В ритме танца

Проснувшись утром ещё до будильника, Тоша неожиданно для себя понял, что чувствует себя не очень-то хорошо: в горле неприятно першит, голова болит, да и слабость добивает не меньше. Но вот сказать о своём самочувствии маме ребёнок не решается, зная, что его тогда поведут в ужасную, по его мнению, больницу, где будут страшные тёти и дяди доктора, которые будут делать больно. Такие мысли в четыре года возникли не на пустом месте, всему причиной было попадание в больницу еще год назад. Тогда малыш долго болел. Заключением врачей был бронхит, и лечили его болючими уколами антибиотика. Даже для взрослого это бывает стресс, не говоря уже о маленьком ребёнке, которому только три годика. Мальчишка долго лежал в кроватке, не вставая, но, когда сначала ребенок услышал знакомую мелодию будильника из родительской комнаты, а затем и саму маму, которая пришла будить мальчишку, пришлось повиноваться и встать. Антоша, как взрослый мальчик, сам умылся прохладной водичкой, после чего ненадолго стало легче, а после сел завтракать. Кушать не хотелось совсем, аппетита не было, но, чтобы не расстраивать маму, малыш съел немного овсяной каши, которую его мама сварила специально для него, добавив кусочки любимых фруктов: банана и клубники. Полностью собравшись, мальчик вместе с папой отправился в садик. Так как Андрей каждое утро ездил на работу на машине, то брал сынишку с собой, потому что детский сад был им по пути. Да и в целом, сложилась некая традиция, что отвозит в садик именно папа, а забирает мама. * * * В садике мальчик был неактивным, почти всё время сидел в сторонке, пока остальные детки веселились и играли. Во время тихого часа Антон заснул моментально, чем очень удивил воспитательницу, потому что обычно Антошка — единственный, кто не спит из всей группы. Она же не стала акцентировать внимание на состоянии ребёнка, думая, что он просто не выспался после слишком эмоционального дня. Разумеется, она знала о том, что Тоша занимается в танцевальной студии. Более того, она тоже была на концерте, смотрела за успехами и поддерживала своего воспитанника. * * * — Антош, ты сегодня сам не свой, что-то случилось? — спросил взволнованно Арсений, когда увидел, что Тоша в очередной раз очень нерасторопно выполняет задания, порой даже не понимая, что происходит. Мальчик лишь кивнул головой, показывая, что у него всё хорошо. Хореограф решил пока не отвлекаться от занятия, но после поставил себе обязательство удостовериться в словах ребёнка. Арсений отправил всех ребят переодеваться за десять минут до конца занятия, оставив Тошу в зале. — Арсений Сергеевич, а почему вы меня оставили? — наивно спросил ребёнок, подымая глазки на взрослого. — Мне просто кажется, что ты, солнце, заболел. Всё занятие ты вялый, чуть ли не засыпаешь, — мужчина присел на корточки, прикоснувшись тыльной стороной ладони к лобику малыша. — А лобик тёплый. Сейчас позвоню твоей маме, всё расскажу. А пока посидим с тобой у меня в тренерской. Арсений подхватил кроху на руки и понёс к себе в тренерскую, чтобы точно быть уверенным в том, что мальчику не станет хуже. * * * — Спасибо, Арсений Сергеевич. Чай очень вкусный. — благодарит мальчишка, продолжая сербать свой согревающий напиток. — Не за что, Антош. — улыбается мужчина, поглаживая ребенка по головке. — Ты шоколадку тоже кушай, а то чай без ничего не очень интересно пить. — хореограф чуть придвигает развернутую упаковку с лакомством. — Спасибо, я не хочу кушать. — вертит головой юный танцор. — Даже сладкое не хочешь? Обычно детки любят разные вкусности. — чуть удивляясь, спрашивает Арсений, садясь напротив ребенка. — Я тоже люблю! Просто сегодня с самого утра нет аппетита. — спокойно отвечает мальчишка и в эту же секунду заходится приступом кашля, но быстро его подавляет. — Арсений Сергеевич, — спустя пару молчаливых минут обращается к преподавателю Антон, нервно водя пальчиками по кружке. — Что, мой хороший? — ожидающе смотрит на ребенка врач. — Вы только маме не говорите, что я заболел… Пожалуйста. — робко озвучивает свою просьбу малыш, с надеждой смотря в глаза старшему. Мужчина непонимающе смотрит на Антона и спрашивает лишь лаконичное «Почему?» — Она меня к врачу поведёт… Если сказать честно, Антошке совсем не нравится этот разговор, но если есть хоть маленький шанс избежать посещение врача, то можно перетерпеть и немного поговорить с Арсением на эту тему. — Так это, наоборот, хорошо! Доктор тебя посмотрит и скажет, что с тобой, назначит лечение. А благодаря прописанным