Надежды грешников

      «Три метлы» начал заполнять шум подтягивающихся к обеду студентов. Устроив подбородок на кисти и постукивая по стеклу бутылки длинными ногтями, Вероника с мрачным удовольствием наблюдала за сокурсницей. Глаза Бэ наполнились слезами, и она с фальшивой улыбкой рассматривала кружку в руках. Розье нравилось представлять, что сейчас в голове сокурсницы мелькают вперемешку мысли о надежде, которые вдребезги разбивают слова «ты такая, какая есть, поэтому никогда не будешь выбрана тем, кому нравишься».       — Знаешь, — Ханна подняла голову, ее взгляд вонзился в сидящую напротив слизеринку. — Не тебе решать.       Кореянка встала, стул противно проехал по полу, недовольный таким резким перемещением; напряжённая спина и стремительные движения выдавали внутреннее состояние. Вероника проводила взглядом девушку, вылетевшую из паба. Досада переплелась с гордостью — почти полукровка не проронила ни слезинки, но слизеринское умение держать лицо до последнего заслуживало похвалы.       Потягивая пиво, Розье ждала Малфоя. Злое раздражение требовало и ему рассказать о чувствах девушки, чтобы разбить надежды, разбереживая рану влюбленности в грязнокровку — за два дня размышлений гипотеза стала аксиомой. Но она знала, что если пойдёт на поводу эмоций, то в их дружбе можно будет ставить точку.       — Третьекурсники это кошмар, — раздался голос сзади, и Драко, элегантно держа бутылку, расслабленно опустился на соседний стул.       — Уверен, мы так ужасно себя не вели.       — За себя могу сказать, за тебя нет, — хмыкнула Вероника.       — Ну нет, — протянул парень. — Я не носился от лавки к лавке, крича на пол деревни.       — Да-да, ты выносил мозг по-другому.       Светлая бровь взлетела, Драко усмехнулся:       — Не помню ничего такого.       — «Ме-ерлинова борода», — высокомерно протянула девушка, подражая другу. — «Эти полукро-овки ведут себя та-ак, будто никогда не ви-идели магазинов. В Лютном переулке гора-аздо интереснее, здесь лавки для трёхлеток, а там магазины для взро-ослых волшебников. Я был там с моим отцом и…»       — Да понял я, понял, — Драко рассмеялся. — Просто ты завидуешь, Розье.       — Спасибо, мне темных артефактов и дома хватает.       Раздражение после разговора с Бэ сошло на нет, но червоточина уныния грызла внутренности и не собиралась отступать. Вероника слушала о «приключениях» префектов с третьекурсниками и разглядывала Драко. На левом виске действительно белел шрам. Стало любопытно, но девушка знала, что историю далеко не всех отметин на коже хочется рассказывать лучшим друзьям: слишком глубоко они въедаются и говорить о них означает окунуть душу в яд.       После обеда Малфой и Паркинсон опять отправились сопровождать младшие курсы, и Розье решила прогуляться по Хогсмиду, прежде чем идти в замок. Желание зайти на почту и написать тете Циссе пришло, когда на глаза попалась табличка с расценками. Звякнув колокольчиком, девушка вошла в помещение, и тут же наткнулась на каменное лицо работника.       — Пергамент и перо, пожалуйста, — обратилась Вероника к рябому мужчине за прилавком. За закрытой подсобной дверь ухали и хлопали крыльями совы.       — Пергамент — два сикля, за перо и чернила — пятнадцать кнатов. Стоимость отправки отдельно, в зависимости от местоположения получателя, расценки вот, — мужчина ткнул узловатым пальцем в лист, прикрепленный к подставке на столе. — Студентка?       Девушка кивнула.       — Тогда вашу палочку, имя, возраст, факультет, — мужчина выудил из-под прилавка слегка помятый лист и протянул Розье. — Здесь пишите и ставите подпись, что не возражаете о предоставлении личной информации. Слепок вашей палочки и письма передается Главному инспектору Амбридж.       