Визит в Мандос
26 октября 2022 г., 20:30
***
«Ибо дух Берена по ее просьбе/приказанию задержался/медлил в чертогах Мандоса, не желая покинуть мир до тех пор, пока Лютиэн не придет сказать свое последнее прощание на блеклых берегах Внешнего моря, откуда люди, которые умерли, отправляются в путь, чтобы никогда не вернуться. Но дух Лютиэн пал во тьму и наконец покинул, и ее тело лежало, как цветок, который внезапно срезан и лежит какое-то время неувядший на траве». Так скажите мне кто-нибудь на божескую милость, КАК и ПОЧЕМУ?! Правоверные тут начинают ссылаться на метатексты и аллюзии, на мифологию, на всяких там Эвридик, Альцест и прочих Савитри. Только все это некорректные аналогии, а по-простому говоря, голимая фигня. Потому что действие всех этих мифов происходит в языческой среде. Где, во-первых, много богов, а во-вторых, существует загробный мир. А в Арде загробного мира для людей нет. Никакой Геракл, никакой Орфей не могут спуститься в ардынский Аид, потому что Аида там нет. Души людей покидают Арду и уходят неведомо куда, и людское посмертие покрыто абсолютным мраком. Это фундаментальный закон ардынского мира, Профессор сам его установил и все уши нам им прожужжал. А заодно и тем, что смерть — это вот абсолютный, неотзывный дар Эру, ардынского абсолютного бога. В Арде всемогущий Абсолют так установил, чтобы людям умирать и куда-то там душами уходить. Так неужели же не то что какая-то прищепка-полумайка, а даже первый после Эру Мелькор, да хоть бы и вообще все айнур в совокупности могли бы оспаривать волю Абсолюта?! Волю Абсолюта обойти/нарушить/противостоять ей невозможно, невозможно по определению! Никакими любовями, никакими клятвами и фуятвами — ничем! Но эта простая мысль, элементарный вывод из заданного всемогущества божественного Абсолюта, видимо, относится к разряду гениальных. Потому что практически никто не в силах этого понять. Хотя казалось бы, что тут сложного? Но ведь не понимают. Ведь сплошь и рядом самые разные персоны заводят одни и те же песни: «а была техническая возможность», «а Эру по слову Исилдура обратил народ в призраков», «а души клятвопреступников задержались / душа Берена задержалась, потому что в Арде клятвы священные / Берена об этом попросили», «а у людей свободная воля» и т.п. Вот так все просто у этих граждан. Они на полном серьезе уверены, что существует техническая возможность наплевать на прямое повеление всемогущего Абсолюта. Еще раз: всемогущего Абсолюта, которому ничего не стоило сотворить Вселенную размерами в миллиарды световых лет. Вы представляете масштаб и возможности такой персоны? И при этом кто-то всерьез допускает возможность обойти его волю?! Это Абсолют или мэр Урюпинска? Вы о боге говорите, творце Вселенной, или о чиновнике из районной администрации? Но нет, можно хоть все пальцы оббить, объясняя элементарное, — и все равно люди продолжают считать, что на распоряжения Абсолюта можно ложить болт даже легче, чем на распоряжения собственного начальства. Если на его волю так легко можно начхать (и вообще в принципе можно начхать, пусть даже и с трудом), то почему люди вообще умирают?! Ну никто ж не хочет этого делать. Так взяли и начхали на его Дар по свободной воле своей и не стали умирать. Не захотели — и не стали. И пофиг, чо там Абсолют на этот счет думает. Более того, ардынский господь вариантов не предоставляет в принципе. Помер — душа отправилась. Без всяких там «хочу/не хочу», «буду/не буду», «как-нибудь потом», «сейчас через час» и т.д. Это императив безусловный. Потому что очевидно, что далеко не все люди в Арде хотя бы слышали о каком-то там Эру. Большинство людей за краем карты даже не подозревает о возможном его существовании, даже слова такого не слышали никогда. Так если бы отправление душ осуществлялось по их, душ, желанию, души вот этих людей не отправлялись бы никуда — потому что они даже не знали бы, что им вообще куда-то отправляться надо. Кроме того, люди умирают в любом возрасте. И души детей и вовсе младенцев, древних стариков в маразме и т.