Вчерашнее завтра

Отряд остановился в низине, где лес расступался, давая место старой полуразрушенной сторожке. Дальше начиналась открытая местность, а за ней — фронт. Продолжать идти сейчас можно было считать самоубийством: нарвёшься на разведку врага, и всё. Костёр развели маленький, в ямке, чтобы свет не бил далеко, сидели плотной кучей — не столько от холода, сколько от желания быть ближе друг к другу. Капитан Абубакар стоял у стены сторожки, развернув карту, которую слабо освещал отблеск от костра. Грэг заглядывал ему через плечо, но молчал — знал своё место. — До фронта часа полтора, если идти быстро, — сказал Абубакар. — Выходим затемно, чтобы на рассвете быть на месте. Грэг кивнул: — Разведку выслать? — Нет. Пойдём все вместе. В лесу нас не заметят, а на открытой местности уже будет поздно прятаться. Грэг хмыкнул: — Рискованно. — А не рискованно было во дворце остаться, но здесь все добровольно, — Абубакар свернул карту. — Иди проверь снаряжение. И скажи остальным — отдыхать. Через три часа выступаем. Грэг кивнул и отошёл. Абубакар проводил его взглядом, потом посмотрел на костёр, вокруг которого сидели остальные. «Хорошо бы всех вытащить, — подумал он. — Хорошо бы вообще кого-нибудь вытащить». Терра сидела отдельно. Не то чтобы её кто-то гнал — просто она сама отодвинулась чуть в сторону, обхватила колени руками и смотрела в темноту между деревьями. Взгляд у неё был такой, будто она пыталась разглядеть там что-то, невидимое остальным. Сэм подошёл не сразу. Сначала просто стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, потом опустился на корточки. — Терра? Сестра не ответила. — Терра, — позвал он тише. Она моргнула, будто только что заметила его. — А? — голос хриплый, простуженный, или просто от молчания. — Ты как? Терра посмотрела на него. В свете костра лицо её казалось чужим — взрослым, уставшим, с глубокими тенями под глазами. — Она жива, — сказала Терра. — Я чувствую. Она близко. Сэм кивнул. Он не знал, что говорить в таких случаях. Никто не знал. — Значит, успеем, — пожалуй, лучшее, что он мог выдать. Терра усмехнулась. Коротко. Безрадостно. — А если не успеем? Если мы придём, а её там уже... — Она не договорила. Сэм сел рядом, плечом к плечу: — Тогда мы отомстим, — сказал он. — Всем, кто к этому причастен. Терра посмотрела на него так, будто впервые увидела. В глазах блеснуло что-то мокрое, но она сдержалась. — Ты ведь говорил, что не хочешь воевать, — тихо сказала она. Сэм вздохнул. — Говорил. Думал, уеду в Линфею и всё как-нибудь само решится. — А теперь? — А теперь директор сказала, что верит в меня, так что сначала выиграть — потом ехать. Терра смотрела на него. В темноте её глаза блестели. — И Фара Даулинг была абсолютно права, — сказала она. Они помолчали. — Ты ведь уедешь после всего, — сказала Терра с долей грусти, нет, она не спросила, и так знала ответ. Сэм кивнул: — Да. В Линфею. К Кристал. Терра закатила глаза. — Я не в претензии, — прошептала она. — Просто... ты уедешь, а мы останемся. И будем жить с этим. — Давай доживём до «после всего», — тихо сказал Сэм. — А там разберёмся. Терра ничего не ответила, только положила голову ему на плечо и закрыла глаза. У другого края поляны сидели Эрата и Уолтер, вплотную, и Эрата держала в руках его запястье, перевязывая длинную царапину, которую Уолтер умудрился получить непонятно где. — Больно? — спросила она без интереса. — Больнее, чем когда ранили, — Уолтер скривился. Эрата фыркнула и затянула бинт потуже. — Терпи. — Ты всегда такая ласковая? — Ты всегда такой жалобный? Уолтер