Вероника нахмурилась, вспоминая указ жабы.       — Не будете писать? — грустные глаза с мешками под глазами тоскливо смотрели на девушку. — Что ж, ваше право.       Бумага с формой исчезла под прилавком — видимо не первый раз за день. Розье замерла, раздумывая. Ей хотелось поделиться наболевшим, но сил на придумывание шифра не осталось.       — Сегодня не мой день, — девушка улыбнулась работнику и вышла.       Неспешная дорога в Хогвартс текла сродни медитации, которой она девочкой занималась с месье Моро́. Пожилой француз учил ещё ее мать в поместье Араго́, когда Марион была ребенком. Серое небо низкой завесой спускалось всё ниже к земле, тяжелый влажный воздух забирался под пальто, сковывая мышцы. По кромке Запретного леса полз туман — девушку охватило ощущение, что она шла по облаку. Хижина Хагрида до сих пор стояла пустой, тыквы на грядках окучивали инструменты под пристальным наблюдением профессора Граббли-Дёрг. Замок чёрной громадой нависал над озером, над головой прогремел гром, когда девушка подошла к воротам. Сзади раздались хлопанье кожистых крыльев и скрип карет, тут же перекрытые гомоном студентов, вернувшихся из деревни. В толпе мелькнули платиновая макушка Малфоя и тонкий чёрный хвостик Паркинсон, окружённые самодовольными лицами слизеринских третьекурсников.       Вероника скользнула в холл, скрываясь от первых капель дождя, и зашагала в подземелья. На лестнице ее поймал Забини, но непоколебимость девушки заставила его убежать вперёд, где он присоединился к шестикурсникам. Розье, переступившую порог гостиной, догнал Малфой и шепнул на ухо, чтобы она шла к нему, пока он разбирается с младшими курсами. Девушка кивнула, понимая, что Драко не увидит, но это не играло роли: необходимость разговора наедине сжимала горло с обеда.       — Тяжелый день, — вздохнул Драко, заходя в комнату. — У тебя что?       Вероника растянулась поперёк кровати и, вытянув руку вверх, посылала из палочки маленькие огоньки. За десять минут отсутствия друга под пологом скопилась плеяда мерцающих точек. Переливаясь и двигаясь в незнакомом танце, они делали темно-зеленый бархат похожим на ясное ночное августовское небо. Парень лег рядом, его взгляд начал блуждать от одного огонька к другому.       — Дед выдаст меня замуж, — спустя минуту молчания сказала девушка. — Свадьба состоится, когда мне исполнится семнадцать.       — Прямо в день? — Драко повернул голову в сторону подруги.       — Судя по всему… После Крауча удивительно, что он не подложил меня под жениха сразу, чтобы мы наделали ему чистокровных правнуков за лето, — Вероника сжала челюсть и опустила руку, переставая выпускать огоньки.       — И кто? — тихий вопрос утонул в тишине.       — Яксли, — слеза скатилась по виску, пощекотала ухо и спряталась в волосах.       — Может, всё ещё изменится, — хриплый, срывающийся голос отдавал отчаянной надеждой.       — Ты и правда в это веришь? — горько улыбнулась девушка. — Скорее гиппогрифы летать перестанут.       — Но ты бы хотела? — Розье впервые слышала, чтобы голос Малфоя звучал настолько робко.       — Это не важно.       — Важно! — вскочил Драко и глухо добавил:       — Очень важно.       Слизеринец подошел к толстому стеклу, за которым мирно колыхались воды озера, и уперся в него лбом. Вероника села, до ушей донесся тихий неразборчивый шепот. Плечи Драко вздрогнули, через секунду он повернулся угрюмый и задумчивый.       — Почему ты не?..       Девушка прервала его, вскинув полный слез взгляд на лицо.       — А почему ты не? Что мы можем сделать, Драко? Нам по пятнадцать. Они решают, — девушка вздрогнула, словно от хлесткой пощечины. — Решают, как нам жить, с кем дружить и даже за кого выходить замуж.       Бледные щеки парня зашлись алыми пятнами, он сжал кулаки.       — А если я не хочу, Вероника? Впервые в жизни не хочу, чтобы за меня решали. Впервые в жизни задумываюсь над тем, как хочу жить я, а не мой отец.       — У нас нет выбора, — упавшим голосом прошептала девушка. — Если год назад или даже в конце того года ещё была надежда, то сейчас и ее нет.       Слизеринцы смотрели друг на друга с минуту — Малфой стремился увидеть хоть каплю надежды на лучшее, Розье же пыталась понять, откуда в нем проснулась бахвальная гриффиндорская отвага. Серые глаза зажмурились, нос сморщился, и Драко фыркнул.       — Не считай сов, пока они не прилетели. Пойдем на ужин.       Потолок Большого зала угрюмо нахохлился, пугающе нависнув над столами. Студенты, не отошедшие от похода в Хогсмид, перемещались между столами; за столом Пуффендуя второкурсник вскрикнул, отшатываясь от кусачей кружки. Малфой, включивший шутника, завёл слизеринский стол, и теперь окружающие их компанию сокурсники дружного напевали песню.       Рональд Уизли — наш король,       Рональд Уизли — наш герой,       Перед кольцами дырой       Так всегда и стой!       Квоффл Рон поймать не может,       Победить он нам поможет,       На помойке он родился,       Слизерину пригодился.       Взрывам хохота за их столом сопутствовало унылое молчание остальных трёх факультетов. Доедая тыквенный пирог, Вероника заметила, что тоже мурлычет прилипчивую мелодию под нос. На выходе из зала их пути с Драко разошлись: друга ждала тренировка по квиддичу.       В ванной комнате, умываясь, девушка почувствовала, как сумрак безнадёжного будущего окутал плечи тяжелой вуалью. Чувства, скопившиеся внутри, могли выйти наружу. Опустившись на пол и свернувшись калачиком на правом боку, Вероника тихо заскулила. Волосы разметались по белому кафелю, холодившему бок сквозь тонкую ткань сорочки. Слезы, не сдерживаемые ничем, покатились из глаз, ухо защекотала соленая вода. Все проблемы и переживания давили, опуская на дно сквозь темные воды. Ей до безумия хотелось уснуть и проснуться в другом мире, где была бы жива мама, где у нее был бы выбор выйти замуж за того, кого она любит, где она имела бы возможность заниматься тем, что хочет и строить жизнь так, как считает нужным. И осознание фантастичности желания цеплялось щупальцами за душу и тянуло всё глубже во тьму.       В голове бешеной каруселью кружили омерзительные воспоминания. И среди них особо выделялось гнусное ощущение несправедливости: для Вероники легкое и светлое чувство влюбленности, увиденное ей сегодня у однокурсницы, было под запретом. Почти полукровка, несмотря ни на что, верила в возможность благополучной жизни с тем, кого любит. Сказанное «не тебе решать» набатом пульсировало в голове, напоминая о недоступности выбора в жизни Розье. Даже такая, как ее сокурсница, могла выбирать. Чистокровная же волшебница не могла позволить себе с головой погрузиться в школьную влюбленность.       Поднявшись, на ватных ногах Вероника дошла до кровати и свернулась посередине клубочком, прижимая к лицу подушку. По комнате прокатился сдавленный хрип — горло, не привычное к крику, отказывалось издавать громкие звуки. Смяв рукой спрятанное раньше под подушку письмо, девушка с ненавистью впилась в бумагу длинными ногтями. Чернила, соприкасаясь с мокрыми от слез пальцами, расплывались уродливыми пятнами. Темно-зеленая печать рода в углу попалась Веронике на глаза, девушка с отвращением отбросила пергамент. Если бы она не была Розье, мелькнула мысль, то было бы проще. Будь она полукровкой, то у нее был бы выбор. Полный контроль Розье-старшего, ее деда, сломал всю жизнь. От кома разорванной бумаги, покрытой чернильными пятнами, можно избавиться, но слова, написанные стариком, прочно застряли в голове.

