Разлом миров

Через два года Евангелия уже привыкла к этой деревушке. Ей там нравилось, она до сих пор считала это волшебным местом. За всё это время не было трагичных случаев, никто на деревню не нападал, жители спокойно занимались своими делами. Но ту страшную ночь она забыть не сможет и иногда ей снились кошмары, заставляющие кровь стынуть в жилах и просыпаться в холодном поту. Было бы невыносимо пережить это еще раз. С Дмитрием Иванычем девушка хорошо сдружилась, они вместе ходили на рыбалку и иногда мужчина брал её с собой на охоту, она играла с его собаками: Большим ирландским волкодавом, который спас её от обморожения в ту самою трагичную ночь и вельштерьером. Компаньоны Дмитрия Иваныча любили Еву и ходили с ней по деревне. Теперь у девушки была личная «охрана». К слову, об охране: наблюдатели так и не смогли найти хоть единого выжившего в той деревне и бездыханного тела Тошки не было найдено. Это значило, что он сейчас где-то находится живой и, вероятно, невредимый. Евангелия скучала по своему старшему брату, она хотела его найти, но, быть может, его забрала загадочная воинская часть. Интерес к тому месту у девушки никуда не пропал. Она горела желанием расследовать эти необъяснимые дела, которые там происходили. По деревням даже пошёл слух о том, что «там» ставят эксперименты над людьми. Но пока не доказано суть сказанного не имеет никакого смысла, поэтому Евангелия уже долгое время пыталась продумать план как попасть в ту часть и вот, наконец, её план был готов, осталось лишь всё подготовить. Дмитрию Иванычу девушка не говорила ни слова, она для него стала родной дочерью, он ни за что не хотел её терять и «гениальный детектив» это отлично понимала, но искушающее любопытство брало вверх. Она была глупо убеждена тому, что в случае чего сможет сбежать из части. Было раннее утро теплого мая, солнце лишь недавно показалось из-за горизонта. Дмитрий Иваныч уже был на охоте со своими верными псами. Евангелия шла к озеру и любовалась видами, созданными природой. В лесу щебетали птицы, их пение поднимало настроение и укутывало в прекрасное спокойствие и умиротворение. Утки плавали по озеру и о чем-то с интересом болтали на своем, на утином о своих утиных делах. Девушка слушала все это, идя по высокой траве. Меж ног бегали маленькие ящерки, разные букашки и где-то был слышан тихий писк мышей. Евангелия подошла к чистой воде, отражающей голубое небо; белые, пушистые облака; зелёные деревья с молодыми листочками; рогоз, который колыхался от легкого ветерка, были видны рыбы, плавающие туда-сюда. За ними было интересно наблюдать. Около воды громко и смешно квакали лягушки, прыгая в воду и лежа на кубышках. Шестнадцатилетняя Ева посмотрела на своё отражение. Эта была все та же маленькая девочка, полная надежд и удивительный мечтаний, с выгоревшими, русыми волосами по плечи, которые на солнце переливались мягким медным цветом; острый, но аккуратный нос с маленькой горбинкой; зелёные глаза; длинные, тёмные ресницы и брови с грубой формой; немного загоревшая, но всё еще светлая кожа. Так же эта девочка имела немного грубоватое лицо. Как бы то не было, девушка пришла не только для того, чтобы полюбоваться природой, у неё было дельце поважнее. В её руках сверкали большие, швейные ножницы. Она была готова прогнать ту маленькую, наивную девочку в отражении. Её было не остановить. Она хотела узнать о том, что происходит на самом деле, докопаться до правды собственными руками. Сегодня должны были приехать военные для того, чтобы забрать молодых парней в воинскую часть. В прошлом году Евангелия заметила, что они даже толком не отбирают, а просто забирают столько, сколько им нужно. Поэтому план девушки должен был сработать как нельзя лучше. Она безжалостно взяла прядь своих волос и без единого сожаления состригла их. Евангелия отрезала волосы без единой грустинки на душе. Она хотела этого. Каждая отрезанная прядь, как будто, питала её азартом. Девушка вновь посмотрела на свое отражение в воде, и та маленькая девочка ушла навсегда. Сейчас вода показывала совершенно другого, незнакомого молодого человека с короткими волосами, немного темнее, чем у той