Любовный Петербург

      Вот и оказались они вдвоём в очень неудобной позе: Анастасия нависла над студенткой, которая дрожала то ли от страха, то ли ещё от чего. А между их лицами буквально пара сантиметров, которые Лера так и хотела сократить, чтобы почувствовать губы старшей на своих.       Гронская закрывает глаза.       Сокращает и так небольшое расстояние между ними.       Ощущает дыхание на своей коже.       Ждёт ещё пару секунд.       Но ничего не происходит.       Валерия открывает глаза и видит, что Анастасия уже просто сидит на краю дивана, стараясь избегать взгляда девушки. В этот момент в комнате снова парила некая неловкость, и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Лера задаёт вопрос:       — Будете ещё пиццу? — смотрит на старшую невинными большими голубыми глазами. Так обычно маленькие дети строят глазки, чтобы что-то получить.       Анастасия Александровна скромно улыбается и машет головой, давая понять, что не хочет есть.       Что ж, Гронская, ты пыталась.       Проходит ещё пара секунд, но девушки всё же успевают обменяться многозначительными взглядами в сторону друг друга, задавая немой вопрос: «Ты ведь тоже этого хотела?». Конечно, ни у кого не хватило смелости, чтобы задать вопрос вслух, иначе это переступило бы все границы.       Или они уже переступили какую-то невидимую черту, зайдя за которую, они уже не смогут вернуться обратно, к начальной точке?             — Расскажите, чем вы занимались всё это время? — Лера ставит подбородок на сжатую в кулачок руку и внимательно смотрит на женщину перед собой. Видит в глазах какое-то облегчение и слегка улыбается, внутри себя радуясь, что всё-таки нашла тему для разговора.       — Ничем таким, Лер, — женщина заправляет прядь волос за ухо и переводит взгляд на свои руки, поправляя кольцо на большом пальце. — Постоянно искала новый материал для уроков, новые методы и подходы, чтобы заинтересовать учеников. Знаешь, я так соскучилась по всему этому, — в голосе Левицкой звучит некоторая грусть. — Всё-таки я скучаю по детям, некоторому беспорядку, который часто возникал на моём рабочем столе, — Анастасия переводит взгляд на девушку, и её лицо озаряет слабая улыбка.       — Но больше всего вы скучаете по моему классу, — шутит Лера и широко улыбается, когда слышит звонкий смех.       — Ой, конечно, — отмахивается старшая. — Я никогда не забуду, как вы распылили в моём кабинете одеколон, из-за чего пришлось отменить и ваш урок, и все последующие, так как дышать было нечем, — вспоминает Левицкая.       — Это всё мальчики, — смеётся Гронская и опускает голову.       Девушка сама по-прежнему не верила, что время так быстро пролетело. Почему нельзя потянуть рычаг «стоп-крана» вниз, чтобы события не сменяли друг друга с такой скоростью? Будь такая функция — Лера бы ей воспользовалась.       — Итак, какие у нас планы на завтра? — интересуется Левицкая.       Обе девушки где-то в глубине души радовались, что диалог, наконец, идёт своим чередом, и им не нужно задумываться над тем, что бы спросить дальше.       — Мы начнём с Невского проспекта, — отвечает младшая. — Только наденьте удобную обувь, ходить нам придётся много, — Лера тянет последнее слово, уже предвкушая приятную усталость ног, когда они вернутся домой после длительной прогулки-экскурсии.       Конечно, Гронская собиралась рассказать об истории города, показать достопримечательности и какие-то неочевидные, но очень интересные, места, чтобы Левицкая надолго запомнила поездку в Петербург.       А она её определённо запомнит. Но об этом несколько позже…       Вечер наступает быстро, за окном уже темно. Время ложиться спать.       Комната, в которой находятся девушки, утопает в уютном полумраке; на столе горит свеча, которую Лера откопала где-то в своём шкафу, чтобы добавить какую-то атмосферу. За окном вновь идёт дождь, и где-то вдалеке слышны раскаты грома, которые иногда заставляют Гронскую невольно вздрогнуть из-за громкого звука.       — Ты в порядке? — голубоглазая слышит нежный голос Левицкой, который прозвучал с некоторой хрипотцой, заставив сердце младшей ускорить свой ритм.       — Я боюсь грозы, — опустив голову, признаётся младшая, боясь показаться глупой. Натягивает рукава кофты на руки и вытягивает губы. Она точно похожа на ребёнка.       — Идём ко мне, — Анастасия хлопает рядом с собой на мягком диване. — Не бойся, я не кусаюсь, — продолжает она, когда видит, что Валерия так и не может пошевелиться с места.       Конечно, студентка дрожит, боясь сделать лишний вдох или движение, но, потупив ещё пару секунд, встаёт со своего дивана и ложится рядом с Левицкой, которая тут же накрывает девушку теплым серым пледом и прижимает к себе за талию.       — Так лучше? — проносится над ухом русоволосой.       — Угу, — выдавливает из себя Лера, отчётливо слыша, как сердце отбивает в грудной клетке бешеный ритм. Боится, что Анастасия услышит и всё поймёт. Но пути назад уже нет.       Левицкая слышит тихое сопение Леры, которая так и заснула рядом с женщиной.

