Любовь — это выбор

Твое утро начинается в 5:30. За считанные минуты нужно привести себя в порядок, переодеть ночную рубашку до пола в униформу с фартуком и спуститься в небольшую гостинную, где Аделинда — старшая горничная — расскажет об объеме работы на день. Вместе с Хилли и Моко ты успеваешь управиться до пяти вечера. У вас есть время на отдых, но работа в поместье продолжится поздним вечером — вы составляете списки на продукты и бытовые вещи, которые нужно закупить, следите за тем, чтобы весь свет был погашен, и узнаете нет ли где неисправностей. Немного странно, что на должности младшей горничной пребывает одна из богатейших дворянок Ли Юэ, но в эту свою тайну ты все равно никого посвящать не собиралась. Да и титула этого у тебя уже наверное нет. С тех пор, как ты отправилась в свое личное путешествие, тебе пришлось разорвать связи с родным домом, ведь иначе ты бы просто не смогла вырваться из своей золотой клетки. Нравы Мондштадта всегда были ближе тебе, а жить более простой и свободной жизнью казалось привлекательной идеей. Не смотря на то, что благодаря твоим усилиям жизнь переменилась кардинальным образом: другой город, новые люди, новые заботы - тебе это и правда нравится. От тебя никто ничего не ожидает, ты можешь заниматься самыми обычными делами, не собирая на себе оценивающие взгляды. Ты словно только сейчас начинаешь жить по-настоящему. Твоего работодателя — Господина Дилюка — на самом деле не так часто видно в поместье. Несмотря на то, что ты сама из высшего сословия, теперь же, отбросив старую жизнь, ты чувствуешь некоторую разницу между вами. Не робеешь, но и разговаривать на равных не можешь. Хотя, есть в Мондштадте человек голубых кровей, с кем ты все же можешь свободно вести себя. Эола Лоуренс — твоя верная подруга. Именно она и помогла перебраться сюда. Вы редко виделись, но часто переписывались. Ты до сих пор с теплом вспоминаешь, как твоя личная горничная тайно передавала тебе толстый конверт, в котором оказывалось объемное письмо, и какая-нибудь вещица из Мондштадта. Эола определенно скрасила твои дни в Ли Юэ, а теперь еще и видеться вы можете намного, намного чаще. Твое сердце бьется быстрее каждый раз, когда ты думаешь об этом. Когда ты поделилась с ней мыслями о том, что хочешь уйти из дома и отделиться от семьи, она поддержала тебя, поскольку имела схожий опыт. Из своей прошлой жизни ты унесла разве что старый набор для игры в Го. Доска, камни и чаши. Хоть в Мондштадте вряд ли кто знаком с правилами этой игры, но ты не могла оставить настолько ценную для себя вещь. Освободившись раньше обычного, ты предложила Хилли и Моко сыграть с тобой. «Сыграть» — это конечно сильно сказано, скорее разобраться в базовых правилах игры. Они с радостью согласились, так что тебе даже не потребовалось время на уговоры. Ты сдружилась с этими девушками почти сразу же, как только тебя приняли на работу, благодаря своему уравновешенному характеру и ауре благородности. Умение вести себя определенным образом — с почтительностью и вежливостью ко всем людям, - сыграло тебе на руку, тем более это давно уже стало частью тебя. Вы расположились в общей гостинной, получив разрешение от Аделинды, зная, что гостей у Господина Дилюка сегодня уже точно не будет, а сам хозяин вероятнее всего вернется очень поздно. — … и если сделать вот так, — ты выкладываешь камушки определенным образом, — то черные камни захватывают белый, и ему нужно покинуть доску. Он становится пленником черных. То же самое и с большими группами, если их окружить — они сдадутся в плен. — Как будто живые люди. — Бормочет Моко. — Так и есть. Игрок должен умело управлять своими камнями, чтобы захватить большую территорию на доске. Кого-то нужно защищать, а кем-то жертвовать, чтобы прийти к цели. — Звучит понятно. Оградить территорию, защищать свои камни от твоих атак, и атаковать самой, если