Любовный Петербург

      Валерия перестаёт дышать на пару мгновений, когда они с Анастасией сливаются в трепетном поцелуе. Но Гронская не чувствует ни взрыва эмоций, ни какого-то трепета, ни бабочек в животе. Спокойствие. Ей было невероятно спокойно рядом с ней.       В ушах слегка звенит, когда они останавливают поцелуй и смотрят друг на друга. Левицкая выглядит немного смущённо и потеряно, из-за боязни что её поймут как-то не так, что отправят далеко и надолго. Испуганно смотрит на девушку перед собой, которая отвела взгляд куда-то в сторону. Между ними молчание, делающее ситуацию ещё больше напряжённой.       — Кажется, дождик заканчивается, — как-то по-детски произносит Валерия и смотрит на Левицкую, которая неловка улыбается, слыша тихий голос. Анастасия кивает, и они выходят из своего временного укрытия, направляясь к парадной, у которой ещё пару минут назад стояли люди, прятавшиеся от непогоды.       Квартира встретила теплом и уютом. Сразу же появилось желание скорее сесть под мягким пледом и выпить кружечку ароматного чая, аккуратно обхватив её обеими ладонями. Но сначала нужно было разобрать пакеты с продуктами, принять душ и поговорить. Разговор нужен был им двоим. Молчать было нельзя.       Девушки оказались на кухне. Поставив пакеты на стол, они тут же принялись раскладывать всё по своим местам. Но Судьба решила, что играть будут по её правилам. Лера случайно сталкивается со старшей, когда поворачивается к столу. Да и в целом пространство не такое большое, чтобы совершать какие-то манёвры.       — Лер, — Левицкая подаёт голос, — нам нужно поговорить о том, что случилось сейчас на улице.       Гронская смотрит на девушку перед собой исподлобья, а потом тихо отвечает:              — Вы правы.       В комнате повисла тишина, тяжёлая и тревожная. Анастасия сделала два шага вперёд, встав совсем рядом с дрожащей от страха студенткой. В её глазах Левицкая видит отражение собственных чувств: боязнь и непонимание.       — Это было… — она замолкает, не находя слов, чтобы описать то, что творится на душе. Прикусила губу, а потом продолжила: — Я… Я не знаю, что произошло. Это было странно и прекрасно одновременно. Скажи, что не я одна чувствую это.              Валерия молчит, но еле заметно кивает, пока ещё сама не понимая, что происходит.       — Я не хочу, чтобы мы оставляли этот вопрос нерешённым, — младшая тихо шепчет, обхватывая себя руками и смотря куда-то в сторону. — Я хочу понять, что это значит… Для нас, — её губы дрожат, и она, наконец, смотрит в карие глаза напротив. — Это не игра, а что-то серьёзное.       — Я знаю, Лер, — Настя приобнимает студентку, поглаживая её по голове. — И я не хочу играть с тобой… — делает короткую паузу, добавляя на выдохе: — Но я не хочу пугать тебя своими чувствами, — замолкает и ждёт ответа, чувствуя, как стены этой маленькой кухни давят на неё.       Губы Валерии сжимаются в тонкую линию, в ушах какой-то звон, мешающий нормально формулировать мысли.       — Меня пугает лишь то, что будет с нами дальше… — утыкается носом в шею старшей, вдыхая аромат духов.       — Пока я рядом, ничего не бойся.       И в эти слова почему-то хотелось верить больше всего. Русоволосая доверяла ей больше, чем себе.       