девочки. Но лицо было знакомым. Странное чувство липкой, теплой легкости переполняло Евангелию. Теперь на лицо она была похожа на парня с женскими чертами. Это то, чего хотела Евангелия. Ей осталось переодеть простенький сарафан и надеть на себя вещи Дмитрия Иваныча. Может они и были ей велики, но деваться было некуда. Евангелия поднялась с земли, осматривая место своего деяния. Вокруг участка почвы, на котором сидела девушка, лежали пряди её волос. Девушка хотела сохранить их на память. Быть может она даже не вернётся с воинской части. Евангелия собрала пару прядей волос и пошла до дома. По пути она все так же наслаждалась видами уже родной ей деревни, в какой-то степени она даже не хотела уходить из этого места, но для девушки было важнее узнать правду. Евангелия с самого детства отличалась безумными идеями и, если она ими загоралась, то её было не остановить. Уверенно, но с крошками грусти девушка, возможно, проходила поле с высокой, колыхающейся от ветра травой в последний раз. И под прощальные песни птиц Ева дошла до дома Дмитрия Иваныча. Тут на неё напала печаль. Она любила это место, любит и будет любить. Люди именно из этой деревни её спасли и относились к ней с добротой и радушием, именно тут она наконец-то познакомилась с другим миром вне горы. Поборов слабость и печаль внутри себя, она открыла старую, скрипучую дверь и сделала шаг. Петли уже давно надо было смазать, но Дмитрий Иваныч всегда отвечал: «У меня сейчас руки не доходят до этого. Потом как-нибудь». Это «потом» так и не наступило. С таким же тихим, противным, но до боли родным скрипом Евангелия закрыла то, что обеспечивало её безопасность в четырех стенах эти два года. Девушка немного постояла около двери, а потом прошла дальше. С рабочего места Дмитрия Иваныча она взяла бечёвку и завязала её на прядях своих отрезанных волос. Это была вещь на память. Волосы и ножницы она положила на его стол, где обычно лежит ружьё. Евангелия посмотрела в сторону шкафа и быстро пошла к нему. Перед тем как открыть такие же скрипящие дверцы, она начала осматривать вырезанные узоры. Шкаф был большой, вместительный и темно-коричневого цвета. На дверцах были вручную вырезаны узоры в виде всяких растений и просто красивых завитушек. Это всё охотник вырезал самостоятельно на четвертый день прибытия ещё маленькой девочки. В этот день он чуть не отрезал себе указательный палец на левой руке из-за того, что дернулся от чиха соседской старушки. Евангелия погрузилась в воспоминания и медленно открыла дверцы, осматривая одежду Дмитрия Иваныча. Ей на глаза попались старые, местами рваные коричневые портки; белая, уже штопанная охотником рубаха; темный, тяжелый, из грубых материалов кафтан. Именно в этой одежде она впервые увидела того, кто после жуткой трагедии заменит ей отца и будет любить её, как родную. На душе от этих мыслей становилось тяжело, сердце просто обливалось кровью и грустью, как будто в неё вонзается миллионы маленьких стеклышек. С этими чувствами Евангелия забрала портки и рубаху. Аккуратно положив одежду на кровать, девушка подумала: «а что мне с грудью делать?». Может она и не была большая, но все же её было видно. Немного подумав Евангелия сняла с себя сарафан, вновь взяла ножницы со стола и аккуратно обрезала подол. Срез на сарафане получился ровный. Полученную ткань она использовала как утяжку. Ева была худенькой, но с ростом примерно сто шестьдесят семь сантиметров. Спрятав свою грудь под плотной самодельной утяжкой, она начала одеваться. Как она и думала вещи Дмитрия Иваныча были ей велики. Рукава рубахи свисали практически до колен, а портки так и вовсе мотались по полу. Это было не страшно. Рукава рубахи она закатала, на талию повязала кушак. Верхняя половина уже выглядела хорошо. Осталось разобраться с портками. Девушка глазами начала искать портянки. Они лежали в шкафу. Старые, местами порванные, но подходили они лучше всего. Через короткое время она уже выглядела, как молодой крестьянский парень, но с женственным лицом. Ева немного порылась в столе охотника и в хламе нашла там сумку на длинном ремешке через плечо, пустую большую книгу и такой же пустой личный дневник. Еще