Вчерашнее завтра

Рассвет занимался серый, какой-то печальный и неторопливый, он будто знал, что грядущий день не предвещал ничего хорошего. Утренний туман стелился по земле, будто шепча: «Всё это сон, не просыпайтесь», — но это была суровая явь, которую выбрали они сами. Где-то далеко, за лесом, всё ещё горели костры лагеря Себастьяна возле горной пещеры — красноватое зарево на горизонте, больше похожее на открытую рану. Розалинда стояла на небольшом холме и смотрела в ту сторону. Она была без доспехов — только лёгкая куртка, перетянутая ремнями, да меч в руке, наголо, на изготовке. Магии в ней больше не было. Совсем. Пустота в ее сознании, где раньше гуляла сила разума, теперь просто ныла, как старый перелом к дождю. Но не в ее характере было сдаться. — Идут, — послышал голос Сильвы, подошедшего сзади. Розалинда кивнула. Она и сама видела — тёмная полоса на краю поля всё росла и ширилась. — Сколько у нас? — Час. Может, меньше. Розалинда повернулась. Внизу, у подножия холма, строились те, кто остался: студенты Алфеи, несколько преподавателей, бойцы из Солярии, что успели прорваться раньше — человек пятьдесят, не самым лучших бойцов, но заряженных на победу как целая армия. — Где Блум? — Здесь. Блум стояла чуть поодаль, прислонившись спиной к дереву. Руки сложены на груди, взгляд упрятан в землю. Под курткой, у самого сердца, лежал холодный артефакт, она то и дело трогала его каждые пять минут — проверяла, не исчез ли, не приснился ли. Розалинда неспешно подошла к ней. — Идёшь в центр, — приказала она без предисловий. — Со мной. Блум подняла голову. Глаза красные — не спала всю ночь. — Я знаю. — Ты готова? — Нет. Розалинда усмехнулась, коротко и безрадостно: — Это нормально. Никто сегодня не готов, и тем не менее… Больше она ничего не сказала, развернулась и пошла вниз, к строящимся. Блум смотрела ей в спину и думала о том, что ненавидит эту женщину всей душой, и о том, что, возможно, через несколько часов это перестанет иметь значение. Тем временем Сильва подошёл к Девину и остальным специалистам, своим бойцам. — Вы со мной, — вроде отдал приказ, но звучал так, будто благословил, как бы абсурдно не звучало. — Левый фланг. Поверьте, будет жарко. Девин кивнул, ему было чертовски страшно, но он научился это скрывать. — За мной, — Сильва махнул рукой, и отряд двинулся в обход холма. Каждый из них знал, что возможно уже завтра кого-то из них не будет на этом свете. Первая волна накатила, как прилив. Блум никогда не думала, что смерть может быть такой неорганизованной: ведьмы не строились в ряды, не ждали команд — они просто бежали, тёмной массой заливая поле, и каждая хотела убить первой. Было неясно, оставались ли эти ведьмы людьми и было ли в них еще что-то, присущее только им, понимали ли они, во что их втянул Себастьян или же он просто подчинил их разум себе и бросил на поле боя как пушечное мясо. — Держать строй! — громогласный вопль Розалинды перекрывал шум. Она стояла в первом ряду, с мечом наготове, и Блум видела, как напряжены её плечи. Без магии, без прикрытия — просто женщина с железякой против магии крови. Чертовски не хотелось признавать это, но в тот миг Блум её немного, совсем немного, прямо чуть-чуть, уважала. А потом они столкнулись. Блум ударила огнём, не думая, просто выпустила то, что копилось внутри, всю ту боль, что сковывала сердце последние дни, всю ту ярость, что хотела уничтожить Розалинду. Ведьма рядом просто превратились в пепел — ничего не