***

      Знаю, ты не ожидала получить это письмо.       Во-первых. Надеюсь, ты поддерживаешь репутацию рода Розье и получаешь «Превосходно» по всем предметам. Я уже отправил декану Слизерина письмо, дабы получить подробную информацию о твоем поведении и о вносимом вкладе в победу Слизерина в соревновании за Кубок Хогвартса.       Во-вторых. Я сообщаю тебе решение по поводу брака. Я, как глава рода и твой дед, не допущу прекращения нашего, в высшей степени чистокровного, рода. Я выбрал идеальную партию для тебя, как наследницы нашей великой семьи. Мой дорогой друг, товарищ и коллега предложил свою кандидатуру в качестве твоего будущего мужа. Данный союз будет выгоден для нашего рода. Представитель одной из самых чистокровных семей Британии, мой перспективный соратник по интересам — Корбан Яксли станет твоим мужем.       Ты должна, как истинная наследница дома Розье, с благодарностью принять подаренную мной возможность. После твоего совершеннолетия сразу же будет устроена свадьба.       P.S. Прочитай сегодняшний «Пророк», в нем содержится крайне важная информация. Впрочем, твой друг, Драко Малфой, должен в любом случае передать необходимость взаимодействия с вашей новой преподавательницей Долорес Амбридж.       Не разочаруй меня.       Размеренные стальные интонации старика стучали в висках, по кругу читая письмо. Тошнота, злость и дикая слабость схлестнулись ураганом: она не могла пойти против, никогда не могла.

***

      Этим летом, приехав в поместье на каникулы, она предполагала, что за новость ее ждет. Предчувствие не обмануло — Темный Лорд выразил желание навестить последователей в их домах. И вскоре должен был состояться визит в поместье Розье. У старика, обычно невозмутимо спокойного и хладнокровного, Вероника видела внутреннее напряжение — в излишне резких шагах, чуть большей жестокости к домовикам, не в меру жестких приказах. Она старалась не попадаться ему на глаза.       Когда Лорд отказал на предложение остаться в поместье, и покинул дом, девушка почувствовала, как напряжение деда спало. Он разрешил ей пообедать одной и удалился в кабинет, сообщив, что она должна после явиться к нему.       Розье-старший редко требовал Веронику в кабинет и никогда не говорил, по какому вопросу. Каждый раз девушка шла туда как на эшафот: ничем хорошим беседы не заканчивались. В прошлый раз, год назад, он сообщил о том, что она выйдет замуж за Барти-Крауча младшего. А на третьем курсе она посмела получить «выше ожидаемого» за сочинение по травологии, и не смогла скрыть ужас, когда дед завелразговор про эссе. Воспоминание о том, как она съежилась на полу от запредельной боли под воздействием Круцатуса, заставляло ее нервы звенеть, словно струны, при виде массивной черной двери. Ее выдержки хватило на минуту — так сообщил старик — казалось, что каждая клеточка тела вот-вот взорвется. Неделю рождественских каникул девушка провела в постели. Напоминанием о том, что Розье-старший не забывает о наличии наследницы, были лишь переданные с домовиком слова: «Тебе надо воспитывать в себе стойкость, наследница дома Розье не может быть так слаба».       Вероника остановилась перед дверью и несколько раз глубоко вдохнула, убирая с лица даже намеки на эмоции. Выпрямившись и ещё раз разгладив и так идеально сидящее платье, девушка сделала два четких стука.       — Зайди, — раздался грудной бас.       Остановившись перед широким столом из красного дуба, Вероника слегка склонила голову и подняла глаза на деда. Массивное тело, обманчиво создающее впечатление тучного, расположилось на стуле, больше напоминающем трон. Кустистые темные брови с просветами седины нависали над глазами болотного цвета, безупречно уложенные усы покоились на верхней губе. В чертах лица проглядывала былая красота. Массивная рука выводила иссиня-черным пером ровный ряд острых букв.       — Ужасная новость. Впрочем, ты должна была догадаться. В связи с произошедшим с Барти-Краучем Младшим, к моему разочарованию, вы не сможете вступить в брак по очевидным причинам.       — Да, дед, это ужасно, что такой род лишился последнего представителя, — лицо покорилось, покрываясь маской сожаления.       — Рад, что мы сходимся во мнении, — уголок губы дернулся в пародии на улыбку. Вероника мысленно выдохнула: у Розье-старшего было хорошее настроение.       — Теперь надо выбирать нового жениха с учетом всех изменившихся обстоятельств, — выделил дед с нажимом.       — Я уверена, что Вы выберете идеального кандидата.       Мужчина хмыкнул: признак не просто хорошего, а радостного настроения. Сложив за и против, девушка позволила губам дрогнуть в улыбке.       — Вижу, ты разделяешь мое настроение. Позволь узнать причину.       — Я счастлива, что у меня есть Вы, и, несомненно, Вы делаете всё, чтобы устроить мою жизнь наилучшим образом, — ровно сказала Вероника, сдерживая подступающую тревогу: дед не посмел бы ее тронуть, но она могла провести каникулы запертой в комнате. Однако подсчеты не обманули.       — Ты права, внучка. Можешь идти.       — Благодарю Вас, — девушка поклонилась и вышла.       Лишь в правом крыле, где находились ее комнаты, она смогла выдохнуть. Левое крыло полностью принадлежало деду и туда ни в коем случае нельзя было заходить, что ее не смущало: Вероника не горела желанием приближаться к деду и избегала случайных встреч вне часов приема пищи.       Прижавшись лопатками к холодному камню, девушка запрокинула голову, сдерживая слезы, пеленой закрывшие глаза. Строгое длинное темно-зеленое платье сдавливало ребра и стесняло дыхание, его хотелось снять как можно быстрее. Желание дойти до комнаты, зайти в ванну, и спрятаться ещё за парой дверей, сжало горло. Выпрямившись, Вероника испуганно отшатнулась в сторону спальни, увидев боковым зрением высокую мужскую фигуру в черном. Дыхание замерло, а правая рука непроизвольно дернулась за палочкой, оставшейся в спальне: дед запрещал ее брать на «беседы». Мужчина шагнул вперед, в свет из окна, и весь воздух покинул легкие — перед ней стоял Северус Снейп.       Декан Слизерина окинул девушку взглядом черных глаз. Брови нахмурились, когда он спросил:       — Вы уже поговорили с дедом, мисс Розье?       — Да, — слово получилось обшарпанным и едва слышным.       — Вы не пострадали? Он не?.. — мужчина было шагнул вперед, но сдержался и выпрямился, складывая руки на груди.       Вероника украдкой улыбнулась.       — Нет.       Прогорклый запах трав окутал девушку, вместе с ним пришло и спокойствие. Сдержав порыв кинуться к зельевару, она нервно заправила волосы за ухо.       — Вы прибыли к деду по вашему общему делу? Смею сообщить, что Лорд отбыл из поместья.       — Знаю, — усмехнулся Северус. — Хотел удостовериться, что Вы в порядке после визита.       Тепло прокатилось по телу и замерло в груди, заставляя сердце биться чаще.       — Спасибо, — Вероника наклонила голову, в смущении рассматривая подол его мантии.       Снейп приблизился, тёплые ладони сжали плечи вместе с бархатом ткани. Девушка вскинула лицо к мужчине, возвышающемуся над ней на пол головы, и утонула в чёрных глазах.       Северус был тем, кто всегда о ней заботился. Незаметно он появился в жизни семьи Розье вместе с дружбой с Малфоями. Вероника помнила мрачного и вечно хмурого «дядю-летучую мышь», показывавшего ей и Драко «фокусы» с зельями: их было легко занять наблюдением за котлом и бурлящими в нем травами. Легкая на подъем Марион нашла общий язык с мрачным зельеваром ее возраста — он стал регулярно посещать их, а до смерти Араго мог летом гостить несколько дней в поместье. После трагедии Вероника встретила Снейпа только через год в поместье Малфоев, куда дед сослал ее от теряющего ум отца. Северус один не смотрел на девочку с жалостью. Розье помнила, как профессор помогал пережить потерю, в нем единственном она нашла утешение.       «Дядя Снейп», как девушка начала называть его в тот период, рассказал, что пережил смерть очень дорогого ему человека. Он говорил о том, что это нормально — ненавидеть тех, кто забрал его, и надеяться, что они скоро следом уйдут к Мерлину. Северус сказал, что она может обратиться к нему, если ей будет плохо.       