немного поискав, девушка нашла Пару карандашей. Некоторые были новыми, а по некотоым можно было сказать, что они хорошо служили когда-то Дмитрию Иванчу. Отличная находка. Сумку она сразу же накинула на левое плечо и в неё сложила книгу с дневником, а в отдельный кармашек она положила три исписанных карандаша и два новых. Скоро должны были подъехать военные и на улицах деревушки началась шумиха. Матушки собирали своих сыновей, прощались с ними, уговаривали вернуться в дом и спрятаться где-нибудь. Всем было страшно от мыслей что там может происходить. Матушки понимали, что скорее всего видят своих сыночков в последний раз и не хотели их отпускать. Евангелия грустными глазами осмотрела родной дом. Место на печке, где спал охотник, его рабочий стол, кровать и всё остальное. Время поджимало. Надо было уходить. Она умела грамотно писать, в своей деревушке в горах она училась в церкви. Там её обучали писать и читать. Ева взяла лист бумаги и уголь. «Дмитрий Иваныч, примите мои глубокие извинения от того, что не смогла я с вами попрощаться. Ваши рассказы о воинской части разогрели мой интерес к этому месту, и я хочу воочию лицезреть то, что там происходит. Я хочу в этом разобраться. Благодарю вас за всё. Эти два лета с вами были воистину прекрасны и удивительны. Вы стали для меня родным человеком. Всё вокруг стало мне родным. Я вам слово даю, я вернусь, я расскажу вам что происходит в этом тёмном месте. Я обязательно вернусь. Не волнуйтесь за меня, Дмитрий Иваныч, я обещаю и клянусь Всемогущим Богом, перед Святым его Евангелием и Животворящим Христом Господом, что вернусь к вам. Я знаю, вы бы не отставили меня и н позволили бы ехать, так что я делаю это в тайне от вас, за что корю себя. Не запамятывайте меня, Дмитрий Иваныч -Евангелия» От написанного ею же, на глазах появлялись слезы, но военные уже подъезжали на трех лошадях с большой повозкой. Время на прощание уже вышло. Евангелия поспешно надела старые черные сапоги, у которых отходила подошва и вышла из дома, направляясь к площади. Ей надо было, чтобы её забрали, а забирали там только определённое, неизвестное количество человек. Вот уже на главной улице стояло около тридцати крепких юношей. Евангелия отличалась по телосложению, но её можно было принять за просто постоянно болеющего молодого человека. А ну-ка, встать в линию, юнцы- громким и строгим голосом приказал младший лейтенант. Устраивать тут разборки по типу: «годен, не годен» мужчина явно не считал нужным. У него строгий список с упором на количество, а не на качество. Все молодые люди быстро последовали приказу. Ева не стала отставать от них и влилась в начало шеренги. Она чувствовала себя не совсем в своей тарелке. Вокруг стоят крепкие юноши, а она была только схожа с некоторыми ростом, но не сложением. Она молилась на то, чтобы её взяли. Военных она особо не рассматривала. У неё в лучшем случае будет на это время. В этот момент лейтенант отбирал парней, словно рыбак подсекает удочку. Без единого лишнего слова, с без эмоциональными глазами и приказным тоном. Юноши послушно выходили из строя и садились в повозку. Ты…Ты…Ты и ещё один…- младший лейтенант безжалостно указывал пальцем на того, что должен выйти из строя и вот наконец наступила волнительная пауза… Ну и давай ты, слабачек, у тебя так глаза светяться, выходи, садись и мы выдвигаемся- мужчина указал на Еву. Для неё это было огромным счастьем. Но то, что её назвали «слабачек» не особо понравилось девушке. Евангелия вышла из строя и быстрым шагом направилась к повозке. Место там было мало. На главной улице оставалось семь «везунчиков». Евангелия пристроилась с краю повозки. Командующий осмотрел оставшихся, перекрыл выход повозки досками и сам сел на место кучера, где сидело два других служащих. После этого кони двинулись и девушка с новобранцами медленно выезжали из деревни. Солнце было в зените, стояла весенняя жара. Так еще и в этой повозке от большого количества людей было неимоверно душно. Ехали они как будто целую вечность. Наконец военные решили остановится в крупном поселке, чтобы накормить и напоить лошадей. Повозку открыли, новобранцы начали выходить, ну и Ева