осталось больше, даже эмоций, чтобы погоревать, и мыслей, чтобы задаться вопросом, что она натворила, на её место уже прибежали две новых. И ещё. И ещё. И ещё. — Блум, слева! — крикнул кто-то из бойцов. Она развернулась. Удар. Ещё один. Кто-то закричал рядом — студентка, имени которой она даже не знала, упала, зажимая рукой распоротый бок. Розалинда рубилась в трёх шагах. Меч входил в тела, выходил, входил снова. Лицо у неё было спокойное, почти скучающее. Но Блум видела, как тяжело ей даётся каждый удар. Без магии она была просто очень хорошим бойцом. А против магии хорошим бойцом иногда быть недостаточно. — Отходим к холму! — скомандовала тем временем Розалинда. — Слишком много! Они отступали, шаг за шагом, оставляя за собой тела. Свои и чужие. А потом из толпы ведьм выползли скребки. Блум увидела их и похолодела. Твари напоминали огромных червей — или хищные растения, выдернутые из земли вместе с корнями. Они двигались рывками, открывая пасти, полные рядов зубов. — Не дайте им коснуться себя! — рявкнула Розалинда. — Они высасывают магию! — И Блум снова поразилась её выдержке, ни один мускул не дрогнул на её лице, когда та столкнулась с тварями, что разделили её жизнь на до и после. Первый скребок бросился на ближайшую фею. Та успела отшатнуться, но тварь задела руку — и девушка закричала, чувствуя, как сила уходит из тела. Блум тут же ударила огнём. Скребок вспыхнул, заверещал и сгорел. — Их много! — крикнула она. — Вижу! — Розалинда отбивалась сразу от двух ведьм, не имея возможности помочь. Бойцы авангарда держались из последних сил. Капитан Абубакар увидел поле боя за полкилометра. Дым, крики, вспышки огня — и эта тёмная масса, которая шевелилась, дышала, убивала. — В бой! — скомандовал он. — Разворачиваемся в линию! Отряд рванул вперёд. Грэг прикрывал правый фланг, Уолтер и Эрата — левый. Муза с Ривеном бежали в центре. Глаза Музы сразу вспыхнули, её накрыло волной эмоций. Это было сильнее, чем обычно — поле боя давило на разум со всех сторон. Страх своих, злоба чужих, отчаяние умирающих — всё это врезалось в неё, разрывало на части. — Муза? — Ривен заметил, как она побледнела. — Ты как? — Много, — выдохнула она. — Их слишком много. Я слышу их всех. — Только своих слушай, — сказал он жёстко. — Чужих отключи. Она кивнула. Закрыла глаза на секунду — и отгородилась. Оставила только своих: Терру, Эрату, Ривена, капитана Абубакара, всех, кто был рядом. Но чужих было слишком много. Их злоба затапливала, не давала дышать. — Я не могу, — голос Музы дрожал. — Ривен, я не могу... — Можешь, — он схватил её за плечи. — Ты сильнее их. Ты сильнее всего этого. Слышишь? Она смотрела на него, и в глазах у неё стояли слёзы — от боли, от страха, от того, что она чувствовала каждую смерть на этом поле. А потом рядом упал скребок. Он вывалился из ниоткуда и приземлился прямо перед ними, раскрывая пасть. Ривен отшвырнул Музу в сторону и принял удар на себя. Скребок вцепился ему в руку, и Ривен закричал. — Ривен! Муза вскочила на ноги, не чувствуя боли, внутри неё что-то щёлкнуло, разорвалось. Страх ушёл. Боль ушла. Осталась только ярость. Чистая, белая, ослепительная. — НЕ ТРОГАЙ ЕГО! — закричала она так, что, кажется, земля дрогнула. Свет вспыхнул вокруг неё — яркий, фиолетовый, пронзительный. Крылья мгновенно распахнулись за спиной. Девушка, казалось, и сама не заметила этого, волна энергии ударила от неё во все стороны. Скребок разлетелся на куски. Ближайшие ведьмы попадали на