***

      В ту тихую ночь кухня была погружена в полумрак, лишь слабый свет от уличного фонаря врывался в пространство, создавая уютную, но одновременно и тоскливую атмосферу. Лера сидела за столом, её руки обхватили чашку с чаем. Взгляд блуждал по пустым стенам, а мысли не отпускали.       Она думала о ней: о том, как ее смех заполнял комнату, как взгляд её глаз мог согреть даже в самые холодные дни. Воспоминания о совместных моментах накатывали волнами: прогулка под дождем, тихий разговор перед сном, когда весь мир казался неважным.       Сердце сжималось от тоски и желания, но в то же время охватывало чувство безысходности. Она понимала, что между ними есть преграды, которые трудно преодолеть. Мысли о том, что они могли бы быть вместе, чередовались с сомнениями и страхами.       Она вздохнула и посмотрела в окно, где звёзды изредка мерцали на чёрном небосклоне, словно напоминание о том, что даже в одиночестве можно найти красоту. Но сейчас эта красота казалась далёкой и недостижимой. Она снова обхватила чашку, надеясь, что тепло напитка хоть немного согреет её внутри, и продолжала думать о ней — о том, как когда-то ей не хватало её присутствия и как она мечтала о том дне, когда они смогут быть вместе, несмотря на все преграды.       Лера не могла объяснить эти чувства. Они были новыми, неизвестными, волнующими и немного страшными. Она боялась, что всё это только иллюзия, что всё это исчезнет так же быстро, как и появилось.       Девушка берёт в руки телефон и, открыв приложение для покупок билетов, ищет ночную экскурсию на теплоходе. Перед глазами мелькают фотографии счастливых пар, посетивших подобную прогулку, из-за чего внутри начали разрастаться чувства зависти и некой обиды: она хотело всего этого с ней, с Анастасией, но понимала, что всего этого быть не может. Но внутри по-прежнему была надежда на то, что они позволят этим чувствам гореть ярким пламенем, сжигая всё на своём пути, чтобы никто и ничего не волновало девушек, кроме их совместного счастья.       От всех мыслей кружилась голова, и Гронская, оплатив билеты на завтрашнюю ночную прогулку, возвращается в комнату. Старается вести себя тихо, чтобы не разбудить Левицкую, чьи волосы цвета ржи были рассыпаны по белой подушке. Окидывает взглядом аккуратный профиль кареглазой девушки, и губы расплываются в лёгкой, но и одновременно грустной, улыбке…

***

      Осеннее утро в Петербурге — это особая магия. Город просыпается в тумане, окутанный серебристой дымкой, что стелется над Невой и спускается на крыши домов. Солнце, еще не сильное, пробивается сквозь тонкий туман, окрашивая его в золотисто-розовые тона. Воздух пропитан осенней свежестью, немного прохладный, но не холодный. В нем чуть уловимый запах мокрых листьев, только что сброшенных с деревьев. Листья желтые, красные, бордовые и золотые, как яркие пятна на серых асфальтовых дорогах и бледно-зелёных газонах. Город оживает медленно, ещё сонный, но в его воздухе уже чувствуется волнительная атмосфера начала осени. На берегах Невы шумит ветер, перебирая опавшие листья, и уносит их дальше по реке. В этом утреннем тумане Петербург становится еще более загадочным и прекрасным. Он как будто приглашает заглянуть в его глубину, в его тайны и историю.       Лучи солнца проникают в комнату, в которой спали девушки. Лишь иногда тишина прерывалась сладким сопением кого-то из них: конечно, вчерашняя прогулка вымотала их обеих.       Гронская просыпается ближе к десяти часам утра. Поворачивает голову влево, смотрит на соседний диван, но никого не замечает. Внутри тут же разрастается чувство какого-то негодования, и сердце начинает колотиться об грудную клетку из-за страха, что она ушла. Лера тут же начинает прислушиваться к звукам вокруг, но сначала не может ничего различить, кроме чьего-то радио за стенкой и звуков проезжающих машин. Но девушка тут же расслабляется, когда слышит шум воды, исходящий откуда-то с кухни.       Неспешно встаёт, смотрит в зеркало, поправляет гнездо, образовавшееся на голове, и выходит из комнаты, направляясь на кухню, с которой уже доносился запах ароматного и, как надеялась девушка, сытного завтрака.       — Доброе утро, — её голос слегка хрипит. Смотрит на Левицкую в фартуке, стоящую у плиты.       — Доброе утро, — поворачивается и слегка улыбается. — Ты так крепко спала, не хотела тебя будить.       Лера слегка кивает и облокачивается о стену, не отводя взгляд со старшей, готовящей что-то им на завтрак.