Одной летней ночью, когда они с отцом остались в гостях в Малфой-мэноре, Вероника не могла уснуть и вышла из комнаты. Заплутав в коридорах, она наткнулась на комнату: сквозь приоткрытую дверь в коридор падала полоска света. Девочка подошла и услышала голоса Снейпа и крестных родителей.       — … не можете взять ее к себе? — мягкий непоколебимый голос зельевара она узнала сразу. — Эван явно не в порядке.       — У нее есть дед, — возразил цинично голос Люциуса Малфоя. — Не считаю необходимым забирать наследницу рода из семьи. Розье-старший воспитал прекрасного сына, и с внучкой он определенно справится.       — Малфой. Вижу, твоя новая мантия стоит больше внимания, чем дети.       — Северус! — мелодичный меццо-сопрано Нарциссы прервал едкую беседу. — Мы не можем забрать ребенка из семьи. Мы всегда рады её приютить и помочь, но она не говорит, что не так!       — Здесь и без слов всё ясно, Нарцисса. Хоть ты, как мать, должна помочь девочке!       — Мы не можем! — отчаянно возразила женщина. — Северус, тебе ли не знать, как работает родовая магия! Едва дед и отец откажутся от нее — Вероника потеряет все регалии, всё наследство, и станет никем для остальных чистокровных. Этого ты хочешь? Чтобы девочка росла, зная, что у нее нет будущего? Зная, что ни один род не примет ее?       — И ваш? — казалось, яд в голосе зельевара мог заполнить не один котел.       — Мой друг, — в баритоне Люциуса сквозила улыбка. — Становиться изгоями среди своих, даже ради крестницы, мы не будем. Если тебя настолько волнует судьба девочки, можешь взять ее под опеку. Думаю, зарплаты зельевара и комнатки в подвале как раз будет достаточно, чтобы вырастить ребенка.       — Девочка оценит вашу заботу, когда вырастет, — поставил точку голос Снейпа.       Легкие шаги направились к выходу, и Вероника отпрянула, не желая быть пойманной. Но прежде чем она убежала, голос Нарциссы коснулся слуха:       — Северус, я обещаю сделать всё возможное, чтобы Вероника не чувствовала себя одинокой.       Женщина сдержала слово, и девушка ощущала ее заботу. Заботу с отпечатком жалости и необходимости. После того разговора Розье не могла воспринимать покровительство Малфоев без горького привкуса, что она для них тяжелое бремя. Но благодаря Нарциссе и Люциусу она могла меньше времени проводить в поместье Розье, особенно летом.       Северус же посещал их дом в Рождественские каникулы. Он оказался первым, кому она рассказала, что происходит с Эваном Розье. Зельевар первым узнал о Рождественском происшествии с отцом и настоял, чтобы Вероника прожила с Малфоями полгода после, залечивая травмы.       Оказавшись на Слизерине, девочка обрадовалась: Северус был деканом, и она рассчитывала на его помощь и тут. Но зельевар держал дистанцию, не позволяя ей показывать, что они близко знакомы — это резко контрастировало с его поведением в поместье. Розье приняла игру. В Хогвартсе они были суровый декан и послушная студентка, а в каникулы Северус снова превращался в заботливого «дядю». Он спасал ее от деда, давая им с Драко индивидуальные уроки зельеварения.       Когда на третьем курсе старик применил Круциатус за сочинение, Северус вступился за девушку. После Рождества она вернулась в замок бледная и тихая. Не было привычной язвительности и стремления участвовать в жизни факультета. В конце первой недели профессор Снейп вызвал ее в кабинет.       — Мисс Розье. Прошу, поймите меня правильно, мне необходимо знать правду, — мягкий бас укутал девочку вместе с родным запахом трав, едва она вошла в кабинет. — Что произошло?       — Всё в порядке, — тихо ответила Вероника.       — Вероника, посмотрите на меня. Я обещал, что Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Однако для этого мне требуется знать, что происходит, чтобы знать, как Вам помочь.       Девочка молчала, уткнувшись взглядом в стол. Было горько, обидно и стыдно, что с ней произошла эта ситуация. Что она допустила наказание, небрежно выполнив работу.       — Вероника. Посмотрите на меня, — вкрались стальные нотки. — Если Вы не можете сказать, подумайте о том, что произошло. Но мне нужно Ваше разрешение, чтобы увидеть.       