не отставала от них. Наконец она впервые за четыре часа дороги почувствовала свежий воздух и смогла его вдохнуть. Это время в душной, вонючей повозке было адом. Тут перед кучей парней и одной девушки под прикрытием, встал лейтенант. Так, товарищи, слушать мой приказ- громкий голосом сказал командующий и вся толпа будто замерла в ожидании. Во время секундной паузы весь мир остановился. Птицы не щебетали, как обычно, улицы посёлка казались пустыми и бездушными, был слышен только легкий прохладный ветерок, несущий свежий воздух куда-то на северо-восток. Этот ветерок слабо колыхал траву и листья на деревьях. Если вы не поели перед выездом-это ваши проблемы, обеда сейчас не ждите. Впереди ещё долгая дорога. Коль мы так ехать будем, то путь наш будет затянут на два дня. Меня вы можете кличать лейтенант Солодовников. Я с вами всю дорогу буду и более того в части буду вам приказы отдавать и окажетесь вы под моим надзором. А сейчас можете дух перевести, но от меня ни на шаг.- приказной тон Солодовникова не давал возможности даже подумать о том, чтобы отойти куда-то. Но после того, как он закончил свои речи мир снова пришёл в движение. Птицы снова начали петь, на улицах появились люди и стали слышны их разговоры. Новобранцы молча слушались приказа до поры до времени, но потом у всех завязался разговор. Болтали они ни о чем. О жизни в деревушке, о своих любимых занятиях, о семьях и о разных историях из их жизней. Эти рассказы были интересными и смешные, но у Дмитрия Иваныча они были захватывающими, жуткими и удивительными. Что есть, то есть. Ева села к ним, дабы влиться в их компанию и не казаться изгоем. О, а вот и «дохлик»!- заметил один из парней. Он был высокий, со светлыми, не короткими волосами. Глаза его были грязно голубого цвета, но своеобразно красивы. Нос был с большой горбинкой, острый, на щеках красовались еле заметные веснушки, а около правой брови родинка. Его добрая улыбка говорила о том, что он не хочет никого обидеть. Он казался весёлым и доброжелательным, но девушке не нравилось, что её называют «дохликом», «слабачком» и другими подобными словами. Но это было очень ожидаемо. Она знала, что по телосложению отличалась от них и её это смущало. Что с тобой вообще случилось? Тебя мы не встречали в местах родных. Откуда ты и звать как?- спрашивал всё тот же добродушный парень. Ева немного подумала и начала с ним говорить. Жекой кличат- начала Ева. Она старалась сделать грубоватый голос и, вроде, у неё это получалось Не из ваших мест, во второй деревни в горах рос, а там несчастье случилось- альбрусы накинулись. Я, с братом своим сбежать смог, но он по пути свернул куда-то. На утро меня Дмитрий Иваныч около гор нашёл и под своё крыло взял. Два года вместе с ним прожил. На охоту меня с собой брал и рыбалку.- закончила свой короткий, но понятный рассказ девушка Дмитрий Иваныч? Степанов который? Хороший мужик, добрый. Только редко его встретить можно. Не удивительно что мы и тебя не видели. А что сказал ты про деревню свою родную? Вторая в горах? Это называют так её?- спрашивал всё тот же парень. Видимо у них получиться поладить. Да, Степанов. Деревня так и зовётся «вторая в горах». Всего там три пункта населенного и одна вольная церковь стоит. Так что над названием особо думу не тянули. В той церквушке я и учился с девяти до четырнадцати, а потом вся жизнь рухнула. Из края родного никого в живых не оставили. Мне сам Бог убежать помог. Я с рождения плох был. Хворной вечно, а тут на тебе и удрать смог!- Ева неплохо справлялась с пародированием парня. Голос ни разу не дрогнул, ни единой запинки. В общем начало у неё хорошим было. Я вот бы имел желание в горах пожить. Как там дела обстояли? Красиво в округе, наверное. Как только о горных пейзажах думаю, так сердце застывает. Ни разу там не был, а хочется. Нам в деревне было запрещено к горе приближаться, говорят мол лавины снежные случаются и камнепады.