видишь возможность. — Все верно. Есть множество нюансов и тактик, но их лучше осваивать прямо в игре. Ты убираешь камни с доски, и отдаешь Хилли и Моко белые. — Начнем. Несмотря на действительно простые правила, выстраивать тактику в этой игре оказалось невероятно сложно. Ты не играла всерьез, понимая, что у девушек, которые объединились в команду, нет шансов против тебя. Хилли первой выбилась из сил, а Моко продолжала упорствовать в освоении Го; ты охотно помогала ей и подробно разъясняла, чем именно ход хорош или плох. Вы так увлеклись, что не заметили появление еще одного человека в гостинной. Моко подскочила с места первой, за ней дернулась сонная Хилли. Ты сидела спиной к двери, так что не могла заметить сразу, но реакция последовала почти в тот же момент, и ты поднялась в почтительном поклоне вслед за своими напарницами. — Господин Дилюк, с возвращением. — Произнесли вы хором, будто репетируя заранее. — Чем вы занимаетесь так поздно? — Мужчина хотел казаться строгим, но в его голосе проскочил явный интерес к вашему занятию. — Игра моей родины Ли Юэ, Господин Дилюк. Называется Го. — Подала голос ты. — Мы сейчас все уберем, чтобы не беспокоить вас. — Не стоит. Можете продолжить, ведь, я так полагаю, вы уже свободны от обязанностей. — Дилюк невозмутимо отодвигает стул для себя, не обращая внимания на удивленные взгляды трех девушек. — Позволите мне присоединиться? У тебя даже в мыслях не возникало такой ситуации, в которой хозяин дома будет спрашивать разрешения у служанки. Пусть вопрос и был наполовину риторический. — Конечно, мы как раз заканчиваем партию. Моко в который раз проиграла тебе с большим отрывом, но кажется была удовлетворена самой игрой в целом. Девушка уступает свое место Дилюку, который все это время неотрывно наблюдал за партией и вслушивался в твои комментарии, хотя все еще мало что понимал. Сегодня он освободился раньше, чем обычно — Орден Бездны притих, а Рыцари Ордо Фавониус каким-то чудом управляются со своими обязанностями. Пустой вечер совершенно не вписывался в привычное расписание Дилюка, и он даже подумывал взять у Аделинды часть неразобранных документов, если она, конечно, еще не управилась с ними. Хотя вряд ли у него была такая возможность. Группа горничных в гостинной, да еще и в позднее время, привлекла его внимание сразу же. Тем более, что вы возились с чем-то, отдаленно напоминающим ему шахматы. Мужчине давно не приходилось разыгрывать действительно интересные партии в этой игре — Аделинде надоело ему проигрывать, а приглашать Кейю на семейный ужин ради шахмат Дилюк принципиально не собирался. Незнакомая, но красивая игра, в ходе которой игроки создают своеобразный узор из своих фишек, заинтересовала его, тем более он не прочь лишний раз поразмять свои мозги и вникнуть во что-то новое. Эту возможность молодой Рагнвиндр упускать не собирался. Дилюк не словоохотлив, но для того чтобы сыграть в «Шахматы Ли Юэ» длинный язык не нужен, достаточно лишь слушать и вникать. — Правила? — Просты, господин. — Ты принялась объяснять ровно то же самое, что и для Хилли с Моко. Раньше Дилюка не особо интересовала твоя персона. Он доверял Аделинде и ее выбору, поэтому без лишних разговоров подписал договор о твоем устройстве на работу в его поместье. С ее слов он понял, что ты умна и расторопна — это хорошие качества для работы, теперь же появился интерес к тебе, как к человеку. Хочется понять, что ты из себя представляешь, хотя бы в общих чертах. Слушая твою грамотную и поставленную речь, он задается вопросом, почему такая девушка работает младшей служанкой в чужом городе. Ты напоминаешь ему богатую образованную дворянку, одну из тех, что он мог видеть в Ли Юэ, пока договаривался о поставках своей продукции. Разве что на тебе простая униформа с белым фартуком, вместо расшитого платья. Вы проводите несколько партий подряд, в каждой