Разлом миров

Евангелия вместе с юношами вышла из казармы и покорно зашла со всеми в повозку, где их закрыли. Всё было тихим. Солнце ещё даже не показалось за горизонтом. Вдали тихонько напевали ранние пташки и трава колыхалась от легкого, прохладного ветра. Прохладное утро. На улицах Привольного никого не было. Вместе с людьми спало село. Кони двинулись, и повозка медленно поехала в ту же сторону, что и вчера. Завтра всё повториться. Молодые люди продолжали досыпать законное, но Ева решила, что это отличный случай записать кое-что в свой пустой, небольшой дневник. Шурша сумкой, девушка достала небольшую пустую книжонку и начала не совсем аккуратно, но быстро вырисовывать буквы карандашом. «Запись первая. Раннее, холодное утро. Юноши предпочли доспать всё, что недоспали. Я тоже бы не отказалась поспать, но почему-то не могу. Пока что всё идёт отлично, никто не вразумил, что я не парень, радует меня это. Скучаю по Дмитрию Иванычу. Хороший, добрый мужчина, тяжеловато без него. Сердце к той деревушке тянется, родное то место для меня. Всего два года там пробыла, но каких! Люди там приветливые, места красивые и сама деревушка защищённая. Надеюсь, что с ней ничего не случиться на время отсутствия моего. И жаль, что брата не нашла. Думаю, сейчас с ним хорошо всё. Я это сердцем чувствую. Вчера на ужине узнала о истребителях. Около Зарь-села тот незарегистрированный пункт населённый находиться. В стороне дуба большого. Из леса поля с мельницами видать. Один из парней рассказывал что по случайности там оказался. Так же описал одного из истребителей. По его словам, это молодой человек с длинными бледно-красными волосами, заплетённые в хвост. На шее у него рисунок какой-то, за спиной два меча и кобура на поясе с револьвером. Если рассказ тот истиной является, то чудно, что у человека бледно-красные волосы. Вообще, надобно рассказать про призыв. Он был чуднее волос парня. Никто ничего не спрашивал, просто отбирали нужное количество людей и всё. Никаких обязательств. Командующий даже назвал меня дохликом, но всё равно взял. Видно, слухи в деревне правду говорят, но вывод точный делать рано. Поживём-увидим. Да храни меня Бог.» После этого Евангелия убрала дневник с карандашом обратно в сумку и просто сидела. Долго она так сидела, но никто из новобранцев даже не думал просыпаться. Было удивительно тихо. У девушки начали неконтролируемо закрываться глаза. Сил не было, чтобы поддерживать их в открытом состоянии, и Ева уснула под стук лошадиных копыт и скрежет колёс повозки. Что чудно, девушка всё же увидела сон. Странный, всё как в тумане, все действия сильно заторможены. Наблюдала она за собой как будто одновременно от третьего лица, но в то же время она видела всё от первого. Странные чувства возникали в процессе нахождения в царстве Морфея. Про что же сон был? Она толком не понимала. Девушка видела, как она идёт по коридору, на встречу ей идёт пара людей, но лиц не было видно, только военная форма, и она будто бы шла в конкретное место. Один человек, стоящий около стены отличался от остальных. Он был в белом халате, черных брюках и на руках были белые перчатки. Девушка во сне повернулась на него и начала подходить. Завязался какой-то диалог, который почему-то был не слышен той Еве, которая наблюдала за всем происходящим во сне. Хоть лица мужчины видно не было, но почему-то было понятно, что он не рад разговору, но Ева во сне от него не отставала. Диалог был короткий и в конце мужчина в белом халате ушёл в глубь коридора, махнув Еве рукой. Тут девушка просыпается. Солнце было почти в зените. Новобранцы уже не спали активно беседовали о своём. В дороге, судя по всему, они были уже 6 часов. Ехали они уже по дороге, это означало, что они идут по правильному пути. Впереди должен был быть привал для того чтобы лошади смогли отдохнуть, но никакого села или деревушки не было видно. Впереди лишь стояла пара одиноких зданий. Ева не могла понять к чему этот сон был. Всё, казалось, было бессмысленным, но её раздумья прервал Солодовников. Новобранцы, мы сейчас к трактиру будем подъезжать, мы там на час-другой остановимся и там же вы сможете пополдничать.- тон лейтенанта был не приказной и это было странно, но одновременно и хорошо. Евангелия понимала, что лейтенант Солод хороший мужчина. Повозка подъехала к одиноким зданиям, лошади остановились, двое военных как обычно выпустили новобранцев из транспорта. И тут впервые один из этих военных заговорил с молодыми людьми. Раньше эти двое мужчин разговаривали исключительно с Солодовниковым и это было немного странно, будто им было запрещено заводить диалог с кем-то помимо командующих. -Так, молодцы, тут в трактире есть мужичок, старенький такой, с виду опрятный, хороший, но к нему лучше не подходить, сумасшедший он. Этот старичок вам всякого наболтает. Из трактира он не выходит, только внутри и сидит, диалог с ним тоже лучше не начинать, мало ли чем это обернуться может.