***

      Ночь была неспокойная: Гронская вздрагивала от раскатов грома, прижимаясь к старшей, которая обнимала её со спины, прижимая ближе к себе; ветер бушевал, из-за чего казалось, что вот-вот он выбьет стёкла и окажется в комнате, переворачивая всё вверх дном.       Лера проснулась сама, без будильника, сразу попытавшись вспомнить, что происходило вчера вечером и ночью. Начинает улыбаться от осознания, что всю ночь прижималась к Анастасии, тело которой издавало невероятное тепло, что окутывало её полностью, с ног до головы, просачивалось глубоко под кожу и оставалось там. Но ненадолго.       Девушка кое-как поднимает тяжёлые веки, пытается осмотреть комнату и снова закрывает глаза: наконец, выдалась возможность поваляться в кровати, поскольку был выходной и идти на учёбу не нужно было.       Открывает глаза, когда слышит тихое шуршание, и вновь улыбается, слыша такое спокойное:       — Доброе утро, Валерия.       Перед ней стоит Левицкая, смотрящая на неё согревающим душу взглядом, будто Гронская — самое родное, любимое, что есть в её жизни.       — Доброе, — студентка подаёт хриплый голос и садится, всё ещё не желая вылезать из-под одеяла.       — Что тебе снилось сегодня? — вопрос, выводящий Гронскую из колеи. А она даже представить себе не может…       — Ничего… Вовсе ничего, — врёт Валерия и опускает взгляд, стараясь не смотреть на Анастасию.       — Ну же, скажи, — старшая становится перед ней.       — А вот и нет, — в девушке просыпается какой-то азарт, и она достаёт воображаемый ключик из кармана, преподносит ко рту, движением руки будто закрывает рот на невидимый замочек, а потом и вовсе выкидывает ключик непонятно куда. — Теперь точно не скажу, — тихо хихикает и поднимает взгляд.       Левицкая долго сморит той в глаза, ухмыляется, будто принимает правила игры, кивает самой себе и наклоняется к лицу девушки. Берёт её подбородок указательным и большим пальцами, слегка приподнимает голову и смотрит прямо в глаза, проникая глубокого в душу. В её карих глазах танцуют черти, рот изгибается в улыбке, и Левицкая достаёт тот самый ключик и открывает замочек.       — А теперь? — изгибает бровь и смеётся с вида студентки, которая была в шоке от произошедшего. — Ладно, можешь не рассказывать, — Лера спокойно выдыхает, прокручивая сон в голове. Она бы не хотела рассказывать, чем они с Левицкой занимались в её сне…       Левицкая отворачивается и подходит к шкафу, доставая из него одежду. Гронская тихо наблюдает за тем, как Анастасия подбирает одежду, которую хочет надеть для сегодняшней прогулки. Задача это не из простых: погода осенью меняется слишком сильно. Выходишь из дома, а на улице светит солнце и намёка на непогоду совсем нет. Идёшь в прекрасном настроении до метро, а потом, когда выходишь на нужной станции, удивляешься, ведь дождь уже идёт во всю, а прохожие толпятся на тротуарах с большими зонтами в руках, желая как можно скорее попасть под навес какого-нибудь здания. Но при этом слышишь совершенно разные разговоры: одни девушки жалуются на испорченную укладку, на которую они потратили много времени утром, пожертвовав завтраком; другие — на холод, потому что поверили этому обманчивому солнышку за окном и даже не взяли с собой зонт, думая, что чудесная погода продержится до самого вечера; а кто-то вовсе смеётся со всей ситуации, говоря, что всегда мечтал пробежаться под дождём до метро.       Лера иногда гадала, к какому из этих типов относится Левицкая, и всегда ставила на первый вариант: её волосы всегда были безупречно уложены. А её внешний вид всегда был идеален, из-за чего Гронская, будучи ещё школьницей, всегда мечтала о том, чтобы одеваться, как её учительница английского. Кажется, англичанки были, есть и будут такими модными.       — Что хотите на завтрак? — произносит Лера, наконец оторвавшись от рассматривания фигуры старшей. — Я могу приготовить яичницу или омлет, а ещё сварить вам вкусный кофе. — студентка была уверена, что от последнего Анастасия точно не откажется, так как знала, как сильно она любит сий напиток.       — Я бы не отказалась от омлета… С кофе, — поворачивается к девушке и подмигивает, тут же вгоняя младшую в краску.       — Тогда я позову вас, как всё будет готово, — встаёт с дивана и направляется на кухню.       Кухня была прямо по коридору, когда выходишь из комнаты студентки. Проходя мимо ванной, что находилась по правую сторону, Лера ужаснулась, когда увидела свой помятый вид в зеркале. Ей определённо нужно выспаться.       Приготовление завтрака не заняло бы так много времени, если бы Валерия не доставала так долго скорлупу яйца из миски. Она пробовала уже и нож, и мокрые пальцы, когда вспомнила какой-то лайфхак из интернета, но ничего не помогало. Попробовав достать маленький кусок скорлупы ножом, девушка всё-таки чудом ловит его на кончик ножа и достаёт из миски, в котором уже были разбиты четыре яйца. Вот потом-то дело и пошло быстрее: яйца с молоком уже были на сковороде, кофе был готов закипать и сбегать из турки, как только Лера отвернётся от плиты. Но опасность миновала, и завтрак был успешно приготовлен. Гронская сделала глубокий вдох, и в нос тут же ударил ароматный запах кофе, который уже окончательно разбудил её ото сна.       — Завтрак уже готов, — произносит студентка, зайдя в комнату и обнаружив там Анастасию за рабочим столом, которая приводила себя в порядок. Сейчас её взгляд стал более чарующим и пронзительным, так как глаза обрамляли накрашенные чёрной тушью ресницы.       — Ой, уже иду, — отвечает старшая и следует за Гронской.       Старшая следует за Лерой на кухню и, дойдя до небольшой кухоньки, произносит:       — Пахнет потрясающе, — лицо озаряет улыбка, а глаза так и светятся. Они смотрели друг на друга: Анастасия с какой-то теплотой и любовью, а Лера — с некой смущённостью. Кончики ушей тут же загорелись, а на щеках проявился румянец, который с каждой секундой становился все явнее.       — Надеюсь, что и на вкус ничуть не хуже, — студентка выдавливает из себя.       Они приступили к завтраку и лишь иногда перекидывались парой фраз: Левицкая хвалила младшую, а Лера отвечала что-то вроде «Вы меня смущаете». Они завтракают неспеша, наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе и лучами солнца, которые так кстати проникали в небольшое окно на кухне. Погода обещала быть хорошей: на небе не было ни облачка, и, казалось, солнце с каждым мгновением светило и грело всё сильнее. Валерия переводит взгляд на Левицкую, которая, подставив лицо лучам солнца и закрыв глаза, делала небольшие глотки кофе, желая растянуть напиток богов ещё на несколько минут. Гронская улыбается, любуясь неким уютом и безмятежностью, которые воцарились сейчас на кухне. Они вдвоём находились в каком-то своём маленьком мире, от чего на душе становилось ещё теплее.       — Это было очень вкусно, — произносит Левицкая, протирая уголки губ салфеткой. — Завтра будет моя очередь готовить, — она подмигивает Лере и встаёт из-за стола.       Гронская не хотела спорить со старшей, несмотря на то что та была её гостем. В голове так и засела мысль о том, что совсем скоро она попробует блюдо, которая приготовила сама Левицкая.       Проходит ещё чуть больше часа, и девушки выходят на улицу, тут же морщась от шума проезжающих машин. Погода, действительно, радовала обеих: ветер дул лишь слегка, на солнце было тепло, и асфальт уже успех высохнуть после ночного дождя. Девушки идут по тротуару бок о бок, иногда касаясь друг друга тыльной частью ладоней: встречный поток людей был достаточно большим, из-за чего приходилось плотно вставать друг к другу. Дойдя до нужной станции метро, они спустились на эскалаторе, и Лера даже успела залюбоваться Анастасией, волосы которой так красиво развевались от потока воздуха в метрополитене. Людей на станции было немного, несмотря на выходной день. Поезда курсировали между станциями с интервалом 2-3 минуты, из-за чего ждать следующего пришлось не так долго. Минут за 20 они доезжают до станции Площадь восстания и, пытаясь не запутаться во множестве выходов, наконец, находят нужный, который вывел их на Невский проспект, как и планировала Гронская: не зря она ещё перед поступлением смотрела кучу видео о городе своей мечты.       — Итак, можем, наконец, начать нашу прогулку! — говорит Валерия и с улыбкой смотрит на Левицкую, которая начала осматривать фасады домов, на которых была различная лепнина. В её глазах читался восторг, и Гронская не хотела прерывать столь прекрасный момент, и дала Анастасие время, чтобы та успела запечатлеть в памяти невероятную архитектуру города на Неве.       — Мы ещё не начали нашу «экскурсию», но я уже в восторге, — выдохнув, произносит Левицкая и устремляет свой взгляд на студентку, с лица которой всё не сходит улыбка.       Они решили пойти по правой стороне Невского проспекта, как раз от станции, из которой они вышли на столь шумную и оживлённую улицу. Туристы уже вовсю прогуливались неспешным шагом по тротуару, вымощенному плиткой, и останавливались у витрин тех или иных сувенирных магазинчиков, которых было достаточно по обе стороны проспекта. Они уже начали идти в сторону основных достопримечательностей от Московского вокзала, и Валерия прокручивала в голове множество исторических фактов, боясь забыть что-то интересное, что, безусловно, стоило упомянуть в рассказе. Девушка изредка поглядывала на старшую, которая по-прежнему осматривала здания, и сердце студентки с каждой секундой ускоряло ритм от красоты, которую она видела перед собой. И речь идёт вовсе не о фасадах…       Они шли молча большую часть времени, потому что по пути не попадалось ничего, о чём можно было рассказать. И, наконец, дойдя до большого книжного магазина «Буквоед», Валерия готовится к рассказу.       — Сейчас мы находимся в Буквоеде, — начала девушка. — Предлагаю подняться на второй этаж, — студентка показывает на эскалатор, который находился напротив главного входа книжного магазина. Поднявшись на второй этаж, Валерия тут же поворачивает направо, проходит прямо, минуя полки с подарочными изданиями книг, и они вдвоём оказываются у читательского уголка, который уютно обставлен мягкими креслами и растениями, а из больших окон во всю стену открывался вид на Гостиный двор, который растянулся от угла Садовой улицы до знаменитой Думской, о которой слышал даже тот, кто никогда не был в Петербурге. К счастью, бары на этой улице уже закрыли, из-за чего та вакханалия, которая обычно происходила на этой известной улице, прекратилась.       Радовало, что этот уголок, в котором можно было уютно разместиться с книгой или ноутбуком, был относительно свободен: обычно здесь часами сидели люди с деловым видом, не желая уступать своё место другим.       — Можем присесть ненадолго, — говорит Лера и садится на кресло с коричнево-бежевой обивкой. Девушка дожидается старшей и начинает рассказ: — Вот это всё, — проводит пальцем от начала и до конца двухэтажного светло-жёлтого здания напротив, — Гостиный двор. Над его проектами работали три человека, но, в итоге, он был построен по проекту последнего — Деламота. Если я не ошибаюсь, протяженность торговых залов составляет 2 километра! — Гронская заканчивает предложение и мельком смотрит на Левицкую, которая в этот момент с интересом рассматривала здание напротив через дорогу и внимательно слушала рассказ девушки справа от неё.       — Ого! Что же можно там продавать? — Анастасия была удивлена, и её брови поползли вверх, когда девушка озвучила цифру.       — Всё, что душе угодно! — отвечает Лера. — Там продают продукцию как наших, российских фирм, так и зарубежных. Ассортимент там просто огромный!       — Чтобы обойти его весь, нужно смело выделить полдня или даже весь… — задумчиво произносит Анастасия и обращает взгляд карих глаз на студентку, которая уже встала с мягкого кресла и предлагала идти исследовать город дальше.       Они покинули книжный магазин, не забыв при этом обойти первый этаж, на котором были множество сувениров: магнитики в виде поребриков, календари с кошками, мягкие игрушки в виде чаек, — всё это и даже больше лежало на полках, возле которых стояли толпы заинтересованных туристов.       