из которых Дилюк был бессовестно разгромлен, несмотря на то, что ты охотно помогала ему разобраться с игрой. — Я не понимаю, — бормочет он, собирая белые камни с доски. — Правила так просты, но их понимание мало чем мне помогает. Он переводит взгляд на тебя, в котором плескается почти что отчаяние. Заметив это, твои губы дергаются в слабой улыбке. — Поможет только практика. Здесь, в Мондштадте, кажется, играют в шахматы. Игра на захват одной единственной фигуры. Иное мышление порождает иные цели. Го — это больше о созидании и влиянии. Вы просто не освоились с философией Го, но это вопрос времени, Господин Дилюк. — Я вас понял. — Мужчина неохотно поднимается из-за стола, давая понять, что на сегодня вы закончили. — Время уже позднее, вам всем стоит уйти отдыхать. Буду рад принять от вас приглашение сыграть. Так и начались ваши вечерние встречи. Не такие уж и частые, но занятные. Дилюк постигал основы игры в Го, ты же осваивалась с шахматами. Еще несколько дней назад хозяин поместья казался тебе не более чем привидением — появляющимся и исчезающим, когда ему заблагорассудится. Видела ты его редко и издалека, так что в твоей памяти хранился лишь силуэт и смутные очертания голоса. Сейчас же картонный образ Рагнвиндра становится объемным, дополняется деталями и красками. Дилюк тихо ворчит, когда заходит в тупик; неосознанно поправляет скрипучие перчатки, если задумывается о чем-то; он немногословен, а если говорит, то кратко и по делу, его слова удивительно лаконичны, улыбается тоже редко, и ты ни разу не слышала, чтобы мужчина смеялся. Хотя чувство юмора у него присутствует, и даже близко тебе. Шутки его носят больше саркастичный характер, а поскольку лицо зачастую выражает полную апатичность к происходящему, то не каждый понимает, что Дилюк вообще умеет шутит. Ваши вечерние посиделки в гостинной начали сопровождаться изысканным чаем, а разговоры затягиваться. Дилюк уже давно смирился со своим одиночеством и совсем не ждал, что человек, которого он будет понимать, и который будет ему интересен, вот так просто появится на пороге его дома. Ты не лезешь ему в душу, тактично избегаешь разговоров о его личной жизни и прошлом, при этом остаешься мудрой и занятной собеседницей. Его молчание тоже, как оказалось, не смущает тебя. Наблюдая за тобой, Дилюк приметил вот что: краткая, но красноречивая улыбка на твоем лице появляется каждый раз, стоит ему сострить или пошутить. Наверное, твоя улыбка и стала одной из причин появления тепла в его сердце.

────────⊹⊱✫⊰⊹────────

Эолу ты могла бы описать так — стальная воля, заключенная в элегантную красоту. Возможно, если бы не ее решимость помочь тебе, ты бы может быть и вовсе не отважилась так сильно менять свою жизнь. В Спрингвейле опять отмечался какой-то фестиваль, на который Эола выкроила время. Точнее, время для тебя. Сквозь снующую туда сюда толпу, ты наконец заметила знакомую фигуру. — Эола! Я здесь! — Не вспоминая о правилах приличия, выкрикиваешь ты. Тем более, что гомон слышится отовсюду. Девушка мгновенно оборачивается на твой голос. Она одета в ее обычную форму, которую наверное просто не успела сменить, а за спиной сумка с неизвестным содержимым. Тебя всегда немного смущала ее одежда — в своей семье, да что уж там, в родном городе ты бы просто не могла так открыто демонстрировать свои бедра. Эолу такие мелочи не смущали. Вместо приветствия она обнимает тебя, да так крепко, что воздуха не хватает, но ты прижимаешься к ней в ответ со счастливой улыбкой. — Рада видеть тебя. — Немного зардевшись от собственных действий произносит Эола. — С Днем Благословения Вольного Духа Мондштадта. — И тебя с праздником. Здесь будто каждый день что-то отмечают. — Будь их воля, так бы стало. — Усмехается Эола. — На самом деле, я позвала тебя не совсем ради этого места. Да и я вижу множество лиц, кому бы с радостью отомстила. Не