- военного новобранцы внимательно выслушали. Не сказать, что они и без этого не хотели с кем-то разговаривать, они просто все сильно устали, в том числе и Евангелия. Дорого сильно выматывает и впереди ещё путь есть, может и не такой уже и длинный, но с утра до ночи сидеть в одной повозке, выходя из неё два-три раза, без возможности пройтись довольно тяжело даётся. Вместе с лейтенантом все зашли в трактир. Это был обычный маленький бар, в котором расположились двадцать семь человек и когда двое военных загонят лошадей в стойла на отдых, в этом маленьком здании будет помещаться целых двадцать девять и ещё пара милых дам и парней из обслуживающего персонала. Трактир был двухэтажным, на первом этаже располагался бар, а на втором комнаты для отдыха. Обстановка внутри не была изящной, всё было довольно простенько. Обычные деревянные столы, стулья, барная стойка, около стен в помещении растут разные растения, некоторые из них обвивают стены, не сказать, что всё совсем плохо, но здание явно было старое. Но сейчас любое пристанище кажется спасательным кругом. Новобранцы не хотели садиться, они подошли к Солодовникову за разрешением пойти прогуляться, хотя бы в радиусе двадцати шагов, но хоть немного походить. Лейтенант разрешил всем пойти на небольшую прогулку, но не долго, ведь ему за ними следить надобно. Так то и самому Солоду прогуляться не помешало бы, но он вместо улицы предпочёл походить по трактиру, пока все будут на улице. Радостные новобранцы практически выбежали на улицу и, словно малые дети начали резвиться. Их настроение явно поднялось в разы. Ева не горела желанием бегать вместе с ними, она пошла осматривать трактир с внешней стороны. Может найдётся что-то интересное или будет на что посмотреть, а если и нет, то она в любом случае хотя бы разомнёт ноги. Девушка начала обходить здание. Да уж…деревянные стены проседают, кое-где есть трещины, ну а что можно было ожидать ещё на пустой дороге, около леса? И это хорошо, так что Евангелия перестала рассматривать старые стены трактира и начала смотреть по сторонам и себе под ноги. Обойдя здание несколько раз подряд Ева решила сделать последний почётный круг. Она заходит за заднюю стену трактира, проходит мимо старого погреба, с гнилыми деревянными дверьми. Металлическая ржавая цепь, судя по всему для собак, обматывала весь проход в погреб не давая даже подумать о том, чтобы забраться внутрь. -Чего это ты здесь круги наворачиваешь?- прямо из темноты подвала доносится противный, скрипучий голос какого-то мужчины в возрасте. Евангелия не на шутку перепугалась, сердце начало бешено колотиться, глаза, широко распахнувшись, смотрели в щёлку между дверьми, но там никого не видно. Может я просто ещё сплю? Но голос не несёт ничего хорошего и от такого испуга она бы уже давно вскочила, если бы спала. Тон был такой, будто Еве сюда вообще нельзя было приходить и сейчас её ожидает печальный конец. Ко всему ужасу ситуации из щёлки дверей резко появляется чья-то дряблая, худая рука, казалось, что она принадлежит ожившему мертвецу. Эта рука с легкостью отламывает кусок сгнившей доски, принадлежащей двери. Отломанная часть доски падает на землю и в образовавшейся дырке показывается лицо старика. Жуткое до чертиков лицо смотрит прямо на Евангелию безумными, красными глазами, с ужасной улыбкой, через которую видны гнилые желтые зубы. Кожа на черепе у старика была практически белой, через неё были видны все вены, глаза впавшие, с темно-синими пятнами. Девушка стояла, как вкопанная, без возможности пошевелиться. Она застыла от страха. Её грудную клетку будто проткнули холодным кинжалом, по спине побежали мурашки в перемешку с загробным холодом, в ушах стоял шум собственного сердцебиения, появляется чувство, что все её внутренние органы отцепляются и начинают дрожать вместе с её коленями, а внутри тела растёт давление с бешенной скоростью, будто её вот-вот расплющит изнутри. Буквально в метре от неё стоял не старик, а монстр, которого от неё разделяли всего на всего гнилые доски и старая, ржавая цепь. -Ну и чего ты встал, милок ну или же ты милочка? Будто чудище увидал!