Розье подняла взгляд и увязла в антрацитовых глазах.       — Я даю Вам разрешение, — воспоминания мучительно вырвались наружу. Картинки замелькали перед глазами: нахмуренные брови деда, письмо в его руках, как она отступила на шаг в испуге, огромная рука с нацеленной палочкой, грудной бас, спокойно произнёсший «Круцио» и нещадная боль.       — Дышите, Вероника, — тёплые ладони обняли девочку за плечи, и она обессилено уткнулась лбом в грубую ткань, ощутив, как ровно и спокойно за ней бьется мужское сердце.       В понедельник Снейп снова вызвал ее. Произнесённые им слова навсегда отпечатались в голове: «Ваш дед больше никогда не посмеет причинить вам физическую боль или применить к вам непростительные».       Пытаясь сбежать от зарождающихся чувств, Вероника убедила себя, что любит лучшего друга. С Драко было легко: при всём снобизме и аристократических замашках, наедине он превращался в непосредственного и легкого на подъем парня. Он также прочно упирался ногами в землю, но, в отличие от зельевара, смотрел на мир широко открытыми глазами.       Лето после третьего курса выдалось жарким, и дед разрешил Веронике отправиться отдыхать во Францию вместе с Малфоями. Часами они с Драко сидели в укромной тени деревьев или на веранде и болтали. То изображали, что они французские волшебники и вели диалог на французском, вставляя английские слова с гипертрофированным акцентом. То обсуждали прочитанные книги. То ссорились из-за очередного рецепта зелья, найденного в библиотеке летнего дома Малфоев: древние зельевары не заморачивались с мелочами, и иногда писали только список ингредиентов и порядок их добавления.       В один из особенно жарких дней они сидели на веранде и пили лимонад, лениво перебрасываясь фразами, пока Нарцисса и Люциус сидели в прохладе дома.       — Вероника, — протянул Драко, отставляя пустой стакан на столик. — Пойдем на пляж.       Девушка потянулась и встала, накидывая поверх купальника парео и поправляя сползшую шляпку и очки. Парень довольствовался наброшенным на плечи полотенцем и соломенной шляпой. Подростки шли по узкой мощеной дорожке, спускаясь к спрятанному среди скал пляжу. Летняя резиденция пряталась у всех на виду — остров Майр в соленой лагуне Мар-Менор по магловским документам числился частной собственностью, к тому же на нем были гнездовья птиц, и Малфой-старший воспользовался эко-активистскими движениями, чтобы устроить неприкосновенность территории, разрешив интродуцировать особей гривистого барана. Иллюзия полуразрушенных древних строений скрывала дом, окруженный тенистым садом.       Зайдя босыми ногами в горячую прибрежную воду, Вероника рассматривала Драко, который, бросив шляпу на тонкую полоску песка, зашел в воду по пояс. Плеснув в грудь водой, Малфой фыркнул и нырнул, мощными гребками отплывая от берега.       — Что ты там встала? — звонкий голос, который начал ломаться, пролетел над водой, отражаясь от скал.       — Солеееная водааа, потом придется мыться, — наигранно проныла девушка, снимая парео и вместе с очками откидывая его подальше от воды.       Медленно заходя в воду, она на ходу закрутила косу из волос в пучок и подвязала ее лентой от шляпы. Разгоряченная солнцем кожа покрылась мурашками: вода дальше от берега казалась сильно холоднее. Дно ушло из-под ног, когда Вероника приблизилась к Драко. Серые глаза превратились в узкие щелки из-за отблесков солнца на плавно качающих друзей волнах. Губы изогнулись в коварной улыбке, и парень нырнул. Девушка коротко вскрикнула, почувствовав, как пальцы хватают ее за лодыжку и слегка дергают вниз, вода плеснула в нос.       — Ах так, значит! — Розье сощурилась, прицеливаясь.       В прозрачном море было видно, как Малфой всплывает чуть в стороне. Девушка подгребла ближе, чтобы осуществить задуманное. Едва он оказался над водой и сделал вдох, поднимая руки, чтобы вытереть воду с лица, девушка надавила руками ему на плечи, заставляя снова оказаться под водой, и тут же отпуская.       