хочу омрачать этот день такого рода мыслями. Ты уже успела заметить, что некоторые люди чуть не с опаской косятся на Эолу, а потом уже изумленно на тебя. Что ж, наследие ее фамилии — тяжкое бремя, но Эола отлично справляется. — Хорошо. — Легко согласилась ты. За время, проведенное в Мондштадте, ты уже успела попривыкнуть ко всякого рода празднованиям. — Главное, что с тобой. Так и чем мы планируем заняться? Эола улыбнулась тебе, казалось с капелькой смущения, но ты решила не обращать внимания. — Я решила, что пикник отлично нам подойдет. Не отказывайся, иначе я и для тебя найду способ мести. Ты едва удержалась от того, чтобы не вскрикнуть от радости. Это ведь твое детское желание, которое когда-то казалось просто недосягаемым. Ты уже и думать забыла о такой вещи, но сейчас это кажется таким простым, что ты не понимаешь, почему сразу не собрала сумку с покрывалом, чтобы удобно расположиться где-нибудь на свежем воздухе. Не зная, как иначе выразить свои чувства, ты легко коснулась щеки Эолы губами. — Отлично, идем. Ты не заметила яркий румянец и смущенный взгляд своей подруги. Утес Звездолова возможно одно из самых прекрасных и живописных мест на твоей памяти. С помощью Эолы вы быстро и без помех добрались почти до вершины. Огромная высота, теплый ветер, бесконечное небо, — тебе кажется, что только сейчас ты начинаешь понимать значение слова «пространство». Все кажется бесконечным и обладающим настоящим объемом. Эола раскладывает покрывало, а затем выкладывает еду из своей сумки. Фрукты, легкие салаты, сладости и пирог, который выглядит особенно вкусно. Вы усаживаетесь по-турецки друг напротив друга, и разговор льется сам. Вы редко видитесь, и ты очень скучаешь по ней, как и она по тебе, хотя вряд ли признается об этом вслух. Разговор не утихает. Ты вспоминаешь все новые и новые события, что произошли с тобой, делишься своими мыслями насчет Мондштадта, переезда, своей работы. Эола внимательно тебя слушает, ей интересно узнать, каково тебе сейчас живется, ведь это по сути она стала зачинщиком всех этих событий. Она бы действительно корила себя, если бы это обернулось для тебя чем-нибудь плохим. Но ты выглядишь счастливой. — Такой вкусный пирог, просто волшебный. Эола замирает на мгновение, а потом признается: — Я приготовила его для тебя. То есть, ох… — она сбивается с мысли, выдав слишком искренний ответ. — Хорошо, что тебе нравится, иначе я бы опозорилась. Что-то внутри тебя сладко сжимается от того факта, что Эола потратила время на что-то особенное для тебя. Несложно догадаться, ведь девушка использовала твои любимые ингредиенты. — Спасибо. У меня тоже есть кое-что для тебя. Ты достаешь расшитую сложным узором ленту для волос, над которой корпела собственноручно. Эола перенимает ее с каким-то трепетом из твоих рук и внимательно рассматривает подарок. — Я обязательно буду носить ее. — Как будто в подтверждение твоих слов, она стягивает свою черную ленту и заменяет твоей. — Мне идет? — Чудесно, дай только поправлю. Она покорно наклоняет голову, позволяя тебе вплести ленту в ее волосы так, как ты считаешь нужным. Вы вновь болтаете о своем, и разговор опять касается твоей работы. — Ты собираешься и дальше работать в поместье Рагнвиндра? — Сначала я подумывала о том, чтобы перебраться в сам город, но сейчас мне действительно все нравится. Аделинда строгая, но справедливая, мне спокойно с ней работать, а Господин Дилюк… Знаешь, он кажется человеком, который замкнулся на самом себе, но это не так. Просто с его характером сложно найти нужного собеседника. Его отстраненность может отталкивать. Но все же, смею предполагать, у него не один скелет в шкафу. Эола чуть нахмурилась и с сомнением спросила: — А ты и есть тот самый нужный собеседник? — Мы неожиданно сошлись в любви настольным стратегическим играм. Самой не верится, что с ним оказывается так просто