- ещё шире улыбнулся старик- Не бойся меня, ведь всё равно скоро все мы умрём. Мы все умрём, попомни мои слова! Зря ты туда едешь, ой зря. В живых остаться хочешь-возвращайся назад по добру по здорову. Убьют тебя, всех убьют, никого не пожалеют, попомни мои слова! Жалеть потом будешь! Ой как жалеть! Кара небесная нас настигнет, никто её не остановит. Сожрут всех нас с потрохами, на опыты пустят, будут из нас тварей разных делать! Мало кто понимает, что не сумасшедший я, а провидец! Тебя, мой дорогой, если не отступишь две дорожки ждут. Либо ты выберешься от туда, да живым и целым, либо заживо похоронен в тех коридорах будешь. Знаю я, что не отспутишь ты идею свою, товарищ у тебя в тех стенах появиться, спасёт он тебя, защищать будет, но и ты аккуратней будь, да главному там доверять не смей! О каком главном я говорю, сам поймешь ты, а сейчас прочь иди, я тебе всё сказал, что должен. Уйди прочь! С глаз моих уйди!- начал истошно кричать старик своим противным голосом. Девушке ничего больше и не оставалось, её тело будто сорвалось с цепи, выбралось из запертой клетки страха и она просто побежала подальше от этого погреба, под жуткий смех старика. Завернув за угол здания, девушка облокотилась на стену, давая себе передышку, хоть и понимала, что если этот старик своей костлявой рукой смог сломать хоть и гнилую, но всё же доску, значит он может выбраться от туда полностью. Нет, больше гулять она не хочет. Сейчас отойдёт от ужаса и в трактир, а там ждать будет когда наконец дальше к столице поедем. Жуткое это явление было. А ведь предупреждали её, но говорили про само здание. Ну правильно, а кто ж знать мог, что этого сумасшедшего в подвале запрут? Может быть там ему и место. Но с другой стороны в его словах было что-то, что зацепило девушку. Она немного подумала об этом, но вскоре просто пошла в трактир, где просидела остаток свободного времени, но не просто так. Пока она всё хорошо помнит, Ева решила записать все слова старика в свой дневник. Мало ли пригодиться, мало ли он и вправду сума сошёл потому что провидец. Никто знать точного ответа не мог. Новобранцев начали загонять обратно в повозку, лошадей пристегнули, парней закрыли и кони вновь двинулись в путь. Да уж, остановка вышла не из обычных, она точно запомнит её ещё надолго, а лицо старика в кошмарах ей сниться будет. Что-то потянуло девушку обернуться и посмотреть на трактир, она так и сделала. Около дороги стоял тот самый старик, с поднятой костлявой рукой вверх и с жуткой улыбкой. Он будто прощался с девушкой. Евангелия, как завороженная смотрела на него с округлёнными глазами. Он ведь был заперт в подвале! Неужто он выломал гнилые доски и вышел наружу? Только сейчас Ева заметила, что было в нём что-то не только пугающее и жуткое, но ещё что-то странное. Он будто был только похож на человека. Рот был ненормально широким, руки вытянутые, жуткий череп, а кожа лица, которая даже была не белой, а серой, с синими и фиолетовыми пятнами, она будто просто прилипла к нему, но на самом деле эта оболочка ему не принадлежала. Ева уж было подумала, что сходит с ума и эти мысли пугали её, наверное, больше, чем сам старик, но тут один из парней видно тоже заметил пожилого мужчину. -Боже правый! Что это? Да это же нечисть, не человек это!- воскликнул тот новобранец, с явным ужасом в голосе и страхом в широко распахнутых глазах. Было видно, что у бедного парнишки выступил холодный ком, а у девушки от такого вида товарища и понимания, что она находилась на расстоянии вытянутой руки с нечестью, образовался ком в горле, её вновь будто парализовало, она только и могла смотреть на испуганного парня, которого страх схватил в свои цепкие лапы и не позволял даже дёрнуться или пошевелить кончиками пальцев. Девушка от осознания всего этого даже не могла вдохнуть, легкие будто залились свинцом, у ушах был то ли шум, то ли гробовая тишина, а может и всё сразу. Ей хотелось попяться назад, но идти было некуда. Страх, словно тьма, заглатывал девушку в своё бесконечно пустое пространство, которое вызывало ещё больший ужас, если бы Евангелия уже не была седая, то тут цвет с её волос сошёл бы за секунду. Другие новобранцы от такого восклика товарища начали озираться по сторонам, но возле дороги уже никого не было. Их всех окликнул лейтенант. -Так, оставить подобные шуточки!- крикнул Солодовников. Евангелия и тот парень повернулись, дабы посмотреть на то место, где пару секунд назад стоял старик, но там никого не оказалось. Вдвоём они с облегчением выдохнули, но услышав это друг от друга подняли взгляд. В их глазах вновь читался ужас. Эти двое поняли, что им не показалось, но никто не хотел поднимать панику, поэтому Евангелия и молодой человек предпочли не говорить об этом. Когда все успокоились, девушка ещё не могла отойти от всего, что произошло возле трактира. Чтобы освободить голову она достала из своей сумки дневник с карандашом и записала всё, что происходило. Записала слова того старика, записала его внешность и то, как он стоял возле дороги и махал её рукой.