***

      Уже через пару минут запах свежесваренного кофе витал в воздухе, смешиваясь с ароматом корицы и жареного хлеба. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкие занавески, освещали стол, уставленный тарелками с вкусными блюдами. На одной из тарелок лежали пушистые оладьи, покрытые сахарной пудрой и ягодами. Рядом с ней стояли чашки с напитками богатого коричневого цвета, дымящихся от жара. На другой тарелке были поджаренные тосты с авокадо и помидорами, а рядом с ней лежала скромная тарелка с фруктами.       Они сидели напротив друг друга, откусывая кусочки своих завтраков, улыбаясь и перекидываясь небольшими фразами. Между ними была какая-то невидимая нить, которая делала их второе совместное утро особенным. Анастасия делала небольшие глотки кофе, глядя на студентку с улыбкой, ей нравилось, как солнечные лучи играют в её волосах. Гронская тихо посмеивалась, наблюдая за тем, как старшая съедает ягоды с оладий.       Завтрак был не просто едой, это было время для них, время для общения, для нежных улыбок и спокойных разговоров. Это было начало дня, которое обещало быть прекрасным.

***

      Солнце, ещё не сильно греющее, пробивалось сквозь тонкие облака, окрашивая петербургские улицы в мягкие золотисто-розовые тона. Они прогуливались по Летнему саду, рука в руку, вдыхая свежий воздух, насыщенный ароматами кофе, выпечки из небольшого кафе у набережной Мойки и мокрой травы от прошедшего вчера дождя.       Вокруг них кипела жизнь. По дорогам неспешно проезжали трамваи, звеня своими колокольчиками. Прохожие торопились по своим делам, а уличные музыканты играли мелодии на аккордеоне, создавая особую атмосферу неспешного петербургского дня.       Остановились у фонтана, любуясь струями воды, которые взлетали вверх и с шумом падали обратно, образуя нежные брызги. Анастасия нежно погладила Леру по руке, и она ответила ей сладкой улыбкой.       Они прошли мимо скульптур, окруженных зеленью и цветами. В их лицах отражалось восхищение и удивление перед красотой этого места. Гронская рассказывала ей легенды и истории об этом месте, о его создании, о знаменитых людях, которые когда-то прогуливались по его аллеям.       День был прекрасным, полным впечатлений, разрастающейся любовью и радостью. А вечер обещал быть не менее волшебным…       

***

      Ночь в Петербурге мягко опустилась на город, окутывая его дымкой тумана и прохладой. Девушки вышли на палубу теплохода, встречая влажный ветер, дующий с Невы, и слабый шум волн, нежно плещущих о борта. Город раскрывался перед ними в новой красе. Освещенные фасады дворцов отражались в воде, словно в зеркале, создавая иллюзию двойной реальности. Мосты, одетые в яркие огни, перекидывались над рекой, как гигантские жемчужины, украшающие ночной город.       Теплоход, нежно покачиваясь на волнах, отправился в свой ночной рейс.       На палубе звучала тихая музыка, сопровождающая их прогулку. Девушки стояли, обнявшись, и смотрели на проплывающие мимо берега, на танцующие отражения огней в воде.       Обе чувствовали себя частью этой магической атмосферы, отгороженные от суеты городской жизни и окутанные таинством ночной прогулки по Неве.       Валерия не могла оторвать глаз от Анастасии: её серое пальто, волосы цвета ржи, развивающиеся от ветра, счастливая улыбка и не спадающая с карих глаз пелена. Теплоход остановился перед величественным мостом, который каждый видел на открытках и магнитиках, привезённых из города на Неве. Люди, находившиеся с ними на этой экскурсии, тут же столпились на верхней палубе, доставая телефоны, чтобы заснять сие чудо на память. Девушки стоят где-то в конце палубы, не обращая внимания на остальных. Валерия подходит к старшей со спины, аккуратно обнимает и тихо шепчет в момент разведения Дворцового моста:       — Санкт-Петербург — город любви.       Левицкая поворачивается к студентке, улыбается, кладёт замёрзшие ладони на щёки девушки и вовлекает в поцелуй, из-за которого по всему телу разливается тепло, а голова начинает кружиться…