поладить. Я была уверена, что мне лишний раз и заговорить с ним не придется. — Ты замечаешь поджатые губы Эолы, не понимая, что именно из твоего рассказа вызвало эту реакцию. — Не беспокойся, он и правда хороший человек. — Вот оно как. — С сомнением тянет Эола. Дилюка она и раньше недолюбливала: заносчивость и самонадеянность его отталкивали. Проницательность и острый ум тоже раздражали — он смотрел на Эолу так, будто знает о ней что-то, чего не знает она сама. И у этого раздражающего человека ты работаешь, так он еще и сумел добиться твоего расположения. Сейчас Эола все меньше и меньше уверена в том, что собирается сделать. Но она уже решила, что пути назад нет, поэтому вынимает из сумки белый конверт и протягивает тебе. — От кого это? Ты крутишь его в руках: надписей нет, адресата и отправителя тоже, только изящные золотые вензеля окаймляют края. — Обещай мне, что прочтешь его дома, хорошо? — Эола заметно нервничает. — Только наедине с собой… и хорошо подумай, ладно? Я клянусь, я узнаю, если кому-нибудь еще станет известно об этом письме. — Там что-то плохое, из дома? Меня хотят вернуть? — шепчешь ты. — Нет, совсем нет, это другое. Не волнуйся о содержании, там нет ничего страшного. Просто прочти, как будет возможность. Ты обещаешь выполнить все, как сказала Эола.

────────⊹⊱✫⊰⊹────────

«Я пишу эти строки, но сомненья терзают и терзают мою душу. Возможно, моя опрометчивая влюбленность, с которой я не в силах справиться, навеки погубит все то хорошее, что было и есть между нами. Моя дорогая, любимая подруга, моя прекрасная (Т.И.), как же я жалею, что не могу остановить перо в своей руке, и вместе с тем жажду выразить свои чувства, копившиеся долгое время. Я не стыжусь их, но страх быть осужденной тобою не отпускает меня. Несмотря на это, я покорно сдаюсь тебе и открываю душу пред тобой. Никогда и ни к кому мне не приходилось испытывать того трепета и любви, которые я испытываю к тебе. Нежность так сильна, что я не могу сдерживать ее в себе, когда вижу тебя. Порой я даже не могу выдержать твоего взгляда. Прости меня за все несдержанные порывы, что я не в силах была контролировать, пока ты подле меня. Я восхищена тобой и глубоко влюблена уже долгие месяцы. Позволь спросить, могу ли я надеяться на твою взаимность? Преданная тебе сердцем и душой, Эола Лоуренс.» Ты вновь и вновь перечитываешь письмо, все еще не веря в написанное. Хотя понимаешь, что Эола ни за что не шутила бы над тобой подобным образом. Что тебе делать? Она — твоя преданная и любимая подруга, к которой ты прикипела всей душой, но ты даже не думала, что ваши взаимоотношения могут принять такой оборот. Конечно, ты иногда замечала за собой странные мысли, когда заглядывалась на свою подругу, признавая, что та и впрямь красива. Ты искренне восхищалась ее стойким характером, что даже стеснялась настолько ярких чувств к ней, но все же… Это любовное признание сбивает тебя с толку, и решить все прямо сейчас ты не готова. Кидаться с головой в омут чувств — не то, как ты привыкла действовать, но и начав жизнь с чистого листа, ты была готова к новому опыту. Тяжело вздохнув, ты в который раз вертишь послание в руках, а после аккуратно вкладываешь его обратно в конверт. В твою комнату неожиданно резко стучатся, и дверь тут же распахивается, так что ты едва успеваешь запихать конверт в передник. Моко извиняется за внезапное появление, хотя по ее лицу не скажешь, что она действительно жалеет об этом. — Господин Дилюк просил передать, что был бы не против провести с тобой пару партий, — едва сдерживая непонятный тебе восторг, произносит Моко, а после доверительным полушепотом добавляет: — В его кабинете. — Хорошо. — Не особо задумываясь, отвечаешь ты. Часть твоих мыслей все еще занята Эолой. — Да чего ты? В его кабинете, понимаешь? Не в гостинной, а с ним лично! — Возможно, он просто плохо себя чувствует, и