землю, зажимая уши — их разум горел, не выдерживая этого напора. Муза взлетела. Она парила над полем боя, и теперь она чувствовала всё. Каждую ведьму, каждого скребка, каждую каплю злобы и тьмы. И она давила. Давила своей волей, своей яростью, своей любовью к тем, кто внизу. Ведьмы замерли. Скребки заметались, потеряв направление. Ривен смотрел на Музу снизу, зажимая раненую руку, и улыбался сквозь боль. — Красивая, — выдохнул он. — Какая же ты красивая. Муза слышала его. Чувствовала каждое его слово, каждую эмоцию. Но нужно было вернуться в строй. — Там, — приземлившись, указала она направление. — Там самые сильные. — Веди, — без лишних слов кивнул Абубакар. Они врезались во фланг ведьм. Ривен не отходил от Музы ни на шаг. Его меч описывал дуги, расчищая пространство, а она стояла у него за спиной и работала — не оружием, а разумом. — Сейчас будет контратака, — сказала она. — Слева! Ривен развернулся. Удар. Ещё один. Две ведьмы упали, не успев даже замахнуться. — Трое справа! — крикнула Муза. Уолтер и Эрата развернулись синхронно, будто всю жизнь дрались вместе. Впрочем, когда-то так и было. — Двое готовы! — выдохнул Уолтер. — Заткнись и дерись, — огрызнулась Эрата, но без злости. Муза видела всё. Не глазами — кожей, нервами, каждым волоском. Она чувствовала, где свои на пределе, где чужие готовят удар, где скребки заходят в обход. — Ривен, за спину! — крикнула она. Он развернулся как раз вовремя, чтобы встретить скребка, который уже раскрыл пасть. — Ты моя личная система раннего оповещения, — усмехнулся он. — Ты моя личная защита, — ответила она. И в этой усмешке, в этом коротком обмене было всё: любовь, страх, надежда и обещание вернуться. Ведьмы пытались достать их магией крови. Одна из них протянула руку к Уолтеру, и он вдруг замер, чувствуя, как чужая воля вползает в сознание. — Уолтер! — Эрата ударила ведьму магией, разрывая концентрацию. — Очнись! — Я в порядке, — мотнул он головой. — Было близко. Спасибо. — Не за что, — отмахнулась Эрата, занятая уже другой ведьмой. — Нет, серьёзно. Спасибо, что снова рядом. Она посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила. Только встала спиной к спине. Муза вдруг споткнулась. Её глаза распахнулись, она схватилась за голову: — Там... — выдохнула она. — Там Флора. — Где? — Терра тут же рванула к ней, захлёстывая эмоциями, но это было только в радость фее разума. — Где она? — Близко. Она... она жива. И она бежит к нам, — сбивчиво ответила Муза. Терра зажмурилась. Слёзы текли по лицу, но она улыбалась. — Я знала, — шептала она. — Я знала, я чувствовала... — Она будет с минуты на минуту, — Муза открыла глаза. — Но там ещё кто-то есть. Рядом с ней. Пустота. — Какая пустота? — Та, которую я не чувствую. Терра не поняла, но ей было всё равно. Флора жива, а это самое главное. И Муза не ошиблась. Флора действительно подбежала к ним через минуту. Терра увидела её первой — грязную, худую, в рваной одежде, но живую. Живую! — Флора! — Терра! Они слились в объятиях так, что, казалось, кости затрещат. Скребки и ведьмы были где-то далеко, сейчас существовали только они вдвоём. — Ты жива, ты жива, ты жива... — Терра повторяла это как заклинание. — Я здесь, — Флора гладила её по спине. — Я здесь, сестрёнка. Муза смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь эту проклятую битву — тепло. Но долго это не могло продолжаться: — Надо идти, — тихо сказала она. — Они сейчас будут здесь. Терра кивнула, вытерла слёзы тыльной стороны