лекарствам ты быстренько поправишься, сможешь быть таким же активным и весёлым, — объясняет Попов, все еще не понимая, почему Антон не хочет к врачу. — Нет! Не хорошо! — вскрикивает мальчишка, но, осознав, что он повысил голос на старшего, опускает голову и уже тише продолжает говорить. — Врачи плохие, они делают больно. Я больше не хочу туда ходить. — под словом «туда» он имеет в виду больницу, но произносить это слово вслух не хочет, уж очень неприятно оно для мальчика. У Антошки от этого неприятного диалога и воспоминаний начинают блестеть глазки от слез, а затем и сами капельки стекают по щечкам. — Ну что такое, Тош? Идём ко мне. — Арсений не успевает отреагировать на тираду малыша, замечая слёзки, поэтому решает, что, видимо, разговор придётся отложить и объяснить всё напуганному дитенку позже. Хореограф встает и подходит к Антошке, поднимает его со стула, подхватывая на руках, и прижимает к себе. — Всё, тише-тише… Маме не скажу, обещаю. — мужчина понимает, что от родительницы нельзя такое скрывать, но сейчас, чтобы успокоить ребёнка, придётся немного соврать. — Мой ты хороший, тише, все хорошо. Мальчишка через несколько минут уже успокаивается, ведь на слово верит, что хореограф действительно ничего не скажет маме. * * * — Мамочка, папочка, привет. — улыбается ребёнок, стараясь не выдавать свое состояние, хотя головка после небольшой истерики стала болеть сильнее, да и в целом стало чуть хуже. — Привет, сынок. — обнимает Андрей ребёнка и поднимает на руки. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — здоровается он с хореографом вслед за Маей. — У Антона все хорошо? — интересуется женщина, поглаживая сына по кудряшкам. — Да, все хорошо, один из лучших в группе. — улыбчиво отвечает Арсений и жестом руки зовет пойти за собой, показывая, что надо поговорить. Женщина, ничего не понимая, отправляет мужа с Антоном в машину, а сама следует за Поповым. * * * — Что-то с Антоном случилось? — обеспокоенно спрашивает Майя. — Он сегодня на занятии какой-то вялый был. — сразу начинает рассказывать педиатр, — Мне кажется, он заболел. Вы ничего не замечали? — Да нет, не успела. Он целый день мне старался на глаза не показываться. — пожимает плечами женщина. — Он, когда заболевает, всегда отмалчивается. — сразу же поясняет она. — Вот я об этом и хотел поговорить. Он меня попросил, чтобы я вам ничего не говорил о том, что он заболел. Я, конечно, пообещал, что не скажу, но, думаю, вы понимаете, что я не могу не поставить вас в известность. — мужчина ставит две кружки на стол, собираясь налить чай, но Майя вежливо отказывается, поэтому Арсений убирает все на место и, садясь за стол, продолжает. — Это, наверное, не мое дело, но все-таки, почему он боится врачей? Извините, если лезу со своими вопросами, но мне бы очень хотелось узнать. Возможно, я смогу как-то помочь. — Да нет, что вы… Тоша в три года попал в больницу с запущенным бронхитом, и вот тогда это все началось: уколы, врачи, капельницы, да и нас редко пускали. — тяжело вздыхая, рассказывает женщина. — Да и, честно сказать, врачи там были не очень добры с ним. Мы его еще долго водили к психологу, постепенно он стал спокойнее реагировать на ту ситуацию, но вот дикий страх остался. Теперь для нас любой поход в больницу — целое испытание. — Не очень приятная история, очень жалко, что ему пришлось столько перетерпеть в таком юном возрасте, — с явной грустью ответил хореограф, проникнувшись не самыми приятными моментами жизни мальчика. — Знаете, если что, вы звоните мне. Я по образованию врач-педиатр, поэтому помочь смогу в случае чего. — Ой, Арсений Сергеевич, спасибо вам огромное, — поблагодарила Майя. — Вы извините, нам домой пора, еще не оконченные дела есть. Арсений понимающе кивает, прощается с мамой Антона, и все расходятся * * * — Антош, как себя чувствуешь? — уже вечером спросила родительница, увидев, что её ребёнок целый вечер лежит, не вставая с кровати. — Плохо, — тихо произнёс малыш. Сил не было, поэтому это всё, что ребёнок смог из себя выдавить. Майя сходила за градусником, чтобы убедиться в том, что температура поднялась. Заподозрив неладное, Антоша с головой укрылся одеялом, всем сердцем надеясь, что оно спасёт. — Малыш, ну что ты спрятался? — по-доброму спросила мама Тоши, убирая с ребёнка его укрытие. — Давай ты только померяешь температурку, и всё. Мальчик немного подумал и всё-таки дал маме установить подмышкой градусник, а спустя пять минут вернул его родительнице. — Ох, тридцать восемь и три… высоковато, — увидев испуганные