весьма странные.       С этими словами оба мужчины ненадолго вышли из зала. Это было сделано для того, чтобы Вэй Чанцзэ передал сыну маску, а тот смог бы без свидетелей её поменять.       Новая маска была скорее уж белой полумаской с лисьими ушками, алыми волнами по бокам и алыми кисточками. Но Усянь не мог не согласиться, что эта полумаска нравилась ему больше чем прошлая, и в ней действительно будет удобнее не то что пить вино, но и разговаривать или есть.       Сменив маску на полумаску, Старейшина Илина и Вэй Чанцзэ вернулись в зал, заняв свои места. Это заняло не больше половины одной горящей палочки благовоний. За это время адепты принесли, специально для Ланей, много чая с успокаивающими травами. — А мы дальше этой фразы читать будем? — поинтересовался кто-то из находящихся в зале.