п. тоже никуда бы не отправлялись, потому что не менее очевидно, что все перечисленные не знают и не понимают, что им после смерти куда-то там надо. Поэтому если ВСЕ души людей покидают Арду в неизвестном направлении, они делают это по прямому приказу всевышнего, а не по собственному желанию. Так как это может быть, как может быть в этой заданной системе, чтобы душа Берена где-то там медлила и на волю всевышнего плевала?! Как может быть, чтобы Лютиэн додумалась о таком просить?! Ведь она живет в Арде и прекрасно знает все эти загогулины — ведь она же вне всякого сомнения эруверная. То есть Лютиэн не только в курсе ардынского мироустройства, она и не сомневается в нем. Она знает, что насчет смертных просить Намо бесполезно в принципе, Намо тут ничего не решает и в принципе не может решать. Более того, канонически у него даже связи с Эру нет, она есть только у Манвэ. Структура мира должна была уже настолько укорениться в голове хоть той же Лютиэн (ей-то местным законом божьим мозги промывали в стопиццот раз больше, чем читателю канона), что сама идея просить о возвращении смертного обратно должна была... да она просто существовать не могла! Ну все равно как вот христиане верят, что за гробом есть рай и ад (а некоторые верят, что еще и чистилище есть), и душа после смерти отправляется в одну из этих локаций установлениями свыше — так вот если бы какой-нибудь христианин, которому с пеленок это рассказывали, вдруг заявил бы дорогому усопающему: «Ты там погоди пока в рай/ад/чистилище идти, подожди где-нибудь, пока я приду». Да как это так?! В его картине мира у души никакого выбора поведения нет, она отправляется назначенным маршрутом, и никто ее мнения на этот счет не спрашивает. Душа уже собой тут не распоряжается, и никому в голову даже не забредет, что она вольна собой хоть как-то распоряжаться. Так как Лютиэн в голову могла прийти даже сама идея о чем-то Намо просить?! Сама идея, что смертная душа может произвольно тянуть с назначенной ей свыше участью?! Более того, откуда Лютиэн вообще может знать все эти загогулины насчет людского посмертия?! Ведь она не читала ни Сильма, ни канона вообще. И ее матушка, вся из себя мудрая майэ, покинула Валинор задолго до того, как первые смертные вылупились где-то там за краем Арды. То есть мало того, что даже валар не знают, какая участь уготована людям после смерти (из речей к нуменорцам посланников валар: «В самом деле, мысли Илуватара касаемо вас не известны валар, и он не открыл всех вещей, которые должны произойти») — Мелиан не знает даже того, что души людей в Мандос хотя бы заглядывают. Она вообще не знает, что происходит с душой человека, едва та от тела отлетела. То есть даже Мелиан не могла Лютиэн этого рассказать, а остальные жители Средиземья не могли и подавно, потому что знали о вопросе еще меньше. Так откуда Лютиэн вообще могда забрести в голову идея, что душа Берена может ее ждать где бы то ни было, и что Намо имеет в этом деле какую-то власть?! «Тогда зима, как если бы седой возраст смертных людей, пала на Тингола. Но Лютиэн пришла в чертоги Мандоса, где назначенные места Эльдалиэ, за пределами жилищ Запада на границах мира. Там те, кто ждут, сидят в тени своих мыслей. Но ее красота была больше, чем их красота, и ее печаль более глубокая, чем их печаль; и она преклонила колени перед Мандосом и пела ему. Песня Лютиэн перед Мандосом была песней самой прекрасной, которая когда-либо в словах была сплетена, и песней самой печальной, что когда-либо мир услышит. Неизменной, вечной, она поется все еще в Валиноре за пределами слышимости мира, и слушая, валар горюют. Ибо Лютиэн сплела две темы слов, о печали эльдар и о горе людей, о Двух Родах, которые были сделаны Илуватаром, чтобы жить в Арде, Королевстве Земли среди бесчисленных звезд. И как она преклонила колени перед ним, ее слезы падали на его ноги [стопы], как дождь на камни; и Мандос подвигнулся к жалости, кто никогда прежде не был так подвигнут и не будет с тех пор». А при чем тут, собственно, ее красота? Какая разница, у кого красоты больше, а у кого меньше? В загробном мире красота что-то решает? Красота дает там какие-то особенные права? Мандос вроде бы не подиум и не бордель. И Намо весь из себя справедливый и