- по глазам парня понятно было, что от души говорил и действительно знать хотел как жизнь там протекала. Правду говорили вам. Такое не часто случалось, но были случаи. Мне пять исполнилось и у нас стену строить закончили. Стена та защищала от этих лавин и камнепадов. Тогда ещё работали на ней. Чистили. А виды там удивительны. Сверху всё маленьким таким кажется. Что леса, что реки и озера, даже вашу деревушку видать было. Только делать там особо нечего было, кроме как в пещеры да шахты рассматривать, а там ничего дивного и интересного, да-к ещё и опасно было очень. Обвалы часто случались и некоторых там заживо и хоронили. От деревни уходить не разрешалось, но они и понятно.- Ева врать не стала, рассказала всё на чистую воду. Тебя-то звать как?- спросила девушка Тезки мы, я тоже Евгений- ответил парень и широко улыбнулся, на щеках оказались милые ямочки. Юноша лучезарный оказался, так и веяло от него счастьем и добротой. Не поверхностной душевностью, а истинной. Приятно познакомится- улыбнулась Ева и протянула руку молодому парню. Он с той же светящейся ухмылкой крепко пожал руку девушки и слегка потряс. После этого их кисти расцепились, но как будто их продолжало что-то связывать. Это было началом их крепкой, как рукопожатие, дружбы. Евангелия сидела с кучей парней, они все вместе смеялись, продолжали что-то рассказывать. Одним словом, веселились на небольшой передышке. Смех новобранцев звонко разносился по оживленным улицам, а их смешные истории слышало всё: стены кирпичных домов, трава в округе, зеленые, цветущие деревья. Они как будто смеялись вместе с юношами и тоже рассказывали свои истории, но их никто не слышал. Их тайны навсегда окажутся тайнами. Веселье парней и девушки длилось не так долго, как хотелось бы. В один момент подошёл лейтенант Солодовников и сказал, чтобы те заканчивали рассказывать свои байки и возвращались в повозку. Они выезжали и дальше направлялись к столице. Новобранцы слушали его и покорно вернулись в повозку, где их опять закрыли. Кони двинулись с места и они снова неспеша шли по своей дороге. Следующей точкой отдыха было село Привольное. Находилось оно в пяти часах езды. Солнце было высоко, но теперь пения птиц, стук копыт по пыльной дороге и шума ветра слышно не было. Теперь на округу разносились анекдоты, истории и смех. Так намного веселее. Ева уже привыкла к этой веселой мужской компании и ей эта шумиха нравилась. Её периодически просили что-то рассказать и она начинала говорить. Истории другим нравились и это поднимало дух девушки. Пока что никто даже сердцем не чуял подвоха и Евангелия надеялась, что никогда не почувствуют. Пусть она для них остаётся парнем. Солнце постепенно садилось, небо немного потемнело. До Привольного оставалось полтора часа. Евангелия уже не чувствовала духоту, ей нравилась эта повозка, ей нравились истории, которые были в них рассказаны, шутки и смех. Новобранцы, если быть честным, уже проголодались. Они только смогли немного перекусить в дороге, но с самого утра они ничего не ели. Оставалось ещё чуть-чуть. В один момент все истории прекратились, смеха больше не было слышно и вновь уху стал уловим шум ветра. Но продолжалось это не долго. Кто-то из молодых людей начал заводить песню и скоро на всю округу звучало именно это. Иногда они переходили на смешные частушки, Ева тоже подхватывала всё на лету. Солодовников ругал их за такую шумиху, но через минуты молчания всё начиналось по новой. Настрой новобранцев был весел, и он не давал их духу пасть. Лейтенант только смеялся в ответ: «Пусть пока резвятся. Как дети малые, Бог свидетель». Вот через обещанных полтора часа впереди начало виднеться село Привольное. Настроение парней становилось всё выше. Казалось бы: «куда ещё?». Но их веселью не было предела. Наконец повозка остановилась на одной из улиц. Молодых людей выпустили и Солодовников приказал им следовать. Новобранцы пошли за лейтенантом. Как оказалось он повёл их в столовую. Солодовников сказал им рассаживаться, а сам подошёл к повару. Здравия желаю, не могли бы вы накормить новобранцев, а то скоро с голодухи помрут, как мухи- смеялся Солодовников, отдавая сумму на небольшой ужин для всех. И вам не хворать- отвечала повариха.