глазки, которые заглядывали прямо в душу, женщина грустно улыбнулась. — Сейчас сиропчик выпьешь и спатеньки, хорошо? Дожидаться ответа Майя не стала, просто встала с кровати и ушла на кухню, придя обратно с наполненным белой жидкостью мерным шприцом. — Тошенька, давай, открой ротик, — ласково произнесла женщина, поднеся шприц к детским губкам. Тоша послушно выпил сладкий сироп, облизав после губы. — Умничка, а теперь спатки. Родительница чмокнула малыша в лобик, укрыла его одеялом, а после выключила свет в комнате, оставив сынишку отдыхать. * * * — Андрей, ну я уже не знаю, что делать. Температура не падает вообще, снова тридцать девять и один, — Майя в смятении, поэтому стоит задуматься над предложенной помощью хореографа, о чем она сразу говорит мужу. — Может, позвонить Арсению? Он говорил, что педиатр, может, посоветует, чем сбивать такую температуру. — Неудобно человека тревожить, может, просто скорую вызвать? — подумав, предложил альтернативу Андрей. Все-таки еще не совсем знакомого человека беспокоить не хочется. — Он сам предложил помощь… Просто, понимаешь, что начнётся тут, если Тоша узнает о скорой? А Арсений, он знает, может, лучше отнесётся? — скрестив руки на груди и сев за кухонный стол, говорит женщина. — Ну давай звонить тогда Арсению Сергеевичу, может, и вправду поможет, — сдался мужчина. Может быть, так действительно лучше будет для всех, да и если бы Попов не хотел помогать, то, наверное, не стал бы говорить, что он педиатр, и предлагать свою помощь в случае чего. Майя взяла телефон и набрала номер хореографа. Спустя несколько длинных гудков вызов был принят. — Алло? — послышался голос Арсения по ту сторону. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! — вежливо здоровается родительница. — Я вам за советом звоню… — начинает говорить Майя и после настороженного «Что-то случилось?» от Арсения Сергеевича продолжает. — У Антона температура высокая поднялась и не спадает. Мы не знаем, что делать. И в целом, ему стало хуже. А если мы скорую вызовем, то, боюсь, Антошенька может истерику закатить. — вздыхая чуть ли не на каждом предложении, рассказывает мама мальчика, стараясь говорить вполголоса, чтобы ее ребенок не услышал. Сейчас Шастуну и так плохо, а от переживаний станет еще хуже. — Мне, конечно, очень неловко просить вас о помощи, но не могли бы вы дать совет, что делать в такой ситуации? А то мы с мужем ума не приложим, что делать. — Да что вы, мне совсем не сложно помочь, тем более, я сам вам предлагал. — добродушно успокаивает мужчина родительницу и, немного прикинув план действий, выдвигает, как ему кажется, самый оптимальный вариант. — Единственное, мне будет сложно что-то так сказать, поэтому я предлагаю приехать сейчас к вам и осмотреть Антона. Тогда я уже точно буду знать, как нам действовать. — Если вам не трудно, то, мне кажется, это был бы лучший вариант. — по голосу прекрасно было понятно, что женщине очень неудобно нагружать малознакомого человека, но на кону физическое и психологическое здоровье сына. По мнению Майи, Антону точно будет лучше, если осматривать его будет Арсений, а родителям спокойнее, всё-таки их ребёнок под наблюдением врача. Правда, неизвестно, хорош ли Арсений во врачебной деятельности так же, как и в хореографии, но что-то подсказывает, что ожидания он оправдает. Да и родители точно убеждены, что общий язык с детьми Попов умеет находить, а это уже, можно считать, полдела. — Какие могут быть трудности? Если я могу помочь своему одному из лучших воспитанников, то это только в радость для меня. — улыбчиво говорит врач, мысленно прикидывая, что ему из инструментов и медикаментов стоит взять. — Уверен, я смогу договориться с Антоном. Женщина понимает насколько им повезло с преподавателем: молодой, добрый, отзывчивый, да ещё и перспективный врач. Майя искренне благодарит Арсения и называет адрес, объясняя врачу, как лучше до них добраться и по какой дороге, так как Попов едет на своей машине, а не на общественном транспорте, после кладёт трубку. По совету хореографа родители предупреждают ребёнка о приезде Арсения, но не говорят, с какой целью. * * * — Ух-ты, а зачем приедет Арсений Сергеевич, мам? — спрашивает Антошка, чуть приподнимаясь на локтях в кровати. Такой новости мальчишка приятно обрадовался. В такой тяжёлый для него момент он был бы не против увидеться со своим любимым тренером. Правда вот, настоящий повод приезда Попова ребенка точно бы не обрадовал. Родители пытаются одновременно обнадежить, но при этом и не соврать, поэтому