неподкупный судия. Для него какая разница, у кого красоты больше, а у кого меньше? И красоты чего, если там все бестелесные? Опять же, красота ее больше и горе сильнее — ну и что? Там что, очередь на прием, и у кого горе сильнее, тех вперед пропускают? Почему вдруг горе-печаль Лютиэн сильнее, чем у прочих постояльцев Мандоса? Она первая в Арде, кто теряет жениха/мужа/возлюбленного? К тому же потери бывают не только мужей/возлюбленных. Кто-то и детей теряет, и это, я думаю, все же больнее. Как вообще можно измерять, у кого горе сильнее, а у кого слабее? Каким прибором? Или кто плачет громче, тот и больше горюет? А, или, типа, оттого у Лютиэн горе сильнее, что она-то эльф, а Берен-то человек, и душа его воспаряет куда-то неизвестно куда, а ее душа к Арде привязана, и не встретятся они никогда более? Вот, значит, эльфы с эльфами имеют надежду встретиться когда-нибудь и люди с людьми тоже, а эльф с человеком не имеет. Так и в этом случае тот же вопрос: по какой шкале горе-то мерить? Может, у кого-то и с надеждой горе сильнее. А во-вторых, эльфы с эльфами хоть и могут теоретически встретиться когда-нибудь, все равно погибнут вместе с Ардой, а что там будет с людьми и будет ли вообще хоть что-нибудь (а то, может, за пределами Арды полный карет наступает, истребление души насовсем и абсолютно) — это все настолько неопределенно, что одни сплошные мечтания. И на таких шатких основаниях и Лютиэн может надеяться на встречу когда-нибудь, хоть в Арде Исцеленной. Впрочем, возможно, все дело в том, что Лютиэн выбрала беспроигрышный рецепт, как завоевать мужчину в Арде: раздеться и заплакать, желательно крайне беспомощно. И всё, и Намо покорен («е» или «ё», выбирайте по своему вкусу). И опять и снова: песня самая прекрасная оказывается и самой печальной, и в ней о печали эльфов и горе людей, и это так прекрасно, так прекрасно. А можно как-нибудь хотя бы иногда переставать упиваться печалью и горем и немножко порадоваться? Ну, нельзя так нельзя. В придуманных Профессором языках есть слова для горя и печали, а для счастья нет. Таков он, прекрасный мир Арды. «А я вам говорю, синьор, что это глупый и злой театр» (с). Идем далее: зима седая пала на Тингола из-за смерти Лютиэн. А Мелиан как к этому отнеслась? Ой, да пофиг на нее. Кому она вообще интересна, эта баба? Тем временем Лютиэн слезами омывает ноги Намо... а-а-а! параллели! меридианы! Мария Магдалина, помазующая миром ноги Иисусовы и волосами своими отирающая их! Правда, воскрешенный Лазарь доводился ей братом, ну да ладно. Воскресили же, хоть и авансом. «Поэтому он призвал Берена, и, именно как Лютиэн говорила в час его смерти, они встретились снова за пределами Западного моря. Но Мандос не имел силы/власти удержать духи людей, которые были мертвы, внутри границ мира после их времени ожидания; [равно] не мог он изменить судьбы Детей Илуватара. Он пошел поэтому к Манвэ, Повелителю Валар, кто правил миром под рукой Илуватара; и Манвэ искал совета в своих сокровенных мыслях, где воля Илуватара была раскрыта». Теперь и я спрошу: какого такого «времени ожидания»? Чего мертвые души людские в Мандосе дожидаются? Ну там что, поезд ходит или самолет летает по расписанию, что следующего рейса дожидаться надо? Зачем вообще бестелесным нематериальным душам какой бы то ни было транспорт?! А если они не транспорта ждут, то чего? Зачем душам проводить какое-то время в Мандосе? Что они от этого получают? Для чего это им или кому бы то ни было? Опять же, снаружи сюжета ноги этого ожидания растут из Лостов. Там Фуи (будущая Ниенна, а тогда супруга Намо) имела собственный мрачный чертог, и «Туда приходили сыновья людей, чтобы слышать свою участь, и туда они приносились всем множеством бед, которые злая музыка Мелько установила внутри мира. Резни и пожары, голоды и несчастья, болезни и удары, нанесенные в темноте, жестокость и горький холод и страдания, и их собственная глупость приводит их сюда; и Фуи читает их сердца. Некоторых затем она держит в Мандосе под горами, а некоторых она выгоняет за пределы холмов, и Мелко хватает их и несет их в Ангаманди или в Железные Преисподние, где у них злые дни. Некоторых