Девушки продолжали двигаться по правой стороне проспекта, обходя встречные потоки людей. Гронская рассказывала о своих первых впечатлениях, когда только приехала в Петербург и проходила тем же маршрутом по проспекту, и девушки сошлись на том, что их впечатления ничуть не отличаются друг от друга, и Левицкая даже сказала, что начала влюбляться в город, и пошутила о том, что когда-нибудь сюда переедет. Так, за лёгкой беседой обо всём и ни о чём они дошли до следующего места, которое Валерия хотела показать старшей. Это был католический храм — Базилика святой Екатерины. Фасад храма был светло-бежевого цвета, и его украшали статуи каких-то святых и крест.       — Обратите внимание на то, какая тишина будет внутри по сравнению с шумом на улице, — сказала Гронская у входа в храм, на что она получила кивок.              Пройдя через коричневую дверь высотой в несколько метров, девушки оказались внутри небольшого холла, по правую сторону которого находился сувенирный магазинчик при храме, в котором можно было купить открытки и оставить пожертвования; а по левую сторону — ещё один небольшой холл, в котором стояли несколько людей, внимательно читавших информацию о храме с длинной доски.       — Этот храм многое пережил, — обходя справа людей, шепчет Гронская, ведя за собой Анастасию. — Его, кстати, строил тот же человек, который построил Исаакиевский собор, — Монферран. В 1938 году храм разграбили: украли утварь, иконы, а книги из библиотеки и вовсе выбросили на улицу. А в 1947 году храм горел, пожар уничтожил внутреннее убранство… — с некой грустью в голосе закончила Лера.       Девушки миновали небольшой холл, в котором они всё ещё стояли, и, наконец, оказались внутри храма. Помещение было наполнено светом и воздухом. Интерьер был выполнен в приятных нежных пастельных тонах и не хвастался какой-то роскошью и помпезностью, из-за чего дарил чувство спокойствия и умиротворённости. В два ряда стояли скамейки, характерные для католической церкви, между ними был небольшой проход к алтарю. Девушки проходили справа от скамеек, иногда поднимая голову вверх, смотря на статуи ангелов, которые находились под куполом. В этом месте говорить вовсе не хотелось, и Валерия тихо следовала за Анастасией, которая любовалась внутренним убранством, иногда фотографируя детали интерьера. В глубине души Гронская надеялась, что кареглазой нравится их прогулка и что ей, действительно, интересно слушать все эти исторические факты, которые Лера изучала ночью перед сном.       Они провели в соборе четверть часа и поняли, какая тишина была внутри. Тут же хотелось вернуться обратно и просидеть там до вечера, но девушкам нужно было двигаться дальше. Совсем недалеко от собора находилась станция метро Невский проспект, тут же был канал Грибоедова.       — Выбирайте, куда пойдём, — говорит Лера, устремляя взгляд на старшую, которая оглядывалась по сторонам и не знала, куда бы пойти.       Справа от них находился Спас-на-крови, перед ними — Дом книги, а слева раскинулся величественный Казанский собор, при взгляде на который захватывало дух.       — Можем все-таки начать со Спаса-на-крови, — предложила студентка, закончив все-таки это молчание между ними. — Эх, он снова в строительных лесах… — произносит с досадой и начинает двигаться направо, пройдя станцию метро.       Девушки идут по тротуару, вновь обходя толпы людей, которые заполнили всю улицу, из-за чего было трудно нормально пройти. Отовсюду были слышны разговоры, смех; откуда-то доносилась музыка и реклама прогулок на теплоходе, которые так и твердили о том, что кораблик вот-вот отправится в небольшое путешествие.       — А вы когда-нибудь плавали на кораблике? — голубоглазая смотрит на Анастасию, которая идёт слева от неё и слегка щурит глаза из-за яркого, ослепительного солнца.       — Нет, но видела множество видео с прогулок, — с неким смущением отвечает Левицкая.       — А хотите? — Лера тут же загорелась идеей показать Анастасие ночной Петербург с воды, а также посмотреть на разводные мосты. Было в этом что-то романтичное…       — Я с удовольствием! Но я не хочу, чтобы ты тратила столько времени на меня.       — Ой, не волнуйтесь! Всю домашку я уже сделала, беспокоиться не о чем, — с улыбкой произносит русоволосая. — Тогда чуть позже я куплю нам билеты! — в её глазах засверкали искорки, а губы изогнулись в милой улыбке, из-за которой Анастасия не могла не улыбнуться.       Вот они и подошли к храму, который, с первого взгляда казался ненастоящим. Левый купол, к сожалению, был закрыт строительными лесами, из-за чего нельзя было насладиться красотой храма полностью.       — Храм стоит на месте смертельного ранения Александра второго во время покушения на него в 1881 году, — Валерия начала рассказ, остановившись в теньке под кроной деревьев, которые пока что не скинули листву. — Собственно, выражение «Спас-на-крови» указывает на кровь самого царя. Сразу после убийства Александра второго был объявлен конкурс на лучший проект храма, а затем второй. В итоге, в создании храма участвовали несколько человек, среди которых Владимир Фролов — мозаичист. Внутри все уложено мозаикой, что меня и поразило, когда я была внутри впервые. — Гронская коснулась руки Левицкой, кивком головы предлагая двигаться дальше, в сторону Михайловского сада, откуда открывался вид на храм с другой стороны. — В годы блокады в храме был устроен морг, чуть позже — склад, в котором Малый оперный театр хранил декорации. И последний факт, от которого у меня до сих пор проходят мурашки по коже… В 1961 в куполе обнаружили немецкий фугасный снаряд, который так и не взорвался. То есть он пролежал там 18 лет! — Лера сделала что-то вроде итальянского жеста рукой.       — С ума сойти… — произносит Анастасия, слегка покачивая головой. Было видно, что старшей трудно подобрать хоть какие-то слова, поэтому Гронская, любуясь красивым профилем старшей, молчала пару минут, давая некоторое время на то, чтобы «переварить» услышанное.       Девушки обошли Спас на крови с другой стороны и, пройдя вдоль канала Грибоедова, вернулись к Невскому проспекту. Следующим пунктом был Дом книги — главный, как говорят, книжный Санкт-Петербурга. Как обычно, в магазине было много людей, которые сновались по книжному туда-сюда, пытаясь найти что-то стоящее: книгу, сувенир в виде магнитика, кружки, набора конфет или же простую открытку с достопримечательностями потрясающего города…       Прогулка заняла достаточно продолжительное время. Уже ближе к пяти часам становилось прохладнее, солнце потихоньку заходило за горизонт, пряча свои яркие лучи от людей. Девушки закончили свою прогулку походом в магазин. Ноги приятно болели от такой длинной прогулки, наполненной яркими эмоциями и воспоминаниями, которые сохранятся на долгие годы.       Но, к сожалению, тёплая погода решила завершиться: начался сильный дождь, который за пару секунд залил проспекты и переулки, а также намочил прохожих, решивших утром, что зонт им ни к чему. И такими же мыслями руководствовались Лера и Анастасия. Из магазина они вдвоём бежали под козырёк парадной, шурша пакетами с продуктами, но под тем укромным местом уже стояла толпа случайных прохожих, из-за чего девушкам пришлось спрятаться под узкой аркой, которую кое-как можно было назвать хорошим навесом.       Конечно, они обе промокли до нитки: с волос стекала вода, макияж немного поплыл, а на одежде появились тёмные пятна от капель дождя.       Кажется, дождь вовсе не хотел прекращаться, и девушки стояли под аркой несколько минут.       — Ты дрожишь, — доносится тихий голос Левицкой, прерываемый шумом дождя. Делает два шага к русоволосой и обнимает, прижимая голову к своей груди. Гронская сначала напрягается, но после сдаётся и начинает таять под тёплыми прикосновениями старшей.       Поднимает голову, смотрит в глаза, будто пытается что-то разглядеть и понять, что происходит между ними. Проходит пара секунд, и Левицкая наклоняется ближе к младшей, обдавая её лицо своим дыханием. Чувствуется аромат кофе, запах вишневых духов, которые так и хочется вдыхать и вдыхать. Вовсе заменить им воздух.       Но дыхание Гронской останавливается на пару секунд, когда она чувствует такие желаемые мягкие губы на своих…