руки и спросила Флору: — Ты прикроешь меня? — Конечно. Корни взметнулись из земли, опутывая ноги ближайших ведьм. Терра ударила камнями. Они работали в паре, как раньше, как всегда, как будто и не было этого проклятого плена, как будто не было предательства, Себастьяна и всей этой войны. Муза видела их и чувствовала. Чувствовала их связь, их силу, их любовь. И боялась. Потому что такие, как она, знают: чем сильнее любишь, тем больнее терять. Тем временем Сэм ушёл под землю. Он не любил воевать. Никогда не любил. Но когда вокруг умирают люди, а ты можешь хоть что-то сделать — выбор прост. Он вынырнул в тылу врага, проскользнул сквозь камни, появился рядом с раненым студентом, схватил его за руку — и вниз, под землю, в безопасность. Бен принял парня, начал перевязывать. Руки дрожали. — Ты как? — спросил отца Сэм. — Нормально, — Бен даже не поднял головы. — Бери следующего. Сэм кивнул и снова ушёл под землю. А что тут можно было ещё сказать?.. Себастьян вышел на поле, когда первые лучи солнца пробились сквозь тучи. Он не бежал, не сражался — просто шёл, спокойно, будто гулял в парке. Ведьмы расступались перед ним, давая дорогу. Скребки вились вокруг, как верные псы. Муза почувствовала его за сто метров. — Он здесь, — шёпотом сказала она, но услышали все, даже в этой мясорубке. — Я чувствую его. Он... он как чёрная дыра. Он высасывает всё вокруг. Ривен прижал её к себе. — Дыши, — сказал он. — Просто дыши. — Я боюсь, — шепнула она. Муза дрожала. — Я тоже. Но мы вместе. К сожалению, Беатрикс увидела Себастьяна в этот момент тоже. Тело тут же судорогой. Он дёрнул ниточку — не сильно, просто напоминая, кто здесь хозяин. Руки сами вызвали молнию, ноги понесли в гущу боя. — Нет, — шепнула она. — Пожалуйста, нет. Но тело не слушалось. Она била молниями. По своим. По чужим. Не разбирая, кто свой, а кто чужой, и что это вообще значило, значило ли для неё всё ещё… — Нет, нет, нет... Муза почувствовала её. — Там кто-то есть, — сказала она. — Кто-то, кто не хочет быть здесь. Кого заставляют. — Ведьма? — спросил Ривен. — Не знаю. Она... она пустая. И она рядом с Флорой. Флора в этот момент сражалась в паре с Террой и не видела ничего вокруг. Но Муза видела. Чувствовала. — Флора! — крикнула она, раздирая горло. — Там, слева! Флора обернулась и увидела Беатрикс. Та стояла в десяти метрах, её пальцы переплетала молния. Она была готова ударить. Но не ударяла. Просто смотрела на Флору. — Беатрикс? — выдохнула фея земли. Губы Беатрикс шевельнулись: — Беги, — сказала она одними губами, неуверенная, услышат ли её. А потом ниточка внутри дёрнулась так сильно, что мир погас. Молния ударила в землю рядом с Беатрикс. Она упала. Просто упала лицом в грязь, и почти никто не заметил. Слишком много было вокруг убитых, слишком много крови. Муза вскрикнула, схватившись за голову: — Она ушла, — выдохнула она. — Та пустота... она стала совсем пустой. Флора рванула к телу, но Терра перехватила: — Назад! Поздно! — Она меня отпустила! Она... — Поздно, Флора. Поздно. Флора смотрела на тело Беатрикс и не могла поверить. Та, кто отпустила её, та, кто выбрала её жизнь, лежала в грязи, и никто не прикроет ей глаза. — Прости, — шепнула Флора, чувствуя, как по щеке покатилась слеза. — Прости меня. — И вернулась в бой, потому что выбора не было. Муза чувствовала в этот момент, как внутри Флоры что-то сломалось. Если бы только она могла до неё добраться сейчас, положить руку на плечо и успокоить магией, но сможет