также, и их много, она отправляет на борт черного корабля Морниэ, который находится то и дело в темной гавани Севера, ожидая те времена, когда печальная процессия повьется вниз к побережью медленными заскорузлыми путями из Мандоса. Затем, когда он нагружен, по своему собственному желанию он разворачивает свои черные [«sable»] паруса и до того, как медленный ветер спускается по этим берегам. Затем все на борту, по мере того, как они движутся на юг, бросают взгляды крайней тоски и сожаления на то низкое место среди холмов, где Валинор может быть мельком видим на далекой равнине». То есть смертные души таки собирались в жилище тогда еще Ниенны-Фуи, а оттуда она их распределяла. Но потом это исчезло. А Берена Лютиэн ни о какой задержке подождать не просила, просто отправлялась следом. Как было бы в Лэйтиан, неизвестно, потому что Профессор до конца не дописал и даже в набросках никаких подробностей не оставил. И дальше по следующим вариантам тоже никаких объяснений этой внезапной передержке смертных душ в Мандосе нет. Мало того, даже если эта непонятная передержка существует, и души покидают Арду порциями из накопителя, то и тогда как могла Лютиэн просить Берена задержаться? Уж неужели бы смертная душа в Мандосе возражала бы решению Намо? Если корабль/поезд/самолет для вывоза душ пришел, и Намо велел всем на выход, то неужели же Берен в ответ заявил бы ему: «А я не пойду, мне тут подождать кой-кого нужно»?! И неужели же Намо этому возражению бы внял? Нам ведь сказали, что он вот единожды дрогнул-пожалел, а более такого не повторится. А дальше все гораздо круче, и я чувствую себя немножко по-собачьи: все понимаю, а сказать не могу. Почему Намо пошел к Манвэ?! Ну в самом деле! В рамках канона Намо прекрасно знает, что люди смертны, что смерть Дар Илуватара, что этот дар безотзывный и неотвратимый. Что так устроил лично сам господь, такова его воля, которую Намо, будучи послушным и правильным, уважает безгранично. То есть для Намо картина мира такова и нерушима. Так почему он вдруг хочет ее нарушить?! И таким образом пойти против воли господа и установлений его. Что навело его на эту мысль?! Почему он вообще допускает такое кощунство?! Другая сторона вопроса, чисто техническая: а почему Намо вообще считает, что ее, эту волю божию, можно нарушить в принципе? Ну вот как солнце встает на востоке и заходит на западе, а тут кто-нибудь приходит и просит, чтобы солнце двигалось в обратную сторону — да с чего ты взял, что это вообще возможно?! И третья сторона вопроса: неужели Намо настолько проникся жалостью, что пошел просить Манвэ? Тем более, о нарушении одного из фундаментальнейших законов Арды. Ну, это же запредельный уровень запросов-то. Вдобавок ко всему, если бы у Эру было желание оставить Берену жизнь, он бы и не допустил до его убивания. А если душа Берена отлетела, значит, такова воля Эру, и незачем тут огород городить. И опять и снова: да почему даже самой Лютиэн в голову забрело Намо просить?! Как можно просить его о том, в чем он не властен по определению?! Это все равно что подойти к человеку и попросить его полетать — люди не умеют летать, это факт. Вот и Намо — он не властен над участью людской. Вот Эру властен, и Эру может, Эру может все что угодно. Но Лютиэн не Эру идет просить! А того, кто не только всего не может, но и вообще ничего не может конкретно в той сфере, к которой относится просьба. И сам Намо, вместо того, чтобы слушать Лютиэн и проникаться жалостью, должен был сразу сказать: «Сударыня, вы обратились не по адресу, вопрос не в моей компетентности». Если он прям так разжалобился, он должен был говорить в духе «что поделать, такова воля божия, так устроил Эру, что люди смертны, и этого нельзя разделать», и тыры-пыры. Но вместо этого Намо идет к Манвэ. Почему? Намо, надо думать, повидал всяких слез и сожалений. Но даже если его чем-то тронули именно эти (ну мало ли, Луна в этот день была в ретроградном Меркурии или Намо так же, как и Профессору, нравились плачущие в темном помещении беспомощные женщины), то как он мог надеяться, что и Манвэ окажется столь же тронутым? Кстати. А почему Лютиэн таскается