говорят, что Арсений Сергеевич хочет проведать его. И ведь не вранье! Действительно, проведать, просто с целью небольшого осмотра и, может быть, какого-нибудь незначительного лечения. * * * Арсений копошится в двух больших ящиках, начиная собираться на внерабочий вызов. У себя дома мужчина хранил разные инструменты и медикаменты, так сказать, на всякий случай, который, собственно, и произошёл сейчас. Педиатр пробегается взглядом по цветным упаковкам с лекарствами, некоторые из них откладывая в сумку — то, что могло пригодиться. Роясь в бездонных аптечках, мужчина отыскивает шприцы и ампулы, которые очень даже запросто могли сыграть свою ужасную роль в руках медика. Врач осознавал, что такой вариант развития событий вполне возможен, так как таблетки, как он понял со слов Майи, не помогли. Арсений тяжело вздыхает, предвидя истерику Антошки. Мужчина уж точно не хотел причинять этому маленькому мальчишке, любящему танцы всей душой, боль. Новоиспеченный педиатр уже прикидывал и вспоминал все ласковые и добрые слова поддержки. Придумывал, как в случае чего будет договариваться с ребёнком… Как в случае чего может стать врагом номер один для малыша. Этого, наверное, Попов и боялся больше всего — потерять доверие ребёнка. За свою очень короткую практику ему не встречались столь пугливые детки, как Антошка. Арсений любит всех своих юных танцоров, но вот маленький зеленоглазый кудряшка пригляделся ему, как бы не было странно признавать, гораздо больше остальных. Антошка такой искренний, добрый малыш. Он со всеми в группе быстро нашёл язык, некоторым даже пытался помогать в выполнении некоторых движений. А то, с какими горящими глазками он смотрел на Попова, когда тот показывал новые элементы, просто не описать словами. Для Шастуна хореограф был идеалом по всем фронтам, начиная с прекрасного танцора и заканчивая его добрым, понимающим характером. И именно поэтому мужчина очень дорожил доверием и хорошим отношением малыша. Под такие не очень весёлые мысли врач и не заметил, как уже упаковал сумку, не забыв положить и важные инструменты: стетоскоп, небольшой фонарик, несколько запакованных шпателей, градусник, тонометр, несколько пар новых перчаток и на всякий пожарный, хоть и понимал, что с большей вероятностью ему это не пригодится, неврологический молоточек. * * * Дорога до дома Шастунов не заняла больше часа, поэтому спустя это время Арсений уже поднимался на пятый этаж, неся тяжёлую сумку в руках. Родители же, как только педиатр зашёл в квартиру, заботливо помогли повесить верхнюю одежду, показали, где помыть руки, сопроводив это все разговорами о состоянии Антошки, и, конечно же, не упустили возможности еще несколько раз поблагодарить его. * * * — Антош, Арсений Сергеевич приехал, — негромко произнесла Майя, заходя в детскую. Следом за ней вошёл и сам Арсений, держа за спиной сумку, чтобы дитё раньше времени не устроило истерику, без которой, как понимали все взрослые, точно не обойдётся. — Привет, Тош, — поздоровался хореограф, мило улыбнувшись ребёнку. — Как ты так умудрился заболеть, солнце? Мама сказала, что тебе стало хуже и температурка не хочет спадать. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — Антон чуть приподнялся в кровати, принимая полулежачее положение. — Не знаю, просто в какой-то момент стало сильно холодно. — признается малыш, укутываясь посильнее в теплое одеяло Ну а что ещё мог ответить четырёхлетний малыш? Логично, что ничего. Попов жестом показал, чтобы мама мальчика вышла, а сам присел рядышком с Тошей, ставя сумку на пол. — А что это за сумка? Она такая большая! — с детским любопытством спросил Антоша. — Понимаешь, Тош, — замялся Арсений, он ещё до конца не придумал, как преподнести маленькому ятрофобу то, что он врач. — Что «понимаешь»? — ребенок внимательно смотрит на хореографа, показывая всем видом, что он готов слушать. — Там, наверное, что-то для занятий танцами? Но мама, скорее всего, не разрешит танцевать в таком состоянии. Да и я вряд ли смогу. — начинает предполагать мальчишка, заинтересовано переводя взгляд с Арсения на сумку. — Нет, солнце. Сейчас явно не время танцам. — останавливает поток слов врач и, приблизившись, кладёт свои ладони на одеяльце в районе плеч Антошки, мягко поглаживая и по-доброму заглядывая в глаза. — Антош, сейчас я не в роли хореографа и приехал не для занятий. — начинает объяснять он, смотря в зелёные, все еще ничего непонимающие глазки напротив. — Я приехал, чтобы осмотреть тебя и помочь поправить здоровье. Тош, я врач…