ли, успеет ли, приведёт ли в сознание… Стоило попытаться. Себастьян тоже почувствовал, что Беатрикс мертва, и усмехнулся: — Одна проблема решена, — гордо сказал он вслух и поднял руку. Ведьмы — те, что стояли в резерве — двинулись вперёд, скребки ринулись следом, завывая. Отряд Абубакара оказался в окружении за три минуты. — В круг! — скомандовал капитан. — Спина к спине! Муза и Эрата встали в центр. Ривен и Уолтер — по краям. Терра подняла камни, создавая вокруг них подобие стены. — Сколько их? — спросил Уолтер. — Много, — ответила Эрата. — Это я и сам вижу. — Заткнись, — сказала она без злости. Уолтер усмехнулся: — Как скажешь. Скребки набросились первыми. Один вцепился в плечо бойца справа — парень закричал, чувствуя, как магия уходит из тела. Ривен разрубил тварь, но было поздно — боец уже не мог сражаться. — Держитесь! — крикнул Абубакар. Муза закрыла глаза. Она чувствовала каждую ведьму, каждую каплю злобы вокруг: — Сейчас будет удар слева, — крикнула она. — Три ведьмы. Ривен и Уолтер развернулись туда. Встретили. Убили. — Спасибо, — выдохнул Ривен. — Работаем, — без эмоций ответила Муза. Ей надо было добраться до Флоры! Терра тоже видела, что сестра рядом, но пробиться к ней не могла — стена камней отделяла их друг от друга. — Флора! — закричала она. — ФЛОРА! — Я здесь! — донёсся голос сестры. — Я прикрою тебя с той стороны! — НЕТ! НЕ НАДО! Но Флора уже не слышала. Муза почувствовала это за секунду до… — Терра, — сказала она тихо. — Всё. Флора видела, что Терра в окружении. Она не думала. Просто бежала. Снова бежала к близкому человеку. Корни взметались перед ней, расчищая дорогу, цветы распускались и тут же вяли от магии крови, но она бежала. Ближе. Ещё ближе. — Терра! — Флора, назад! Но Флора уже была рядом. Она встала между Террой и ведьмой, которая заносила для удара руку, полную чужой крови. Удар пришёл в неё. Контроль чужой крови вошёл в тело Флоры, сжимая сердце, останавливая дыхание. Флора оседала на землю, глядя на сестру. Губы шевелились, пытаясь что-то сказать. Наконец, Терра пробилась, упала рядом на колени, подхватила её голову, прижала к себе, но было уже поздно. — Ты чего? — шептала она сквозь слёзы. — Ты чего творишь, дура? Зачем? — Я дома, — выдохнула Флора. И затихла. Муза закричала. Не вслух — внутри. Она чувствовала этот момент так, будто умирала сама. Тепло Флоры, которое гасло, уходило, исчезало, вяло, как цветок. — Флора... — выдохнула она. И Терра закричала вслух. За её спиной взметнулись два зелёных крыла. Камни вокруг неё взлетели в воздух, земля задрожала, ведьм отбросило на несколько метров. — Терра! — Эрата подбежала, схватила её за плечи. — Терра, остановись! — Она умерла! Ты видишь? Она умерла!!! — Я вижу. Но если ты сейчас сорвёшься, умрём все. Терра смотрела на неё безумными глазами. Потом перевела взгляд на Флору. На её спокойное, умиротворённое лицо. — Я убью его, — сказала она тихо. — Я убью его своими руками. — Хорошо, — Эрата кивнула. — Но сначала давай выживем. Она подняла Терру с колен. Уолтер прикрывал их с Ривеном, отбиваясь от наседающих ведьм и скребков. Муза подошла к Терре, аккуратно взяла её за руку. — Я здесь, — сказала она просто. — Я с тобой. Терра посмотрела на неё пустыми глазами и кивнула. — Надо прорываться к центру, — сказал капитан Абубакар, подбегая. — Там основные силы. — Прорвёмся, — ответила Муза. И они пошли. Через боль, через потери, через смерть Флоры, которая осталась лежать на этом проклятом поле. Когда