ему спокойней у себя. — Ты пытаешься собраться с мыслями, но пока что не особо получается. — Ой ли, — насмешливо тянет девушка. — Иди уже. Когда ты заходишь к Дилюку и почтительно здороваешься с ним, тот выглядит немного встревоженным, но вскоре очень быстро берет себя в руки. Ничто в его жестах или мимике уже не выдает никакого беспокойства и в помине. Вы действительно проводите пару партий Го, в которой Дилюк успел заметно вырасти, хотя все еще с трудом догонял тебя. Ты делаешь ошибки, которые Дилюк с удивлением отмечает, но ты никак это не комментируешь, только хвалишь за то, что он начал понимать суть игры. — Забавно наблюдать за тем, как вы делаете ошибочные ходы, но проигрываю почему-то я. — Усмехается мужчина. — Что-то тревожит вас сегодня? — Ничего из того, о чем следует беспокоиться, Дилюк. — С некоторых пор, тебе позволено называть его просто по имени, но, не желая показаться грубой, ты используешь такое обращение, только когда кроме вас никого нет. Рагнвиндр хмыкает, не желая допытываться до личного, и делает свой ход. — Я рад, что вы познакомили меня со своей культурой, игра и вправду удивительная. Не скажу, что моя жизнь была совсем унылой, но вы своим появлением определенно добавили живости. Да и это поместье теперь не кажется мне таким пустым и бездушным. Ты внимательно слушаешь, не желая прерывать его своими мыслями по этому поводу. Мужчина редко делится подобным. — О, — он наблюдает за тем, куда ты поставила свой камень. — Вы опять загоняете меня в тупик. Есть в вас что-то, что выдает дворянское происхождение, признайтесь? Ты замираешь под его пристальным взглядом, отчего Дилюк тут же спешит объясниться. — Я не хотел уличать вас в чем-то, и тем более осуждать и допытывать вашу личную жизнь, но мне не давало покоя то, как вы отличаетесь от большинства. Ум, манеры, речь, движения и жесты. Вы выходец аристократской семьи, и вероятно сбежали оттуда? — Вы и правда проницательны, Господин Дилюк. Я надеюсь это не повлияет на рабочие отношения между нами. — Разговор принимает откровенные обороты, но тебе уже не страшно раскрыть себя. — Мне нравится работать здесь, нравится свобода Мондштадта, и я вполне довольна своим положением. Если вас не смущает, что я беглянка из собственной семьи, потерявшая тем самым статус аристократки, то прошу вас, давайте не заострять внимание на этом. — Я и не собирался делать из вашей жизни представление. Просто моя наблюдательность, а дальше моих уст это никуда не уйдет, будьте спокойны. — Благодарю. — ты выставляешь камень на доске. Игра близится к финалу. Дилюк рассматривает доску, на которой образовался сложный узор, и усмехается. — Я пропускаю ход. Вы вновь выиграли. Уделали, как мальчишку, ведь я опять не заметил расставленной вами ловушки. Ты улыбаешься на такой открытый комплимент. Хотя, в последнее время ты начала довольно часто слышать их от хозяина дома. — Когда я понял кто вы, (Т.И.), вы поглотили мое внимание. — Дилюк буднично собирает камни в чашу, что совсем не соответствует тому важному, что он собирается сказать. — Умная и своенравная, ищущая свой путь в жизни — вы прекрасна. Я разрешил чувствам поселиться в моей душе и с тех пор не могу ничего с собой поделать. Позвольте мне сказать вам, что я отчаянно люблю и восхищаюсь вами. Сначала я решил, что просто сошел с ума от одиночества, но с каждым днем, с каждым вечером, проведенным с вами, я все больше уверялся в том, что мои чувства к вам искренны. Его неожиданное признание ошарашивает тебя. Моко все же была права, когда шутила про влюбленного Господина Дилюка, пока вас никто не слышит. — Умоляю, — продолжает Дилюк. — Позвольте мне узнать, взаимна ли моя любовь к вам? Уголок письма, все это время находившийся в твоем кармане, тычет острым уголком тебе в живот, будто напоминая о еще одном человеке, что ждет твой ответ. Так, кого же ты выберешь?