- Сейчас всё будет сделано, подождите чуть-чуть. После этих слов Солодовников сел за стол и вместе с новобранцами стал ожидать положенного ужина. В это время два других военных отводили лошадей в стойла, где их накормили напоили, да спать уложили. После этого двое мужчин тоже пришли в столовую и подсели к лейтенанту. В помещении стоял шум, что было не удивительно. Он был не такой громкий, нежели когда они были на улице. Все ожидали еды. Новобранцы разговаривали между собой, а Солодовников и двое других мужчин что-то обсуждали. Еве было интересно о чем говорит эта троица, но сейчас было не до этого. Её тоже мучал голод. Но в отличие от всех остальных, утром ей поесть не удалось. Она поела по дороге, вместе с остальными, но от этого никто не наелся, а только разыгрался аппетит. Наконец еда стояла перед ними. Это то, чего они так ждали. Казалось бы ещё чуть-чуть и слова Солодовникова про то, что если они не поедят, то передохнут, как мухи оказались бы правдой. Все с большим аппетитом начали есть, в том числе и евангелия. Еда казалась вкуснее, чем в любом ресторане, ложка за ложкой и еды вскоре не осталось. Все быстро съели свои порции и от души насытились. Вновь раздались громкие веселые разговоры, до этого все были заняты едой. Пока лейтенант искал ночлег такому табору в стенах столовой начали доносится разные фантастические истории и вдруг все замолчали. Какой-то новобранец вел свой рассказ. …ну и набрёл я на какой-то населенный пункт. Из далека он казался каким-то заброшенным. Стоят, значиться, пара десятков небольших избушек вдоль дороги в два ряда на каждой стороне. Дорога та вела к большому участку, на улицу главную схож был, прям перед ней доска огромная для информации, видимо и колокол стоит. Но не самое удивительное было то, что одна улицы была, а то, что по разным сторонам этой улицы главной стояли два больших двухэтажных здания. Просто представьте, товарищи, посреди леса какой-то незарегистрированная деревня стоит. Ну меня любопытство распирает и я ближе подкрадываюсь, а это не заброшенным оказывается, ходят там люди. Приглядываюсь я к ним, а они необычные, все в одинаковой одежде, что парни, что девицы! Чую я, что не так тут что-то, но дальше смотреть продолжаю. Не зря я не ушёл. Вижу, глазами своими вижу, выходит от туда не то парень, не то девушка. Человек высокий, лицо мужское, да и телосложение крепкое, но волосы длинные, бледно-красные, в хвост собранные, рисунок на шее какой-то! Но внешность была не единственной странностью… У него за спиной два меча красовались и кобура с револьвером на поясе. Тут я не выдержал и бежать от тудова решил! Чертовщина в том месте твориться какая-то! Бежать начинаю и тут я как будто просыпаюсь. Запамятовал я дорогу. Бегу куда глаза глядят. Вижу: дуб большой стоит, понимаю, что туда бегу. Несусь, несусь их леса выбираюсь и вдалеке поля пшеницы вижу, да мельницы. Добежал я до Зарь-села, домой к дядюшке зашёл и дня четыре не выходил- парень так увлекательно рассказал эту историю, что у Евы возникло много вопросов, но на них начали отвечать другие. Видимо равнодушных к такому рассказу было мало, а точнее вообще не было. Все это время никто даже слова лишнего сказать не осмелился, все его слушали. Да-к ты это, на поселение истребителей напал!- начал пояснять другой новобранец. Другие продолжали слушать. Ни единого звука, все в полном внимании. Слыхал я про них, даже воочию одного видывал. Они на нечисть охотятся и истребляют её. Там разные классы есть, на сколько знаю. Вообще, информация подробная о них скрывается, потому что это не военные, а люди гражданские, которые сами способы искать начали. Кто с тварями сталкивался, тот знает, что убить некоторых ножом или обычным охотничьим ружьем не получится. Для таких особенных эти истребители начали ковку серебряных мечей, кинжалов и пуль. Вот они могли справится с особенными тварями.- продолжал тот новобранец А что за классы то? Сказал, но не объяснил ничего- упрекнул того новобранца другой. Ему было интересно, вот он и хотел уточнить. Точно не знаю, но вроде есть мечники и из..