казалось, что сил больше нет, раздались рога. Звук был такой, что ведьмы на секунду замерли — низкий, тягучий, похожий на голос самой земли. Скребки заметались, потеряв направление. Муза почувствовала это раньше, чем увидела. — Там, — выдохнула она. — Там наши. Много. Сильные. А потом с холмов спустилась армия. Впереди, вся в золотом свете, шла Стелла. Она не бежала — она парила над землёй, и солнечные лучи били из её рук, ослепляя, прожигая, обращая врагов в пепел. Рядом с ней, с мечом наголо, шёл Брендон. Он вёл за собой войско Эраклиона. — В АТАКУ! — его голос перекрыл шум битвы. Армия Эраклиона обрушилась на ведьм с тыла. Муза почувствовала, как напряжение на поле начало спадать. Ведьмы терялись, скребки метались, строй врага рушился. — Они пришли, — сказала она, сама не веря. — Они успели. Ривен обнял её одной рукой, продолжая сражаться другой. — Я же говорил, — усмехнулся он. — Всё будет хорошо. — Не всё, — тихо ответила Муза, глядя туда, где осталось тело Флоры. Но она хотя бы знала теперь, что выжившие будут сражаться дальше. Тем временем Скай прорывался к центру. Он рубил, не глядя, не думая, только вперёд, только туда, где в самой гуще боя полыхал оранжевый огонь. — Блум! — крикнул он, увидев её. — БЛУМ! Она обернулась. Грязная, в чужой крови, с безумными глазами — самая красивая, что он видел в жизни. Он добежал. Схватил за плечи. Прижал к себе. — Я думал, не успею, — выдохнул он. — Ты всегда успеваешь, — улыбнулась она, смотря на него каким-то невидящим взглядом. Секунда. Одна единственная секунда покоя в этом аду. А потом земля под ними дрогнула. Себастьян вышел в центр. Он шёл прямо на них, раздвигая ведьм. Скребки вились вокруг, подвывая. В руках у него пульсировал красный сгусток — магия крови, готовая ударить. — Он идёт в центр, — почувствовав его, доложила обстановку Муза. — К Блум. — Мы должны помочь, — Ривен дёрнулся. — Не успеем, — сказала и сама не поверила в то, что стала такой категоричной, способной отодвинуть личное в сторону. Но она была права. Себастьян уже стоял напротив Блум и Ская. Тогда Розалинда шагнула вперёд. — Блум, — сказала она холодно. — Готовь артефакт. — Сейчас? — Сейчас или никогда. Блум вытащила цепочку из-под куртки. Артефакт пульсировал в такт сердцу — или это сердце билось в такт ему. Себастьян остановился в нескольких шагах, оглядел их — Розалинду и Ская с мечом, Блум с артефактом. Усмехнулся. — Милые, — сказал он. — Милые, глупые люди. — Заткнись, — Блум сжала артефакт. — Нет, дай я скажу. — Себастьян развёл руками, будто приглашая весь мир послушать. — Вы думаете, это конец? Вы думаете, артефакт решит проблему? Я — магия крови. Я — то, что течёт в ваших жилах. Я — ваши страхи, ваши желания, ваша тьма. Вы можете запереть меня в любой мир, в любую клетку, но я всегда буду внутри вас. — Ты просто больной ублюдок, — выплюнул Скай. — Возможно, — Себастьян кивнул. — Но больной ублюдок, который прав. Допустим, вы убьёте меня — и станете мной. Потому что магия крови не уходит. Она остаётся в том, кто её использует. Ты, — он ткнул пальцем в Блум, — уже чувствуешь это. Сила требует жертв. И ты принесёшь их. Снова и снова. — Заткнись! — Блум шагнула вперёд. — А иначе зачем ты здесь? — он продолжал насмехаться, получая удовольствие от всего этого. — Ты могла не приходить. Могла спрятаться. Но ты здесь. Потому что тебе нравится. Нравится чувствовать эту силу! Нравится сжигать врагов! Нравится быть той, кто решает! — Не слушай