Отфыркиваясь, он вновь вынырнул и, издав пародию на боевой клич, кинулся за девушкой, которая, хихикая, отплыла к берегу. Оказавшись по пояс в воде, Вероника остановилась и обернулась. К ней, пытаясь делать злое лицо, подходил Драко. Но дрожащие в попытке не улыбаться уголки губ выдавали настоящие эмоции. Девушка рассмеялась и сжала ладонями щеки друга, заставляя его лицо исказиться, принимая смешное выражение. Малфой упер руки в бедра и проворчал, искажая слова из-за смятых подругой щек:       — Это не шмешно.       Розье отпустила друга и отзеркалила его позу.       — Как и то, что ты дернул меня за ногу. Не будь букой, Драко.       Серьезный тон разговора испортил смех, непроизвольно вырвавшийся у обоих подростков. Парень наклонился к девушке, бесята сверкали в глазах: отражая воду, они стали цвета моря.       — А если бы я утонууул, — изображая крайнее негодование, пропел он девушке в лицо.       — Я бы утопилась вслед за тобой, — ответила Вероника, делая шаг вперед. Их носы почти соприкасались.       — У-у-у, какая жертвенность во имя друзей.       — Во имя любви, — лукаво улыбнулась девушка.       — Любви? — взгляд Драко скользнул вниз, к ее губам.       «Сейчас или никогда,» — промелькнуло в голове, и Вероника, прикрыв глаза, прижалась губами к губам Драко. Обветренные тонкие губы были вкуса морской соли и неправильного решения. Пошатнувшись от волны, Розье отпрянула назад, с легким испугом всматриваясь в лицо Малфоя, и прочитала в нем сожаление вперемешку с легкой брезгливостью. Облегченно выдохнув, девушка улыбнулась:       — Прости, прости пожалуйста. На меня что-то нашло.       — Ты прости. Ты мне только друг.       — Ты мне тоже. Правда! — Вероника схватила Драко за руку, боясь, что этим нелепым поступком перечеркнула их дружбу.       — Только если расскажешь, что за «что-то» на тебя нашло, — улыбнулся парень, пожимая ладонь в ответ.       Подобрав вещи с песка, они побрели обратно в дом. А вечером, когда Нарцисса и Люциус отправились на очередной светский вечер, предупредив, что вернутся не раньше завтрашнего вечера, Розье плакала в плечо Малфою, рассказывая о влюбленности в Снейпа. Сухое красное, взятое подростками из семейных запасов, развязало язык, и Драко выслушивал девушку. Вероника говорила обо всём, что сделал ей Северус, о том, как он поддерживал ее после смерти мамы, как защитил от деда, как уговаривал Малфоев взять ее к себе. Последнее, что она слышала перед тем, как уснуть, были слова друга:       — Я бы сделал всё то же самое, даже больше. Отец, почему…

***

      Черные брови зельевара нахмурились, теплые ладони на плечах дрогнули. Вероника вынырнула из воспоминаний, вновь вдыхая родной запах.       — Нет нужды благодарить меня, Вероника.       — Я всегда буду Вам благодарна. Дед ждет Вас, защита поместья должна была сообщить, что Вы прибыли, — девушка улыбнулась.       — Подождет, — усмехнулся Снейп. — Я хотел сказать хорошую новость: теперь Розье-старший не сможет так много внимания уделять Вам, у него будут задания поважнее.       — Он найдет как усложнить мне жизнь, — саркастическая ухмылка вылезла, непрошенная, и Северус вздохнул.       — Я поговорю с ним, как говорил ранее. Помните, я обещал Вам помогать, и я буду. А сейчас идите отдохните.       Мужчина ещё раз сжал плечи девушки, и сделал шаг назад. Улыбка, такая редкая и непривычная гостья на его лице, преобразила зельевара.       А в подземельях Хогвартса, свернувшись комочком посреди кровати и рассыпав по покрывалу длинные платиновые волосы, засыпала девушка. И во сне она бежала по полю, держа за левую руку молодую женщину, как две капли воды похожую на нее. Только глаза женщины сияли алмазами. Девушка повернула голову — с левой стороны ее держал за руку светловолосый парень с серыми глазами. Недалеко впереди стоял мужчина, черная длинная мантия развевалась на ветру. Улыбаясь, он смотрел на бегущих к нему людей. Вырвавшись вперед, девушка с изумрудными глазами подбежала к мужчине, и он закружил ее, пока она тонула в созвездиях, сверкающих на дне его антрацитовых глаз.