***

      Но, кажется, лишь поцелуя обеим было мало. Они вернулись домой, когда на часах было второй час ночи, но спать вовсе не хотелось.       Они стояли посреди комнаты, окутанной в приятный полумрак и смотрели друг на друга. В глазах обеих читалось желание скорее прикоснуться к столь мягкой коже, ощутить её всем телом, чтобы души их объединились в одно целое…       Мягкие губы на шее.       Руки блуждают по телу.       Отрывистое дыхание.       Анастасия углубляет поцелуй, делает всё аккуратно, запускает пальцы в густые волосы, слегка утопая в них. Вдвоём оказываются на диване, в комнате становится всё жарче. Где-то внутри тревогу бьёт колокольчик, говоря, что нужно остановиться.       Но к чёрту они его слали.       Валерия прижимает старшую к себе, проводит руками по спине, опускает их к краю свитера, поднимает его вверх, а потом вовсе кидает куда-то в сторону.       Поцелуй за поцелуем. Одежды, которая была некоторой преградой, становилось всё меньше.       Левицкая снимает с дрожащей девушки бюстгальтер, аккуратно сжимает грудь и нежно прикусывает кожу на шее. Слышит тихий стон, сводящий её с ума. Хотелось услышать его вновь, насладиться вдоволь. Рука робким движением опускаются вниз, к самому горячему месту.       — Я… — прерывисто дыша, произносит Лера. — Я никогда не… Не делала это раньше, — признаётся и опускает глаза, будто она провинилась в чём-то.       — Доверься мне, я буду аккуратна.       Рука старшей проникает под резинку нижнего белья и касается её горячей точки. Вновь слышит стон и чувствует, как девушка напрягается, когда та проникает внутрь. Целует в губы, шепчет нежные слова, аккуратно двигает пальцами, доводя младшую до пика наслаждения.       Спина Гронской изгибается, а её тело слегка потряхивает от разрядки.       — Всё хорошо? — шёпотом спрашивает Левицкая, убирая прядь, упавшую на лицо младшей. Получает слабый кивок, ложится рядом и прижимает к себе, нежно целуя в плечико. — Спасибо тебе за всё, — произносит Анастасия, но её слова лишь растворяются в полумраке комнаты…       

***

      Утро встретило Валерию не ласковым солнцем, а пустотой. Проснувшись, она не увидела рядом знакомый контур её тела, не услышала её ровное дыхание. Постель была холодной, как и её сердце, когда она осознала, что осталась одна. Словно в тумане, девушка поднялась с кровати, ища Анастасию взглядом в пустой комнате. Но там было только утро, проникающее в окно бледными лучами, и тишина, которая давила на неё с невыносимой силой. Подошла к столу, на котором увидела плюшевую игрушку в виде тигрёнка и небольшую бумажку, на которой аккуратным почерком было написано:       «Прости. Я не могу остаться. Береги себя. Люблю».       Внутри что-то обрывается.       Она ушла.       Ушла, оставив её с пустотой в душе и горьким ощущением потери.       Гронская прислонилась к холодному стеклу окна и смотрела на утро, которое казалось ей серым и безрадостным. Словно весь мир погрузился в туман ее печали, и она осталась одна, окруженная тишиной и горькими мыслями.       Санкт-Петербург — город любви, говорили они. Но была и обратная сторона этого чудесного места на Земле: он был городом разбитых сердец…