усмехнулся. Посмотрел на неё — она сосредоточенно завязывала узел, кусая губу. Потом отвела взгляд куда-то в сторону, в темноту леса. — Знаешь, — сказал он тихо. — Я думал, ты не заговоришь со мной. Эрата замерла. — После всего, что было... я думал, ты уйдёшь, а ты пришла, — продолжал он. — Снова. Опять рядом. Опять со мной. — Не с тобой, — перебила она. Голос сел. — Со всеми. — Я знаю. — Уолтер кивнул. — Но я говорю про себя. Спасибо тебе. Эрата подняла голову. Взгляд у неё был странный — будто она не понимала, за что её благодарят, хоть и была феей разума. — Ты чокнутый, — наконец сказала она. — Возможно, — он пожал плечами. — Но спасибо. Она смотрела на него долго, потом отпустила его руку и отвернулась к костру, но с места не сдвинулась, и Уолтер знал — не сдвинется. Бен сидел на земле. Руки он сложил на коленях, и они слегка подрагивали. Рядом опустился кто-то из бойцов — Бен даже не посмотрел, кто именно. — Страшно? — фамильярно спросил голос. Бен поднял голову. Это был один из бойцов Абубакара, специалист, кажется, Грэг. — Страшно, — ответил Бен честно. Грэг кивнул: — Это нормально. Я сам боюсь. — Я не воин, — Бен смотрел на свои руки. — Я медик. Я всегда был медиком. А тут... Себастьян. Маг крови. Если он до меня доберётся... — Не доберётся, — перебил Грэг. — Мы не дадим. Бен усмехнулся, но вышло это как-то горько. — Вы будете воевать. А я буду в тылу, с ранеными. Самый лёгкий кусок. — Самый нужный, — поправил Грэг. — Без тебя они все умрут. Не от меча — от потери крови. Так что не прибедняйся. Бен посмотрел на него. В темноте лица было не разглядеть, но голос звучал твёрдо. Даже не верилось, что тот тоже боялся. — Спасибо, — искренне произнес Бен. Грэг хлопнул его по плечу и ушёл. Муза и Ривен отошли чуть дальше, туда, где костёр почти не давал света. Муза сидела на поваленном дереве и проверяла своё оружие — небольшой клинок, который она носила на поясе. Протирала лезвие тряпкой, хотя оно и так блестело. Ривен стоял рядом, опираясь спиной на дерево, и смотрел на неё. — Что? — не выдержав, спросила она, не поднимая головы. — Ничего, — Ривен пожал плечами. — Просто смотрю. Муза подняла взгляд. В темноте глаза у неё блестели. — Смотрел бы поменьше. А то сглазишь. Ривен усмехнулся, опустился рядом с ней на корточки. — Я не верю в сглаз. — А во что ты веришь? Он задумался, причем серьезно и надолго, искренне. — В тебя, — сказал он наконец. — В то, что ты вытащишь нас всех. Как всегда. Муза отвела взгляд, спрятала клинок в ножны. — А если не вытащу? — Тогда я прикрою. Она посмотрела на него. Он говорил это так спокойно. — Дурак, — сказала она. — Знаю. — Ты вообще понимаешь, что завтра может быть последний день? Ривен кивнул. — Понимаю. — И что, ты ничего не боишься? — Боюсь, — он взял её за руку. — Очень. Не за себя — за тебя. И за Мию. Муза сглотнула. Пальцы у неё дрожали, и она не могла это остановить. — Ривен, — позвала она тихо. — Поцелуй меня. — Сейчас? — озадаченно спросил специалист. — А когда ещё? — горько усмехнулась Муза. — Завтра может быть поздно. Он не ответил, просто наклонился и поцеловал. Это был нежный поцелуй — не тот, каким целуются в последний раз, а тот, каким целуются, обещая вернуться. Губы тёплые, руки на плечах, и где-то далеко трещит костёр, и кто-то смеётся, и жизнь ещё есть. Они оторвались друг от друга. Муза коснулась лбом его лба. — Мы вернёмся, — шепнула она. — Знаю. — Мы вернёмся, и у нас будет всё. — Знаю. — А если нет... — Будет, — перебил он. — Хватит об этом. Она улыбнулась. В темноте Ривен этого не увидел, но почувствовал.