из.. Не помню… изгнанники вроде. Ну с мечниками, я думаю, понятно всё, а кто такие изгнанники я сам не знаю, честное слово- отвечал второму первый Тут еще кто-то хотел начать что-то говорить и только открыл рот, чтобы начать свой рассказ, как тут сзади послышался кашель одного из военных. Все новобранцы сразу замолчали. Они все понимали о чем хотели поговорить, но не могли, так как тут сидели двое представителей того места, о котором по их деревне идут жуткие слухи. Так что предпочли промолчать на эту тему. Евангелия понимала всё это. Через длительную паузу разговоры снова начали разносится по зданию. Они не были важные, все болтали о своём. «Тезки» же сидели и молча смотрели друг на друга, как будто разговаривая глазами. Взгляд у обоих был тяжелый. Они как будто просверливали черепную коробку друг другу, чтобы передать свои мысли. Никто первым не желал начинать этот разговор. Оба хотели перемыть кости одной теме. В конце концов Евгений начал первым. Громко говорить было нельзя, но и показывать, что они говорят шёпотом тоже была не лучшая идея. Ты же знаешь, да?- в пол голоса начал говорить парень и изменил взгляд на более простой и весёлый, чтобы никто ни в чём их не обвинял. Его примерну последовала Ева. Теперь их разговор был похож на обычную болтовню про жизнь и похожие темы. Их не было слышно. Военные сидели за четыре стоика от них и подозрений никаких возникнуть не должно О слухах про столичную воинскую часть? Знаю. Я тебе доверяю и думаю можно тебе поведать кое-что и ты оставишь это между нами двумя. Правильно же я думаю?- спросила Евангелия. Молодой парень кивнул головой. Девушка посчитала, что эта информация не такая уж и важная и в случае чего последствий не будет. Именно из-за этого я и тут. Всю жизнь больной парень никогда бы не пошёл в армию. Более того, его бы даже не взяли. Это уже заставляет задуматься что нечисто тут что-то. Разобраться я во всём хочу. Живым останусь-хорошо, а если нет, то я хотя бы очами своими увижу всю правду.- это было всё то, что хотела рассказать девушка. Она была не глупой и доставать все карты из рукава не хотела. Одна и самая главная карта останется нераскрытой. Никто не должен был знать, что дохляк Жека на саамом деле не Жека, а Евангелия-обычная девчонка. Я тут с такими же целями- через пару секунд раздумий ответил Евгенний. Было видно, что они пока что плохо доверяют друг другу. Настоящая дружба познаётся в беде… В какой-то ситуации можно будет понять, кто на этом корабле является крысой, а быть может, крыс окажется намного больше, чем кажется на первый взгляд? Сейчас ничего сказать нельзя было Видимо, не зря мы с тобой тёзки- улыбнулся парень. Но улыбка на его лице держалась не долго. После его слов в столовую вернулся Солодовников и сказал следовать за ним. Все покорно встали и пошли за лейтенантом. Он вёл новобранцев в местную казарму. Дорога была близкой, кто-то даже не успел закончить свои рассказы. Солнце уже садилось за горизонт, сверчки и кузнечики начинали напевать свою мелодию. Новобранцы прошли в казарму, начали располагаться, переодеваться было не во что, а ночи прохладные и пока не прозвучал отбой, юноши продолжали говорить о своём. Евангелия беседовала с Евгением. Они оба делились своим детством, рассказывали что делали, как играли и что глупого и весёлого вытворяли. Ева была рада, что нашла себе хорошего товарища. Прозвучал отбой, все начали укладываться на свои спальные места. Девушка не была исключением. Долго она пролежала, глядя в потолок. Впереди ещё полтора дня дороги. Надо силы сохранять и копить, но она думала о том на сколько качественно она отыгрывает свою роль. Исходя от того, что ещё никто не заподозрил её ни в чем, можно было понять, что Она хорошо справляется и пока что ей не о чем волноваться. Постепенно девушка начала уходить в сон. Насекомые на улице как будто пели колыбельные всем в этом здании, и они неплохо помогали. Евангелия обычно долго не могла уснуть, а тут она вымоталась с дороги и глаза её слиплись. В здании воцарилась тишина. Внутри не было ни единого звука. Ева провалилась в сон. Ничего ей не приснилось и это было не удивительно, она уже давно не видят сны. Просто секундная темнота и… Новобранцы, подъем! Собираемся и в путь!- приказной крик Солодовникова заставил всех разом подскочить. По его команде все быстро привели себя и своё спальное место в порядок и начали выходить на улицу. Начинается новый день.