куда-то просить Намо, который в принципе не может выполнить ее просьбы, вместо того, чтобы просить непосредственно Эру? Пади на колени и молись. Но она почему-то ничего такого не делает. И никто в каноне не делает. Почему-то нигде не зафиксировано попыток обращения напрямик к Эру, хотя бы в виде молитвы (ну, кроме обращений Манвэ, понятно). Почему?! Почему в мире, где есть всемогущий единый бог, никто из верующих в него даже не делает попыток ему молиться?! Такое ощущение, что все заранее уверены, что до него не докричаться. Это как так?! Заодно: в каноне не написано, что Лютиэн о чем бы то ни было Намо просила. Сказано только, что она пела и плакала, а песня была вся о печалях. Но что она о чем-то просила — такого не сказано. Но если она ни о чем не просила, то что ей было надо-то? Какова была цель этих пения и плача? Как бы там ни было, Намо пошел к Манвэ. Но подождите. Все еще занимательнее. Ведь смотрите в отрывок: там не сказано, что Манвэ обратился к Эру. Там сказано, что Манвэ где-то в самых внутренних своих мыслях копался. То есть он прямых указаний у Эру не просил и их от него не получал. Это он сам придумал. Но тогда строго канонически получается, что у Манвэ есть возможность души смертных назад возвращать и смертных оживлять! Не, ну правда, ну смотрите сами — нигде же не сказано, что это Эру так сделал или что он хотя бы Манвэ расширенные полномочия передал в данном конкретном случае. Нет, ничего подобного. Манвэ никакого Эру не спрашивал, а пошел копаться во глубех мыслей своих. И там волю Илуватара выкопал. И сделал сообразно ей. Вот так! Далее: вот когда-то давным-давно Эру, который, конечно, знает все и заранее, куда-то в Музыку закопал и ответ на вопрос, что делать сейчас. ОК, допустим. Он, в конце концов, всемогущий и всеведущий. Но! Ответом на этот вопрос располагает только Манвэ, да и тот с трудом. То есть чтобы воля Илуватара исполнилась, надо чтобы а) Лютиэн пришла плакать перед Намо; б) Намо проникся и пошел просить Манвэ; и в) Манвэ вспомнил, что там Папа говорил когда-то. Для чего были нужны такие сложности? Зачем такая многоходовка? А если бы цепочка где-то порвалась? Ну вот не стала бы Лютиэн плакать, а просто бы померла с горя, или Намо не расчувствовался бы, или Манвэ бы не вспомнил, или еще что-нибудь — и что тогда делал бы господь? И не проще ли ему было сразу просто оставить Берена в живых? Чего он хотел добиться и что получить вот этой заковыристой многоходовочкой? Так мало того, в этом деле есть еще один момент. Вот Лютиэн, плача, упросила Намо, Намо пошел и***
Полезным будет заглянуть в черновики и посмотреть, какими путями следовала авторская мысль. В Лостах Лютиэн последовала за покойным Береном, и «ее красота и нежная прелесть» произвели такое впечатление на Намо, что он выпустил Берена обратно без каких бы то ни было условий (напоминаю, что Берен в те поры был ельф). После чего чета рука об руку удалилась и шла «вместе через северные леса, и они часто были видимы танцующими волшебные танцы вниз по холмам». Но они не только танцы танцевали, а делали еще какие-то великие подвиги, о которых нам не рассказали даже намеками. Хуан, понятно, тоже был жив-здоров, поскольку и не умирал. Далее хронологически идет самый ранний вариант Сильма, он же «Наброски мифологии». Там Берен уже смертный, и некоторые песни говорят, что Лютиэн отправилась в Валинор через Льды и «добыла его обратно» (каким способом, не сказано), а другие песни говорят, что Мандос, услышав историю Берена от самого Берена, сам его отпустил. После чего все жили долго и счастливо. В скобках приписано: «Но Мандос в уплату потребовал, чтобы Лютиэн стала смертной, как Берен». В этом есть некоторый смысл, поскольку в сказках, мифах и тостах это сплошь и рядом, когда, во-первых, боги/колдуны/цари/вообще важные персоны оказывают благодеяния на возмездной основе (но не за вульгарные деньги), а во-вторых, владыка загробного мира в принципе согласен отпустить покойника обратно, но требует кем-то его заместить. Это и Инанна, которая «за голову голову пусть оставит» Эрешкигаль, и греческий миф об Адмете и Альцесте, и еще дальше лень