его, — Скай взял Блум за руку. — Он врёт, — выдохнула она. — Я знаю, что он врёт. — Правда? — Себастьян наклонил голову. — Тогда почему ты до сих пор не активировала артефакт? Боишься? Или хочешь насладиться моментом? Блум подняла артефакт. — Наслаждайся последней минутой своей жалкой жизни, — сказала она. Себастьян рассмеялся. Громко, искренне, будто услышал лучшую шутку в мире: — Видишь? Мы говорим одно и то же! Просто я — Себастьян, кровавая ведьма, а ты — Блум, просто девочка с огоньком, которую никто не любил, пока она не научилась жечь. Мы с тобой одной крови, ты и я. — НЕТ! — закричала Блум и ударила огнём дракона, но не в Себастьяна, а прямо в артефакт. Вспышка. Ослепительная, белая, горячая. Такой свет бывает только в центре звезды, только в момент рождения или смерти мира. Себастьян перестал смеяться. Портал открылся прямо перед ним. Чёрная воронка, полная пустоты, тянула, засасывала, уничтожала. — Нет! — заорал он. — Не сейчас!!! Его потащило внутрь. Он цеплялся за воздух, за землю, за ведьм, за скребков, но сила огня дракона была сильнее. — Я ВЕРНУСЬ! — кричал он, исчезая в воронке. — СЛЫШИТЕ? Я ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЮСЬ! МАГИЯ КРОВИ НЕ УМИРАЕТ! ОНА В КАЖДОМ ИЗ ВАС! В КАЖДОМ, КТО... Но его никто не слышал. — БЛУМ! — кричал тем временем Скай. Фея обернулась. В её глазах застыла слёзы. — Я вернусь, — сказала она. И шагнула следом. Портал закрылся за ней, как не бывало. Наступила тишина. Или Скаю так показалось. Музе не нужно было быть там, чтобы понять, что случилось: — Блум ушла, — выдохнула она. — Она... её нет. — Как нет? — Ривен не понял. — Ушла. С ним. Чтобы запереть. Ривен прижал её к себе. А где-то в центре поля Скай стоял на коленях на выжженной земле. Стелла подошла сзади, положила руку ему на плечо. — Она сказала: вернусь, — повторял он будто в забвении, задаваясь только вопросами: почему они так разошлись, почему не ценили то, что было. — Она всегда держит слово. Терра сидела над телом Флоры. Уже не плакала. Крылья пропали. Просто сидела, держа сестру за руку, и смотрела в пустоту. Муза подошла к ней и села рядом, взяла за другую руку. — Я здесь, — сказала она. — Я с тобой. Терра кивнула. Молча. Эрата и Уолтер стояли чуть поодаль. Она тоже держала его за руку. Он сжимал её пальцы и молчал. Бен перевязывал, штопал, вправлял. Руки у него тряслись, но он работал. Потому что если он остановится, то умрёт кто-то ещё. Сильва появился на поле со своим отрядом. Они не отдыхали — сразу взялись за дело. Ведьмы без Себастьяна теряли строй, разбегались, но некоторых нужно было ловить. Скребки уползали в норы, но те, кто не успел, ещё представляли опасность. — Девин, возьми троих и прочеши правый склон, — скомандовал Сильва. — Остальные за мной! Девин кивнул и скрылся в кустах. Сильва шёл по полю боя и не смотрел в центр. Там, где Розалинда. Он знал, что она жива. Жива. Опять. Он стиснул зубы и пошёл дальше. Муза всё ещё сидела с Террой. Чувствовала, как внутри подруги что-то умерло вместе с Флорой, и не знала, оживёт ли это когда-нибудь. Ривен стоял рядом. Просто стоял. И этого было достаточно. Солнце поднималось над полем боя. Освещало убитых, раненых, выживших. Тех, кто остался. Где-то там, на краю поля, лежало тело Беатрикс. Молнии больше не били из её рук. Только ветер шевелил волосы. Где-то там, в другом мире, Блум открыла глаза и увидела чужое небо. — Я вернусь, — шепнула она. — Ждите. Битва закончилась. Цена была чудовищной.