вспоминать. Правда, тут не прям замещение, но хоть какой-то смысл в этом проглядывает. Далее Лэйтиан и Квента, написанные примерно в одно и то же время около 1930 г. Лэйтиан до интересующих нас моментов не дописана, имеются только синопсисы (в которых тоже никаких интересующих нас подробностей), а Квента таки дописана. Там Мелиан вызывает орла, который несет Лютиэн живой в Валинор. Далее все как в Сильме, только никакого выбора Лютиэн не дают, а просто возвращают обратно смертной, и никакими объяснениями это не сопровождается. Но Намо в качестве компенсации выдает им долгий срок жизни, и что они потом не знают ни жажды, ни холода — это тоже в возмещение. Непонятно, ни с чего вдруг Намо приспичило делать Лютиэн смертной, ни как он вообще это может, ни почему он какую-то компенсацию за это выдает. И наконец в Квенте Сильмариллион, которую Профессор пытался издать на волне успеха Хоббита в 1937 г., история приобретает знакомый нам вид с тем только отличием, что к просьбам Лютиэн прислушиваются не только по причине печалей ея и трудов ея, но также и из-за происхождения. А в одном из черновиков к Квенте Сильмариллион читаем: «И это был выбор, который он постановил для Берена и Лютиэн. Они должны жить теперь в Валиноре до конца мира в блаженстве, но в конце Берен и Лютиэн должны каждый идти к судьбе, назначенной их роду, когда все вещи изменятся: и о мыслях Илуватара касаемо людей Манвэ не зн[ает]. Или они могут вернуться в Средиземье без уверенности в радости или жизни; тогда Лютиэн должна стать смертной, как Берен» [далее по тексту Сильма] Как сам Кристофер пишет далее, предложение поселить Берена в Валиноре до конца света — «неслыханная привилегия, так же, как неслыханная награда». Ну да, не поспоришь. И, имея такой вариант, Лютиэн выбрала стать смертной, состариться и через считанные десятилетия умереть?! Далее капсом, болдом и 126-м шрифтом: Д-У-У-У-У-У-УРА!!!! Нет, даже не так. Такого шрифта нет на свете, такого слова нет в русском языке, чтобы охарактеризовать ЭТО так, как оно того заслуживает. Ах, когда-то там через какой-то неопределенно-огромный срок в каких-то неопределенно-астрономических далях времени мы расстанемся — ах, это так невыносимо, что лучше мы проживем четыре десятилетия в обычной мирской **пе со всеми ее проблемами, вшами и недородом, будем стареть и медленно разваливаться, пока наши дряхлые тела сделаются совершенно непригодными для жизни, зато душами в абсолютно неизвестном и неопределенном будущем, которое вообще то ли будет, то ли нет, будем вместе. Копать ты идиотка!! Да еще неизвестно, совсем неизвестно не только то, что там дальше происходит с душами людей (а то, может, они просто исчезают и уничтожаются), не только срок наступления конца света, но и будет ли этот конец света вообще! Да мало ли, может, это только верят, что он будет. Но даже если Эру кому-то определенно сказал, что да, точно произойдет — блин, да он, может, еще передумает. Что ему помешает? Захочет и отменит конец света. Но даже если этот конец света вот прям точно, железно точно произойдет через стопиццот пять миллионов лет и три месяца, то даже в этом случае чем это Лютиэн задевает?! С концом света она просто исчезнет, прекратит существование в каком бы то ни было виде. Была — и нет. И ее уже никак не будет огорчать разлука с Береном, ее вообще больше ничто не будет огорчать или заботить, потому что не будет ее самой. Так какого черта эта умная Эльза сейчас душой болеет за то, что настанет после конца света?! Ах, а вот Берен тогда получит вечную разлуку с ней? А вот за себя он пусть сам скажет и сам решит, чего ему больше хочется и что он предпочтет. Или Берен тоже согласился на такой выбор? Он, обычный смертный мужик, чья жизнь уже и так дошла до середины, и молодость уже закончилась, и впереди только закат, у которого мужика уже канонически немеряно было неприятностей, травм и ранений различной степени тяжести вплоть до летальных — и он, конечно же, предпочтет прожить еще сорок лет в такой обстановке, дряхлея и разрушаясь в ветхой коже, нежели жить неопределенно-огромный срок молодым, сильным и здоровым в мире и покое. Серьезно?! И опять и снова: если для Лютиэн прям так невыносима разлука со своим драгоценным, и не видать ей без него больше радости, и даже абсолютное, настоящее небытие без него ее не устраивает, что она в этом варианте готова ради этого лишить бессчетных лет жизни и себя, и своего драгоценного, то незачем их возвращать! Откройте им двери из Арды, и пусть идут в вечность и неизвестность прямо сейчас. Теперь момент, о котором я уже не раз говорила на стороне в каментах, а тут еще нет, поэтому надо сказать, чтобы тут было все. Лютиэн поет и плачет перед Намо уже в бестелесном виде — тому много доказательств, в частности, описание тела ея, лежащего в Дориате, как цветок свежесрезанный, и постановление, что ради печалей и трудов ея она должна быть выпущена из Мандоса. Но прежнее тело, то, которое лежало аки цветок свежесрезанный, умерло и, вероятно, было похоронено (потому что сильно вряд ли, чтобы дориатцы оставили его просто так валяться на поверхности земли). Если мы посмотрим каноническую хронологию (а этот отрезок истории подробно расписан в Серых Анналах), то увидим, что Берен скончался в 466 г., Лютиэн — в 467 г. «при первом рассвете весны», а вернулись они оба в 469 г. И это святой канон наисвятейший. Так не могли же прежние тела БиЛ, оставленные душами их, лежать нетленными два года! Это не Валинор, в котором тления нет. Это Средиземье, где процессы разложения протекают как им положено. То есть, возвращая, Лютиэн выдали новое тело. Которое уже было смертным. И в этом смертном теле обитала ставшая смертной душа. Так спрашивается: как Лютиэн могла облагородить своей эльфийской кровью смертную породу, если и зачала, и родила Диора, будучи канонически смертной?! Как Диор мог сочетать в себе три расы (людей, эльфов и майар), если родился от двух смертных людей, как все на свете люди родились?! Интересно тут вот еще что: Лютиэн канонически же умерла не вот прям сразу, как только Берен опочил, а несколько месяцев спустя. Так что же, душа Берена минимум несколько месяцев уклонялась от предписанной ей свыше участи?! «Эту судьбу/рок/приговор она выбрала, покинув Благословенное Королевство и отбросив все притязания на родство с теми, кто обитает там; чтобы так, какое бы горе ни подстерегало их, судьбы Берена и Лутиэн могли быть соединенными, и их пути вели вместе за пределы границ мира. Так это было, что, единственная из эльдалиэ, она умерла на самом деле и давно покинула мир. Все же в ее выборе Два Рода соединились; и она предтеча многих, в ком эльдар видят еще, хоть весь мир изменился, подобие Лютиэн возлюбленной, которую они потеряли». Насчет соединения Двух Родов я уже сказала: как такое может быть, если род уже один — оба смертные?! Ничего хорошего от жизни Лютиэн, судя по тексту, не ждет — «какое бы горе ни подстерегало». Вообще в прекрасном мире Средиземья™ счастливым быть не умеет никто, и не хочет, и не рассчитывает. Почему этот мир прекрасен, для меня, как обычно, загадка. Но мотивы Лютиэн тут вроде как расписаны — чтобы судьбы могли соединиться. В таком случае зачем сих возвращать в мир? Сделайте душу Лютиэн смертной, и пусть идет в вечность вместе с душой Берена. Ради чего им медлить на земле? Кстати, а Берена кто-нибудь о чем-нибудь спрашивал? А то Лютиэн выбирает, а у него, может, свое мнение на этот счет. Хотя, конечно, я понимаю, что другого мнения у него нет и быть не может, но хоть формально спросить-то не мешало. А так-то да, невозможно представить, чтобы Берен был против. Невозможно представить, чтобы этот благородный герой заявил что-нибудь вроде: «Нет, я не хочу, чтобы из-за меня ты потеряла вечную молодость и бессмертие. Стареть и умирать нисколько не прикольно, несколько лет моей жизни не стоят такой жертвы. Время все лечит, ты утешишься» и т.д. Такого ждать не приходится. Собссно, я чо-то так с ходу не припомню примеров из мировой литературы, чтобы смертный партнер сказал что-то подобное бессмертной своей половине. Не-е-ет, если я умру, то и ты давай со мной в могилу, а иначе у тебя любовь не великая. И вообще, да разве сможешь ты без меня-то, пупа земли и центра Вселенной, жить? Конечно, не сможешь.
